Глава 474: «А ты рискнешь поставить на то, что в моем стволе пусто?!»
Ядерный удар по Уолл-стрит!
Черт возьми!
Когда Виктор объявил об этом, состояние богачей можно было описать одной фразой.
Мать твою!
Бей по Америке, но при чем тут Уолл-стрит?
Америка – это одно, а деньги – совсем другое! Пообещай вы защитить наши жизни и капиталы, мы бы и «Да здравствует Виктор!» прокричали.
Да хоть в коммунизм бы уверовали!
У дверей Банка Америки на Уолл-стрит собралась огромная толпа. Люди были прилично одеты – типичный средний класс.
В простонародье: те, у кого водились деньжата.
Сейчас на их лицах читалась ненависть. Они истошно орали, размахивая сберегательными книжками и требуя открыть двери.
Им нужны были наличные. Чтобы… бежать.
Проще говоря, началась банковская паника.
Руководство банка пребывало в ужасе: если ситуацию не купировать, репутация рухнет, а вместе с ней и доля на рынке депозитов.
— Открывай! Открывай!
— Деньги верните, ублюдки! Дэмиен Уайтмен, открывай дверь!!
Кто-то уже начал швырять в окна камни, подобранные на улице, но стекла были пуленепробиваемыми…
Такими их не прошибить.
На верхнем этаже здания Дэмиен Уайтмен места себе не находил от тревоги.
Менеджер в тридцать три года – на такую должность просто так не попадают, таланта ему было не занимать, но сейчас даже его выдержка дала сбой.
— Сэр… — в кабинет вбежал подчиненный.
— Ну? Что говорят в Ситибанке? — Быстро спросил Уайтмен.
Подчиненный с горькой миной покачал головой:
— В Ситибанке то же самое. Там дело дошло до… до нападений на инкассаторские машины! Начались погромы!
— Тридцать миллионов наличными просто разграбили!
Уайтмен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Погромы?
Он прекрасно понимал, к чему это ведет: зная натуру американцев, многие воспользуются хаосом, чтобы поживиться за чужой счет.
На Уолл-стрит тоже хватало тех, кто не прочь разжиться легкой добычей.
— А полиция? Где Национальная гвардия?! — Прокричал Уайтмен.
Подчиненный едва не плакал:
— В полицейском управлении Уолл-стрит кто-то из офицеров открыл огонь, и… его забили до смерти!
Бандиты!
Это слово вспыхнуло в мозгу, и Дэмиен, побледнев, рухнул в кресло.
В мире финансов он был богом, но что делать, когда в дело вступает грубая физическая сила?
Наконец-то…
Янки на собственной шкуре прочувствовали, что такое насилие.
— Сэр, придумайте что-нибудь! Если так пойдет дальше, нам конец.
— Хватит орать! Откуда мне знать, что делать?! Будь проклято это правительство, будь проклят Виктор! Будьте прокляты все мексиканцы!!
Дэмиен Уайтмен изливал свою ярость в пустоту.
Бам!
Внезапный грохот взрыва заставил всё здание Банка Америки мелко задрожать.
— Менеджер, менеджер! — в дверях появился обезумевший от страха сотрудник. На пороге он запнулся и, не в силах подняться, на четвереньках пополз в кабинет, размазывая по лицу слезы и сопли.
Зрелище было жалкое.
Трудно было представить такое поведение у лощеного финансового спеца.
— Взорвали… Входную дверь взорвали. Эти люди где-то раздобыли взрывчатку и просто снесли ее. — В голосе сотрудника слышался животный ужас. — Сотни людей прут внутрь!
Приплыли!
Взрыв был такой силы, что его услышали во всех офисах. Люди бледнели, а в следующую секунду…
Бросились спасать свои жизни!
Бог знает, на что способна эта толпа. Нельзя здесь оставаться.
Дэмиен Уайтмен сидел с остекленевшим взглядом.
— Почему? Откуда у них бомба? — Монотонно повторял он.
Кто знает?
Может…
В канализации нашли?
Скажите спасибо матушке-природе: Америка так богата, что даже в сточных канавах можно найти взрывчатку.
Преданный помощник схватил Уайтмена под руки и потащил к выходу – проявил-таки благородство в критический момент.
Первый и второй этажи уже громили. Кто-то даже умудрился вырвать из кадки и утащить дерево счастья.
Единственным безопасным местом оставалось хранилище…
Говорят, оно и атомный взрыв выдержит. Наверное.
Беспорядки разрастались, паника охватила весь Нью-Йорк. Ведь если Виктор действительно применит ядерное оружие, в этом пепелище не выживет никто!
Порядок рушился на глазах.
А у верхушки США не было времени заниматься уличными бунтами – у них своих проблем хватало по горло.
Глава аппарата Анхель Уренья за весь день не выпил ни глотка воды – телефоны разрывались.
Капиталисты с Уолл-стрит давили со всей силой.
— Вы что, хотите увидеть Уолл-стрит в руинах? Идиоты! Прекращайте войну, я сказал – прекращайте!!
В трубке гремел голос Джесса Меллона, главы конгломерата Меллон. О приличиях он забыл напрочь.
Отдыхая за границей, он услышал требование Виктора о переговорах под угрозой уничтожения Уолл-стрит. Меллон впал в ступор, лицо его посерело, а всё мужество испарилось в мгновение ока…
Он тут же набрал номер Белого дома.
Он крыл Анхеля Уренью последними словами, а тот не смел и слова вставить поперек: когда Клинтон избирался, этот человек выложил шесть миллионов долларов.
Наоравшись всласть, Джесс Меллон перевел дух:
— Ты должен понять, Анхель: если не будет безопасности, капитал побежит из страны. И тогда вся система долларовой гегемонии рухнет к чертям. Ты понимаешь, о чем я?
Анхель Уренья понимал это как никто другой!
Капитал эгоистичен, циничен и до боли реалистичен. Почему Америка росла так быстро?
Помимо системы, разве не мощная армия гарантировала капиталу защиту по всему миру?
Пусть какая-нибудь африканская страна попробует развернуть глобальную финансовую сеть.
Да их в порошок сотрут!
Конечно, из любого правила есть исключения. В Индии, например, даже если ты сам Иисус Христос – всё равно обдерут как липку.
— Дай нам время, Джесс.
— Три дня! Если за три дня вопрос не решится, я начну выводить свои активы.
Оставшихся семи дней не хватит на всё, но это позволит минимизировать потери.
Услышав этот ультиматум, Анхель Уренья вынужден был еще и спасибо сказать.
Положив трубку, он тут же выдернул телефонный шнур из розетки…
Сил больше не было!
Он боялся, что его мать не выдержит такого количества «приветов» за один день.
Он чувствовал себя потерянным, но, с силой потерев лицо, постарался собраться. Нужно было звонить Чарльзу Грассли, спикеру Сената.
Любые переговоры должны пройти через одобрение парламента.
Но одна мысль о голосовании вызывала у него мигрень. Пока внесут предложение, пока переругаются, пока дойдет до рукоприкладства, а потом до решения… Десять дней?
Тут и полумесяца мало.
Бюрократия в США была чудовищно медлительной.
Зато контрабанда и коррупция работали как часы.
Пока Анхель Уренья пребывал в нерешительности, зазвонил его личный мобильный на столе.
Он вздрогнул, помедлил и нажал на кнопку:
— Алло.
— Это Ричи. Господин Клинтон хочет поговорить с вами, — раздался глухой голос телохранителя.
Затем послышалось какое-то шуршание, и в трубке возник голос президента:
— Анхель.
— Я слушаю.
— Нужно договариваться. Останови войну. Америка… не может так рисковать.
Анхель Уренья помолчал. — А как же Сенат?
— В условиях чрезвычайного положения в стране решать буду я. Я назначаю тебя чрезвычайным и полномочным послом. Ты обязан погасить это пламя.
— А если требования мексиканцев будут запредельными? Если они потребуют вернуть земли, отобранные в 1840-х?
Этого боялись больше всего. С какой стати американцам возвращать то, что они однажды заграбастали?
Их же весь мир засмеет!
Хотя…
Лицо они и так уже потеряли, но земля – это святое, тем более что многие штаты теперь – экономические локомотивы.
— Кхе-кхе-кхе…
Клинтон на том конце закашлялся. — Не потребует!
— За полтора века сменилось несколько поколений. В нынешней Новой Мексике или Техасе нет людей, мечтающих о воссоединении с Мексикой. Насильственное присоединение вызовет лишь внутренний коллапс. Виктор… он не дурак.
Анхель Уренья задумался – и ведь верно. Это как если бы вы всю жизнь прожили в столице, а завтра вас заставили переехать в какой-нибудь захолустный городок. Разве вы пойдете на это добровольно?
К тому же после Второй мировой войны технологии и экономика стали важнее территорий. Вряд ли Виктор захочет вешать на себя этот груз.
Но от этого не легче…
Давление только росло. Он был умным человеком и понимал: эта должность не почетная, а расстрельная. Если поднимется волна народного гнева, он станет первым кандидатом на заклание.
Клинтон, друживший с ним десятилетиями, прекрасно понимал: тот, кто подпишет мир, станет в глазах США предателем!
— Анхель, я никому не доверяю. У меня остались только ты и Ричи. Поверь мне, как только переговоры закончатся, я возьму весь удар на себя. А когда поправлюсь – я сделаю тебя спикером Сената!
— Помоги мне…
В голосе Клинтона слышалась мольба, смешанная с обещанием.
Спикером Сената?!
Анхель Уренья встрепенулся. Он верил другу – тот всегда держал слово.
Эта мольба тронула его. Помолчав, он медленно кивнул.
— Я… я сделаю всё, чтобы отстоять интересы Америки.
Клинтон удовлетворенно выдохнул:
— Спасибо!
Когда разговор закончился, глава аппарата откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Бог знает, о чем он думал.
А в Вашингтонском госпитале…
Клинтон велел Ричи выйти, а сам с головой накрылся одеялом. Внезапно из-под него вырвался звук – не то плач, не то смех.
Видно, испугавшись, что его услышат, он зажал рот ладонью!
В глазах блеснула неистовая жестокость.
На самом деле… он уже мог вставать с постели, но не хотел брать на себя ответственность. Если он вернется в Белый дом, то и козлом отпущения станет он сам.
Пусть Анхель Уренья всё разрулит, а если что-то пойдет не так – его и выставят виноватым!
Десятилетия дружбы?
Тьфу!
Я президент. Я не могу ошибаться!
Был и еще один повод для смеха – его жена погибла при взрыве. Каждый раз, вспоминая об этом, он едва сдерживал хохот: наконец-то никто не будет тыкать в него пальцем и называть ничтожеством.
Клинтон – мужчина!
Каждый раз, когда он заводил интрижку, Дайан прилетала с проверкой и закатывала скандалы. Ему это осточертело до костей.
Что ж, теперь она мертва, и путь к любовным похождениям свободен.
Он уже даже придумал, как выйдет из больницы в образе безутешного вдовца. Будет вещать с экранов: «Моя семья принесла жертву во имя Америки, и я сам готов на всё!»
Это обеспечит ему симпатии избирателей и заоблачный рейтинг.
— Гы-гы-гы…
В холодной больничной палате под покровом темноты хитро скалилась крыса, выбравшаяся из сточной канавы.
… …
Тем временем Виктор тоже стал главной персоной дня.
Ему звонили отовсюду.
Бразилия, Венесуэла – старые союзники по «антинаркотической коалиции», – отметились звонками. Звонили из Африки и Латинской Америки. Забавно, но никто не просил его остыть.
Наоборот…
Казалось, они с нетерпением ждут, когда он жахнет по Уолл-стрит.
Сборище злорадных ублюдков.
Больше всего Виктора заботил звонок от кубинца Фиделя. Они проговорили почти два часа. Фидель рассыпался в похвалах, так что Виктору стало даже немного неловко.
— Надеюсь, мы станем еще сплоченнее.
— Разумеется. Только сплотившись, мы сможем обеспечить простому народу достойную жизнь, вырвав его из лап капиталистической эксплуатации.
Фидель улыбнулся и вдруг добавил:
— Это было бы прекрасно. И мы очень надеемся, что вы поможете нам в разработке собственного ядерного оружия…
Что?!
Виктор на мгновение замер, но тут же нацепил на лицо дежурную улыбку и пустился в пространные рассуждения:
— Мы с радостью поможем Кубе выстоять против натиска капитализма, однако, боюсь, в этом вопросе мы бессильны. Видите ли, мы это оружие не создавали.
— У Мексики просто нет таких мощностей.
Фидель нахмурился. В глубине души он и сам это понимал: Мексика под самым боком у Штатов, любой реактор или лаборатория были бы вычислены мгновенно.
Скрывать такое столько лет? Он в это не верил!
Значит, получили от третьей стороны. Но от кого?
СССР!
Давно ходили слухи, что Мексика заполучила советских специалистов и горы оружия. Неужели в тот комплект входила и ядерная бомба?
Да ну…
Неужели Советы действительно распродали вообще всё?
Расточители! Чертовы расточители!
К нам бы обратились, мы бы предложили цену получше.
И раз продали, то наверняка не одну…
А сколько их на самом деле – пусть весь остальной мир гадает.
Именно на это Виктор и рассчитывал. Его слова в разговоре с Фиделем наверняка дойдут до ушей тех, кому нужно – на Кубе ведь хватает сочувствующих Штатам…
Как только пойдет слух, страны по всему миру начнут строить догадки. И Виктор ставил на то, что никто не рискнет проверить, сколько козырей у него в рукаве.
Американцы не рискнут, европейские стервятники не рискнут…
Сказал половину, остальное додумают сами.
Фидель не стал развивать тему, почувствовав в голосе Виктора вежливое нежелание продолжать. Он понял главное…
В Латинской Америке Мексика теперь стала таким же защитником своих интересов, как и США!
Статус изменился.
И если кто-то другой в регионе объявит о ядерных амбициях, эти две страны вполне могут объединиться, чтобы проучить выскочку.
Мысленно вздохнув, Фидель лишь надеялся, что Виктор из Герреро, победившего дракона, сам не превратится в чудовище.
— Еще один момент.
— Слушаю.
— ООН собирается организовать встречу представителей Мексики и США. Хотят договориться и остановить войну.
— Генеральный секретарь Бутрос Гали просил нас узнать ваше мнение. Если вы согласны, они свяжутся с вами напрямую.
Виктор ответил:
— Конечно. Мы уважаем международное право и готовы пойти им навстречу.
Фидель кивнул. Ему импонировала рассудительность Виктора: тот не потерял голову от успеха и не впал в самонадеянность. Для «вожака» это отличные качества.
Он четко шел к своей цели.
— А если десять дней пройдут, ты действительно ударишь по Уолл-стрит? — Внезапно спросил он.
Виктор помедлил и многозначительно произнес:
— Ответ на этот вопрос будет знать только тот Виктор, который проживет эти десять дней.
… …