Глава 472: «Чушь!!»
Пи-пи-пи…
В коридоре отделения реанимации в Вашингтоне монотонно пищали приборы. Группа людей стояла у дверей; на их лицах читались усталость, тревога, а у кого-то – неприкрытое разочарование.
Лязг – дверь распахнулась…
Вышел врач.
Глава аппарата Анхель Уренья и начальник личной охраны Ричи Миллер мгновенно обступили его.
— Профессор Бартоломео, как он?
Это был эксперт из клиники Майо, мировой авторитет в области кардиологии.
— У господина Клинтона кровоизлияние оказалось незначительным. К тому же, он уже находился в больнице, так что ничего критического. На продолжительности жизни это не скажется.
Анхель Уренья выдохнул, но не успел он вставить и слова, как кто-то нетерпеливо выкрикнул:
— А… а двигаться он может?
Уренья обернулся. Спрашивал советник по политическим вопросам из предвыборного штаба. Вид у него был крайне озабоченный.
По совместительству он был директором крупной фармацевтической компании.
В конце концов…
Он прежде всего бизнесмен. В советники к Клинтону он пошел в надежде, что тот «протолкнет» его интересы, а сам взамен использовал свои связи для сбора голосов и даже спонсировал кампанию.
Если Клинтон превратится в овощ и не сможет говорить, не пойдут ли все вложения прахом?
Забота? Нет, его заботила только собственная выгода!
Профессор Бартоломео кивнул:
— Серьезных проблем нет, но будьте осторожны: никаких эмоциональных потрясений. Иначе может случиться обширное кровоизлияние с фатальными последствиями.
Жив?
Жив, и ладно!
Раз жив, значит, сможет и дальше обслуживать интересы фармацевтов, оружейников и страховых компаний.
Те, кто стоял за спиной Клинтона, слишком много поставили на его приход к власти.
Анхель Уренья тяжело вздохнул. Ему стало горько: по-настоящему судьба Клинтона не волновала никого.
Он посмотрел на врача:
— Он в сознании? Понимает, что происходит? Мы можем войти?
— Да, но постарайтесь не задерживаться.
— Хорошо.
Облачившись в стерильные халаты, Уренья и остальные вошли внутрь.
Президент есть президент – отдельный бокс.
— Билл, Билл.
Он легонько тронул Клинтона за плечо. Лицо того осунулось, щеки ввалились. Президент приоткрыл глаза и устало обвел взглядом присутствующих.
— Мексика…
— Что вы сказали?
Анхель Уренья склонился к самому его лицу.
— Войну с Мексикой… нужно прекратить! — Клинтон с трудом выдавливал слова.
Кто бы мог подумать, что первой его фразой после пробуждения станет признание поражения?
Все присутствующие переглянулись в недоумении.
Клинтон схватил Анхеля за запястье и приподнял голову. В носу торчали канюли, глаза лихорадочно блестели:
— США… потеряли опору. У армии нет воли к победе, народ не с нами. Мы уже проиграли эту войну…
— Кхм, кхм…
— Нельзя продолжать. Мир! Просите мира! Сначала решим внутренние проблемы, а потом… потом сочтемся!
Он говорил на пределе сил, тяжело дыша.
Похоже, Клинтон не был законченным идиотом. Его нынешние слова разительно отличались от предвыборных речей, где он поливал Мексику грязью и обещал сокрушить «тиранию» Виктора.
Выборы – это выборы…
А реальность – это реальность.
Стал президентом, набил карманы, обеспечил себе и друзьям безбедное будущее, а после срока – в какой-нибудь благотворительный фонд.
Спокойная старость на широкую ногу – разве не мечта?
Но теперь он осознал: Виктор – это бешеный волк. Если продолжать эту авантюру, тот сожрет его вместе с костями, и Америка потеряет еще больше!
Нужно просить мира, разобраться с последствиями скандала в «Клубе Красных Туфель», пустить под нож пару козлов отпущения, уладить вопрос с ветеранами Эйзенхауэра и выбить у Конгресса деньги на зарплаты.
Действовать по обоим направлениям: стабилизировать страну, а потом выйти на решающий бой с Мексикой!
И тогда станет ясно, кто хозяин в Северной Америке.
Так рассуждал Клинтон.
В нем проснулась жилка терпеливого хищника.
Но стоящие у кровати соратники по штабу переглянулись.
— Корпорация «Нортроп» не согласится.
— «Локхид» не согласится.
— Военно-промышленный комплекс жаждет этой войны.
Глава отдела внешних связей штаба покачал головой. Он замялся, подбирая слова, и наконец произнес двусмысленную фразу:
— Америка… она дешевле американского доллара.
Клинтон перекосился от ярости:
— Если не будет Америки, доллар станет туалетной бумагой! Неужели они этого не понимают?!
Он сорвался на крик и зашелся в кашле. Анхель Уренья поспешно принялся растирать ему грудь.
Куда делся тот «джентльмен» с обложек? Образ рассыпался в прах перед своими же людьми.
Советник, которого он только что отчитал, даже не обиделся. Он продолжал, словно рассуждая вслух:
— Президенты, которые не приносят прибыли… или те, кто покушается на чужой пирог… они исчезают. Физически.
Зрачки Клинтона сузились.
Только самые преданные люди из команды могли позволить себе такую прямоту.
— Просить мира сейчас или когда нас припрут к стенке – это разные вещи… — горестно прошептал Клинтон.
— Я не верю, что Мексика способна одолеть Штаты. Во Вторую мировую японцы сожгли Перл-Харбор и поставили на колени всю Азию, но история показала: если Америка вступает в игру – она побеждает!
Заговорил высокий мужчина с резкими чертами лица.
Это был военный консультант штаба, который снабжал Клинтона «правильными» лозунгами для окучивания электората. После инаугурации ему светило теплое кресло в Пентагоне.
Почувствовав на себе взгляды, он усмехнулся и развел руками:
— Разве что у Мексики есть ядерное оружие. Но это же бред, ха-ха-ха!
В его словах была логика.
Ядерные испытания невозможно скрыть. Американцы владели этой силой десятилетиями, французы шли к ней восемь лет, СССР – меньше четырех.
Индии понадобилось двадцать восемь лет!
Мексика? Да она его разве что из воздуха материализует.
— Кризис временный, нам нечего бояться.
— Победа будет за нами!
— Победа за Аме…
Лозунг застрял в горле. Здание внезапно мелко задрожало, а оконные стекла жалобно зазвенели, покрываясь паутиной трещин.
Чудовищный грохот прокатился над Вашингтоном.
— Землетрясение? Это что, землетрясение?!
На улицах началась паника. Машины врезались в столбы, прохожие подхватывали детей и бросались наутек. Завыли сотни автомобильных сигнализаций.
Кто-то падал на колени, в ужасе моля Господа о спасении.
Анхель Уренья первым делом прикрыл Клинтона собой и заорал медсестрам, чтобы те немедленно увозили каталку.
Откуда в Вашингтоне землетрясение?
Они случались, но в последний раз это было в сорок девятом в Олимпии, штат Вашингтон – семь баллов и восемь погибших.
Почти пятьдесят лет тишины.
Когда Клинтона выкатили в безопасную зону, у Уреньи зазвонил телефон.
— Да!
— Сэр! — Голос в трубке дрожал от ужаса.
— Что случилось?
— Наши датчики зафиксировали… в пустыне Чиуауа в Мексике произошел выброс колоссальной тепловой энергии. Эквивалент – девяносто тысяч тонн тротила! — Кричал собеседник, задыхаясь от неверия.
Первой мыслью Анхеля было: «Метеорит? Упал в Чиуауа? Мексику накрыло радиацией?» Но это бред, космическое агентство молчит.
Значит…
Зрачки главы аппарата сузились до иголочных ушек. Сердце на мгновение замерло, словно его сжала чья-то ледяная рука.
Разум опустел. Рука дрогнула, и телефон, выскользнув, разлетелся об пол на две части.
— Что такое? Анхель, что стряслось?! — Встревоженно спросил телохранитель Ричи Миллер. Они были дружны, и вид товарища его не на шутку напугал.
Взгляд Анхеля Уреньи был пустым.
— У Мексики…
— …есть ядерное оружие.
В палате воцарилась гробовая тишина. Первым опомнился военный консультант. Он выдавил короткий смешок:
— Да ну, чушь какая-то. Ошибка в расчетах…
— В пустыне Чиуауа только что жахнуло на девяносто килотонн!
— Если это не ядерный взрыв, то что – твоя мамаша так громко испортила воздух?! — Взревел Анхель Уренья, хватая того за грудки.
— Тише, тише, Анхель! Нужно перепроверить, во всем разобраться! — Ричи Миллер попытался разнять их.
— Живо! Все проверять!
— Мне нужны точные данные!
Глава аппарата, придя в себя, орал на подчиненных, забыв о приличиях.
К черту приличия!
Если у Виктора действительно есть эта штука, пора паковать чемоданы и ехать в деревню копать картошку, пока всех не испепелило!
…
Четвертый флот США – название, строго говоря, неофициальное.
Еще в пятидесятом году все его подразделения вошли в состав Второго флота. Но поскольку он постоянно дежурил в Мексиканском заливе, держа в страхе Мексику, Гватемалу и Кубу, его по старинке продолжали называть Четвертым.
Командовал им вице-адмирал Макморрис, он же – заместитель командующего Южным командованием. Седовласый… ловелас?
Ему было под семьдесят.
Самый громкий скандал в его биографии: восемь подчиненных женского пола на одной вечеринке, причем в самом натуральном виде. Шум стоял на всю страну, но на следующий день новость просто испарилась из газет.
Пресс-служба армии дежурно буркнула, что проведет расследование, и на этом всё заглохло.
В чем секрет?
Дядей адмирала был Эрнест Джозеф Кинг, главнокомандующий ВМС США во Второй мировой, человек с колоссальными связями в политике.
К тому же Макморрис состоял в «Богемском клубе».
И был преданным фанатом Рейгана.
Узнав о гибели своего кумира от рук мексиканцев, он не раз во всеуслышание заявлял о грядущем возмездии!
Но до поры до времени держал себя в руках…
Однако известие о взрыве в Национальном парке сорвало ему резьбу. Он лично приказал Четвертому флоту и 3-й дивизии морской пехоты атаковать побережье Тамаулипаса.
Офицеры штаба умоляли его одуматься, твердили, что без приказа Пентагона и президента Клинтона нельзя начинать боевые действия.
Но разъяренный Макморрис ответил им прямо на палубе:
— Мне что, в ад за ними спуститься, чтобы подпись получить? Если мы будем следовать каждой бумажке, Америки просто не станет!
И он нанес удар.
Спустя двадцать пять часов…
Авианосец «Теодор Рузвельт» в Мексиканском заливе.
Лицо адмирала Макморриса выражало крайнюю степень недовольства.
Бам!
Он со всей силы грохнул кулаком по столу. Ручки и стаканы подпрыгнули. Офицеры и адъютанты, планировавшие операции, замерли, боясь лишний раз вздохнуть.
— Бездари! Ничтожества!
— Три пляжа, и потери больше двух тысяч ста человек?! Мы потеряли почти целый полк! Черт возьми, я бы с одним батальоном этот берег взял!
— Третья дивизия – это просто…
Он едва не выругался по-японски, но вовремя прикусил язык – репутация все-таки.
Видимо, осознав, что перегнул палку, он лишь засопел, как разъяренный бульдог. Лицо его налилось пунцовым цветом.
— Соедините меня с генерал-майором Сигмундом. Немедленно.
Адъютант поспешно связался с командованием 3-й дивизии морской пехоты и передал трубку.
Макморрис, подбоченившись и выпятив живот, со своей неизменной трубкой был до ужаса похож на «папочку Хирохито» – Дугласа Макартура.
— Слушай меня, генерал-майор Сигмунд. Я требую продолжения атаки! Не беспокойся, флот обеспечит огневой вал. Мы накроем эти три пляжа по полной программе, поднимем авиацию и сровняем с землей каждую высотку!
Сигмунд на том конце провода едва не взвыл от досады.
«Мать твою за ногу!»
Морпехов всегда использовали как пушечное мясо. Высадка на укрепленный берег – это верная смерть.
В Нормандии люди гибли каждые пятьдесят секунд. Пляжи Мексики, может, и не так укреплены, но и мексиканцы – не мальчики для битья. Их оружие и подготовка куда серьезнее, чем у японцев сороковых годов.
— Генерал, в дивизии крайне низкий боевой дух…
— Низкий?!
Макморрис нахмурился, в его голосе зазвучало неприкрытое презрение:
— А как же честь американского воина?! Где гордость Третьей дивизии?! Где та отвага, что вы проявляли на Бугенвиле, Гуаме и Иводзиме?!
Твою мать!
Сколько десятилетий с тех пор прошло?
И ты до сих пор пытаешься на этом выехать?
За те смерти во Второй мировой компенсации семьям до сих пор в полном объеме не выплатили.
— У мексиканцев мощная артиллерия. Их реактивные установки накрывают пляж из глубины территории. У Ла-Самолины наши парни уже закрепились, но по ним ударили всем калибром. Пятьсот человек… Половина моего батальона превратилась в фарш, выжило всего тридцать семь! Как мне воевать?!
В голосе Сигмунда сквозила ядовитая обида:
— А десантные корабли поддержки, завидев обстрел, просто дали по газам. У ваших капитанов что, моторы в одном месте вшиты?
Макморрис уже открыл рот, чтобы обложить того матом, но внезапно палуба вздрогнула. Чудовищный гул, казалось, пришел откуда-то издалека, но ощущался почти физически.
Адмирал едва устоял на ногах, глаза его округлились от испуга.
Авианосец… содрогнулся?
Да что происходит?!
— Генерал, приборы зашкалили, а потом всё вернулось в норму! — Крикнул офицер. В его голосе слышалось явное недоумение.
Все застыли, не понимая, в чем дело.
Списать на случайность? Исключено!
Эпицентр был явно за сотни километров, но даже здесь звук был отчетливым…
Случилось что-то из ряда вон выходящее.
Др-р-р! Др-р-р!
Телефон зазвонил так настойчиво, что адъютант сорвал трубку почти мгновенно.
— Оперативный штаб на связи!
— Что?! Да… Да быть не может! Понял, принял. Сейчас доложу адмиралу.
Повесив трубку, адъютант почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. Он сглотнул и, собравшись с духом, произнес:
— Адмирал… десять минут назад правительство Мексики официально объявило…
— …об успешном испытании ядерного оружия в пустыне Чиуауа. Кодовое название: «Малыш».
Название-то какое… Сплагиатили подчистую.
Но сейчас это никого не волновало. Вице-адмирал Макморрис во все глаза смотрел на подчиненного.
Он почувствовал, как по всему телу пробежала крупная дрожь.
— Ядерное?!
Адъютант лишь интенсивно закивал.
В тишине штаба послышалось отчетливое сглатывание – одно, другое, третье.
Это конец…
Такое чувство, будто сосед, которого ты всю жизнь шпынял, внезапно стал богатейшим человеком в округе.
Его больше нельзя безнаказанно оскорблять и избивать.
— Чушь!!
…