Глава 484: «Победитель получает всё, а проигравший… Я не согласен!»
Хищение пособий!
Сбор «налогов» с семей павших солдат!
У внешнего мира свои порядки, но в армии должен царить закон!
Роммель, командир Четвертого армейского корпуса, обрывал телефоны штабов дивизий, лично распекая каждого встречного.
— Если вы не решите эту проблему, — гремел он, — я решу её вместе с вами. Отставка на месте!
Шутки кончились. В четырех линейных дивизиях и Гвардии мгновенно закипела внутренняя чистка.
Другие корпуса тоже почуяли неладное. Стало ясно: это не единичный случай.
В 179-й дивизии Пятого армейского корпуса, проявившей чудеса храбрости при высадке янки, штаб вовсю обсуждал присвоение командиру дивизии Отто Моделю почетного звания «Герой наступления». Вся дивизия должна была получить коллективную награду первой степени. Казалось, успех уже в кармане, но тут грянул гром.
Произошло немыслимое.
К воротам штаба дивизии пришли дед и вдова солдата, погибшего в кровавой мясорубке при высадке в Сото-ла-Марина. Они тащили трех кур и вели на веревке козу…
Под недоуменными взглядами прохожих и часовых они рухнули на колени.
Старик неистово бился лбом о землю…
А вдова солдата зашлась в крике:
— Сэр, это всё, что у нас осталось в доме! Заберите, всё заберите, только умоляю – выдайте пособие за моего мужа!
Слова, сочащиеся кровью!
Шок!
У часового на посту в голове всё помутилось, он замер, не зная, что делать. Прохожие в оцепенении наблюдали за этой сценой.
Благо сейчас не эпоха смартфонов, иначе через минуту это видео взорвало бы топы соцсетей.
Но и без того ситуация была аховая.
Как раз в этот момент с визитом прибыл заместитель командира Пятого армейского корпуса, генерал-лейтенант Луиджи Кадорна. И надо же было такому случиться…
Это был настоящий взрыв.
Лицо Отто Моделя и сопровождавших его офицеров сначала позеленело, потом почернело, а следом стало пунцово-фиолетовым.
Заместитель командира корпуса лишь мрачно бросил:
— Вы играете с жизнью генерала, — и, резко развернувшись, ушел.
Представление 179-й дивизии к награде было немедленно приостановлено.
Личное награждение Отто Моделя – заморожено.
Лишить человека карьеры – всё равно что убить его родителей…
— Комендантский батальон, в ружье!
Разъяренный командир дивизии, едва узнав новости, лично возглавил отряд и окружил администрацию штата Тамаулипас.
Говорили…
Что на окна чиновников навели стволы стомиллиметровых орудий.
А 5 мая.
В «Мексиканской военной газете» вышла статья под заголовком: «Не заставляйте героев проливать слезы после крови»!
Там была такая фраза:
«В наших рядах завелись подонки, жаждущие сжечь плоды, доставшиеся нам такой дорогой ценой! Ради личной наживы они готовы вернуться на старый путь. Мексиканская армия этого не допустит! Мексиканский народ этого не допустит!»
Вся армия содрогнулась от ужаса!
6 мая.
В семь вечера по национальному телевидению Мексики передали экстренный выпуск. Гнев захлестнул страну. Народ требовал жестоко покарать тех, кто стоит за этим!
Министерство обороны у подножия Тепейяка.
Офис начальника управления тылового обеспечения и пособий!
Эверетт Вебстер в панике метался по кабинету. Совсем недавно, после «предупреждения» Кеннеди, он убеждал всех не дергаться. Но теперь… он боялся больше всех!
Бам! Бам! Бам!
В дверь постучали.
— Кто там?! — Он испуганно обернулся, словно подстреленная птица.
— Слава 442-му полку! — Раздался за дверью приглушенный голос.
Глаза Эверетта Вебстера вспыхнули надеждой. Он бросился открывать и увидел на пороге двух… лейтенантов.
— Быстрее, входите!
— Вас прислал заместитель командира корпуса Василий? Что он говорит? У него есть план? — Засыпал он их вопросами.
Лозунг «Слава 442-му» был в ходу у бывших офицеров того самого мятежного полка. Они создали закрытую организацию, помогали своим, продвигали друг друга и имели немалый вес в войсках, особенно в Четвертом корпусе.
Лейтенанты переглянулись.
— Генерал Эверетт, командующий Василий просил передать: он был к вам добр и теперь надеется, что вы возьмете всё на себя.
Вебстер замер. Лицо его исказилось. — Что это значит?! Он хочет сделать из меня козла отпущения?
— Он меня предает…
— Генерал, — жестко перебил его лейтенант с острым подбородком, — это командующий выхлопотал вам это кресло. О вашей жене и детях тоже заботится он. Нужно уметь быть благодарным.
Тон был напоминающим, но в нем сквозила явная угроза.
Зрачки Эверетта Вебстера сузились. Он мгновенно затих и тяжело осел на пол, словно из него выпустили весь дух.
— Я… я пойду с повинной, — наконец выдавил он в отчаянии.
— Только мертвецы не болтают лишнего, — прищурился лейтенант.
Не успел Эверетт опомниться, как оба офицера бросились на него. Один зажал рот, другой подхватил за ноги, и они потащили его к окну!
— Что вы делаете?! Пустите! Я не хочу умирать, я не хочу умирать… — он рыдал и брыкался, пока один из нападавших не врезал ему в лоб. Голова Вебстера мотнулась, в глазах помутилось, силы оставили тело.
Распахнулось окно…
Его вытолкнули наружу, словно тушу свиньи!
— А-а-а-а-а!!
Сотрудник этажом ниже спокойно пил кофе, лениво глядя в окно, когда мимо промелькнула тень.
Следом снизу донесся глухой, тяжелый удар о землю.
?!
— А-а-а!! Упал! Человек выпал из окна! — Он выплюнул кофе и в ужасе подбежал к окну. Коллеги по кабинету облепили подоконник, внизу из окон тоже начали высовываться головы…
На асфальте, раскинув руки буквой «Х», лежал начальник управления Эверетт Вебстер. Глаза его были широко открыты, а под телом медленно растекалась лужа крови.
Женщины-сотрудницы зашлись в истерических криках.
Двое лейтенантов, убедившись, что дело сделано, поправили опрокинутую мебель и направились к выходу.
Но стоило им открыть дверь…
Как снаружи их встретили шестеро дюжих молодцов с тяжелыми взглядами.
Старший предъявил удостоверение.
— Тринадцать телохранителей. Господа, будете сопротивляться?
Лица лейтенантов мгновенно побелели.
Они молча протянули руки…
Ни малейшей попытки сопротивления. Они не смели! В органах шептались: «Тринадцать телохранителей» только и ждут, когда ты начнешь дергаться. Особые полномочия, право карать на месте.
Всё кончено…
Организацию «442-го полка» ждет тотальная зачистка!
…
На «Мемориале Свободы Соноры», что в шестидесяти километрах к западу от Эрмосильо, у подножия гор, покоятся более пятисот героев, павших в войне с наркотиками.
Там стоит памятник. Каменный воин вглядывается в даль, а на постаменте высечены слова:
«Альварес Декре. 11 марта 1978 – 21 июля 1990. Бывший офицер штаба 442-го пехотного полка 64-й бригады Мексики. 20 июля поднял полк на восстание, геройски погиб в кровопролитном бою за промышленную зону в возрасте 22 лет».
— Я до сих пор помню, как лично писал ему письмо. Я сказал, что новой стране он нужен. Он пошел за нами без колебаний… и так же без колебаний отдал жизнь на передовой. Прошло почти два года.
Виктор протянул руку и коснулся холодного камня лица статуи. Голос его звучал тяжело. Касаре, стоявший позади, замер в скорбном молчании.
Окровавленная форма погибшего и рисунок на белом листке – синее небо, семья из четырех человек на поле, старик у порога и желтый пес у ног – всё это хранилось в «Музее борьбы с наркотиками».
Великий воин!
Виктор протянул руку, и адъютант хотел было налить вина в бокал, но тот перехватил бутылку. — Не надо церемоний.
Он осторожно коснулся бутылкой постамента, словно чокаясь.
— Я сдержал слово, Альварес. Наркоторговцы больше не смеют соваться на мою землю. Нам больше не нужно бояться, что полевые цветы на родине превратятся в ядовитую отраву, пожирающую людей.
— И перед 442-м полком я чист. Василий стал заместителем командующего корпусом в свои двадцать шесть. Я их не обидел. Но скажи мне… почему людям всегда мало?
Виктор запрокинул голову и одним махом осушил бутылку крепкого спиртного!
Капли стекали по подбородку, а статуя безмолвно смотрела на него…
— Босс, босс, хватит пить… — Касаре попытался перехватить его руку, но Виктор резко вырвался. Касаре осталось лишь беспомощно стоять рядом.
Допив, Виктор с силой швырнул бутылку о камни. Глаза его покраснели. — Альварес! Никто не смеет портить наш урожай! Если на общем пути появится предатель – будь он хоть боевой товарищ, хоть верный соратник!
Он на мгновение замолк и процедил сквозь зубы:
— Я собственноручно отрублю ему голову!
— Мексика не принадлежит мне одному. Она принадлежит Идеалу, она принадлежит миру, она принадлежит каждому человеку, любящему мир и свободу!
— Не вини меня.
Виктор крепко обнял холодную статую. Он казался пьяным, но в его порыве чувствовалась стальная решимость человека, сделавшего окончательный выбор.
Каменный Альварес смотрел в спину уходящим людям. И в уголках его глаз… неужели блеснула влага?
На долгом пути кто-то неизбежно сойдет в сторону…
Пожалуйста, не печальтесь…
Наш Идеальный Мир обязательно будет построен!
Да здравствует свобода!
Касаре шел следом за боссом. Он чувствовал, какую боль тот испытывает. Отношения могут быть разными, но каждого, кто сражался за Мексику, Виктор считал братом.
Что тут скажешь…
Человеческие души порой зарастают бурьяном.
…
Тихуана, штаб Четвертого армейского корпуса!
Заместитель командующего Василий был мрачнее тучи. Правая бровь нервно дергалась. Он то и дело поглядывал на настенные часы.
Почему они до сих пор не вернулись?
Что-то случилось?!
Сердце екнуло. Он резко вскочил, не в силах унять тревогу.
Нельзя здесь оставаться.
Дзинь-дзинь-дзинь!
Телефон на столе взорвался звонком. Василий уставился на него, схватил трубку. Из динамика донесся сдавленный голос:
— Беги!
Лицо его исказилось, предчувствие беды накрыло с головой. Он выхватил из ящика пистолет, достал из книжного шкафа пистолет-пулемет MP5, набил сумку магазинами и, накинув сверху шинель, выскочил из кабинета.
Первой мыслью было рвануть в 442-й полк 338-й дивизии – это его родная часть. Пользуясь должностью, он многим там помогал, командир полка был его человеком. А что если… поднять мятеж?
Но эта мысль промелькнула и исчезла.
Нереально…
Устраивать переворот в армии? Да брось…
Свои же солдаты его и прикончат!
В Четвертый корпус влили десятки тысяч новобранцев из Нижней Калифорнии, а этот штат первым познал «благодать» Виктора.
Они были как…
Сыновья из благородных семей древней столицы!
Верные до мозга костей. И он хочет, чтобы они пошли против Виктора? Стоит ему только заикнуться, как он получит сотню пуль в спину.
Значит, в США!
Точно. Если пересечь границу и запросить убежище, пользуясь чином, он выживет. Он ценен, он знает слишком много тайн армии.
Он был человеком действия. Решил – делай.
Лифт слишком долго ждать, он рванул по лестнице.
Встречные офицеры приветствовали его, но он проносился мимо, не глядя, с диким видом, оставляя всех в полном недоумении.
Выбежав на улицу, он бросился к припаркованному Хаммеру. Только взялся за ручку двери, как услышал:
— Генерал Василий, вас ищет командующий.
Он обернулся. Секретарь генерала Роммеля.
Натянутые до предела нервы сдали. Решив, что его пришли арестовывать, Василий выхватил пистолет и открыл огонь!
Бах-бах-бах!!
Секретарь рухнул в лужу крови.
Грохот выстрелов мгновенно поднял тревогу. Когда группа быстрого реагирования высыпала на площадь, Хаммер Василия уже на полной скорости вылетал за ворота части!
— Живо медиков сюда! Доложите командующему: Василий поднял мятеж! — В панике кричал офицер охраны. — Остальные за мной, в погоню!
Заместитель командующего корпусом…
Высший офицер.
Да сколько их таких на всю Мексику?
Когда Роммель узнал новости, он пришел в ярость. Приказ был краток:
— Догнать. Живым или мертвым!
Группа преследования прыгнула в машины и рванула следом.
Василий на Хаммере выскочил на встречную полосу, на ходу подмяв под колеса велосипед с матерью и ребенком. Машину тряхнуло, он не удержал руль и врезался в бок припаркованного Мерседеса.
Скрежет металла привлек толпу зевак…
Увидев военную машину, люди не спешили расходиться, глазея на происшествие.
— Сынок, ты как? Не ранен? — Подбежал ближе всех какой-то старик, увидев в кабине человека в форме.
Но Василий, окончательно потерявший рассудок, вскинул пистолет и выстрелил ему прямо в голову!!
Добровольные помощники в ужасе брызнули врассыпную. Он схватил MP5 и начал поливать улицу свинцом, особенно тот злосчастный Мерседес, преградивший путь…
Водитель, молодая девушка, мгновенно превратилась в решето!
Безумие! Чистое безумие!
Подоспевшие бойцы Четвертого корпуса открыли ответный огонь. Василий давно растерял свои боевые навыки – коррупция и сытая жизнь сделали его медлительным…
Пуля вошла ему в плечо. Он взвыл от боли и повалился на землю.
— А-а-а! А-а-а-а!!
Он кричал…
Два года назад в битве за промзону он был кремнем. Получил три пули и даже не поморщился. Почему же за два года сытой жизни он превратился в это?
Солдаты спецгруппы начали медленно сжимать кольцо.
Обезумевший Василий проорал:
— Вы меня не возьмете!!
Он попытался приставить ствол к виску, но не успел нажать на спуск – несколько выстрелов по рукам лишили его возможности двигаться.
— Убейте меня! Убейте меня! Убейте!!
Он бился в припадке, словно… заправский наркоман!
Когда прибыло подкрепление и Роммель увидел кровавый хаос на улице, его губы задрожали. — Спасайте раненых!
Начальник штаба Федор фон Бок стоял с серым лицом. Всё кончено. После такого позора Четвертый корпус ждет суровая кара!
Он открыл было рот, глядя на своего командира.
Роммель, понимая напарника без слов, глубоко вздохнул:
— Докладывайте генералу. Скрывать нечего.
— Есть!
Федор фон Бок смотрел на раненых, катающихся по земле, и чувствовал, как волосы шевелятся на затылке. Глядя на связанного Василия, которого тащили мимо, он не выдержал:
— Почему?! Ну почему?!
Тот поднял на него мутный, пустой взгляд. В нем не осталось ничего человеческого.
— Я не согласен! Не согласен!!
— Победитель получает всё, а проигравший… Победитель получает всё!!
Он хохотал и выл, словно одержимый.
…