Глава 468: «Огневой вал! Только гребаный огневой вал!»
У подножия Тепейяка пробило полночь, но в правительственных зданиях всё еще горел свет. Район объявили зоной военного контроля, даже гражданским самолетам запретили полеты над этой территорией. В конце концов, если сюда сбросят бомбу, мексиканская власть рухнет в один миг. Американцы – мастера «хирургических» ударов, так что осторожность не помешает.
После гибели Рейгана Штаты окончательно потеряли лицо перед миром. Они установили своеобразный антирекорд: погибший в бою офицер такого ранга… Пожалуй, он переплюнул даже Уокера. Всем известно, что американцы злопамятны, и месть была неизбежна. За неделю в районе Тепейяка трижды находили взрывные устройства, но, к счастью, обходилось без жертв.
Самый опасный случай произошел в столовой генштаба – взрыв разнес раздаточное окно. Ходили слухи, что тогда досталось всем: и главе контрразведки Джеффу Беннетту, и Джорджу Смайли из «Тринадцати телохранителей». Начальство орало так, что стены дрожали:
— Если такое повторится, пойдете свиней пасти!
Оба главных разведчика вышли с совещания чернее ночи. Перетрясли всех – от поваров до водителей грузовиков с овощами. Уровень безопасности на Тепейяке подняли до уровня Национального дворца. Но диверсанты уже след простыл. Надо признать, янки всё еще были опасным противником.
В зале заседаний штаба генерал Горацио Герберт Китченер жевал шоколад, пытаясь восстановить силы. В его глазах читалась смертельная усталость. Он сидел по левую руку от главы стола и зевал.
— Сегодня 442-й пехотный полк США численностью в четыре тысячи человек занял приграничный район Игорда. Это подразделение в основном состоит из этнических японцев, они служат Америке со времен Второй мировой и дерутся как черти. Наш пехотный батальон Четвертого корпуса, не укомплектованный до конца, под ударами авиации и наземных сил не выдержал. Пришлось отойти на правый берег реки Браво, к Ларедо.
Офицер в звании подполковника стоял у экрана, указывая указкой на карту: — 442-й полк уже начал переправу. Тем временем Третья пехотная дивизия США выдвигается из Техаса. Это еще двадцать тысяч штыков. Максимум через два дня они ударят по Ларедо с двух сторон. Если этот ключевой восточный город падет, янки откроют себе путь в Нуэво-Леон, возьмут Монтеррей, а там и до Мехико рукой подать.
Присутствующие генералы помрачнели.
— А что на море? В наших водах? — Быстро спросил начальник штаба Эрих Людендорф.
— Американские корабли через канал Хесус-Мария обстреляли Сан-Фернандо. Семьдесят погибших. Пытались высадить десант, но наши береговые части при поддержке авиации дали им от ворот поворот.
Людендорф немного расслабился. Если десанта не будет, за Нуэво-Леон еще можно побороться. — Значит, основная угроза – Третья пехотная дивизия из Техаса. Каков их состав?
Подполковник кивнул оператору, и слайд сменился.
— Третья механизированная дивизия. Двадцать одна тысяча человек. В составе: три боевые бригады, артиллерийский полк – тридцать шесть стопятимиллиметровых гаубиц и двенадцать калибра сто пятьдесят пять. Плюс около ста двадцати танков и бронемашин, свой вертолетный батальон…
Людендорф нахмурился.
— Что-то огневая мощь у них не особо впечатляет, — бросил кто-то. Офицеры переглянулись и закивали.
Для сравнения: артиллерийский полк мексиканской дивизии морской пехоты имел сто шестьдесят восемь стволов. Из них шестьдесят две гаубицы M198, тридцать две самоходки M109 и семьдесят четыре реактивных установки РСЗО БМ-13C «Катюша». Такого насыщения огнем не было ни у кого! Главная доктрина мексиканской армии сейчас звучала просто: «Огневой вал! Только гребаный огневой вал!»
Именно поэтому два полка Четвертого корпуса, штурмуя Сан-Диего, просто стерли город в пыль двумя залпами. И таких дивизий после мобилизации у Мексики было уже двадцать пять.
— Надо их сожрать! — Людендорф отшвырнул ручку и посмотрел на министра Кеннеди. — Можно бить. Разгромим их – янки будут до конца жизни локти кусать.
— А войска? Четвертый корпус Роммеля завяз под Тихуаной, Мехикали и Хуаресом. Свободных резервов нет, — подал голос заместитель начальника штаба Эдуард Фриц Бломберг.
— Второй корпус ведь выдвинулся из Гвадалахары? Перебросьте три дивизии в Нуэво-Леон. Плюс части Пятого корпуса в Монтеррее – наберем больше тридцати тысяч, — Людендорф был типичным фанатиком войны. — Заманим их поглубже. Сдадим Ларедо, пусть порадуются. А когда они двинутся на юг, зайдем с тыла, закроем мешок и перережем пути отхода.
План понравился не всем. Командир танковых войск Хайцинт фон Штрахвиц постучал пальцами по столу:
— Я против. Если американцы возьмут Ларедо и сделают из него базу снабжения, к ним хлынут подкрепления. Перерезать тылы? Да они нас просто массой задавят! У нас, кроме артиллерии, нет преимуществ ни в бронетехнике, ни в воздухе. Я считаю, нужно давать бой под Ларедо. Накрыть их пехоту снарядами. Пока их пехота не закрепится, всё остальное – пустой звук. Война – это не азартная игра!
Услышав этот «трусливый» план, Людендорф аж задохнулся от возмущения. Он уже собирался выдать порцию ругательств, как в дверь постучали. Ворвался капитан, лицо его сияло:
— Сэр! Сан-Диего… освобожден!!
Дремавшие до этого Кеннеди и генерал Китченер мгновенно вскинулись.
***
— Газеты! Свежие газеты! Сан-Диего вернулся домой спустя сто сорок два года! — По улицам носились мальчишки-разносчики, нанятые правительством. Они специально выбирали места поглубже в толпе и кричали во всё горло.
Большинство из них были из бедных семей. Работа на государство позволяла им приносить копейку в дом – своего рода акт милосердия новой власти.
— Малыш, мне одну!
— С вас двадцать песо.
— И мне! Сюда давай!
— Не толкайтесь, граждане!
— Какого черта! Кто меня за задницу лапает?
Народу становилось всё больше, мальчишку облепили со всех сторон. Мексиканские солдаты, заполучив заветный листок, вскидывали руки:
— Ура!
Мощный гул восторга, казалось, сотряс саму землю Мексики. В этот миг в душе народа родилось нечто новое. Это был дух нации, который во весь голос рычал в сторону американских ублюдков.
Виктор, услышав новость, на мгновение замер. А Касаре просто бросился к нему с объятиями, на глазах у него блестели слезы:
— Босс, Америка не всесильна!
Только тот, кто жил в Мексике, понимал глубину ее отчаяния. Даже если забыть про наркоторговцев – у людей не было элементарно воды. На границе толпы детей, словно нищие, выпрашивали еду. А американцы? Они специально подгоняли фургоны к самой черте, демонстративно чавкали перед голодными, притворяясь дружелюбными. Но стоило кому-то сорваться и перебежать за куском хлеба, его хватали и избивали до полусмерти. Американцы творили беззаконие на мексиканской земле, а полиция боялась даже слово сказать. Людям приходилось идти за защитой к картелям. Чем это отличалось от колониального гнета?
Взятие Сан-Диего стало первой победой мексиканцев на территории США. Позор Американо-мексиканской войны был смыт.
— Ты меня задушишь, — с усмешкой выдавил Виктор.
Касаре поспешно отстранился и неловко оправил на нем одежду:
— Простите, чувства захлестнули.
— Этого мало, Касаре. Янки оттяпали у нас два с половиной миллиона квадратных километров. Одним Сан-Диего они не отделаются!
Это был третий по величине город Калифорнии, огромный узел влияния. Но главное – там находилась база Третьего флота США. Авианосцы, высокотехнологичное оружие. Хоть авианосцы и успели уйти, в порту осталось немало кораблей, которые мигом пополнят мексиканский флот. Для американских ВМС это был сокрушительный удар.
— Направьте туда шесть тысяч бойцов Национальной гвардии из Северной Нижней Калифорнии. И прикажите триста тридцать шестой и триста тридцать седьмой дивизиям немедленно занять центр и ключевые развязки. Порядок в городе – прежде всего!
Виктор заставил себя успокоиться и ободряюще сжал плечо Касаре:
— Война только начинается. Самое суровое еще впереди.
Глядя в глаза босса, толстяк Касаре притих. Он понимал: США не простят потерю Сан-Диего. Это для них как для Кореи – потеря американских баз.
— Я понял.
Как только Касаре вышел, Виктор снял трубку:
— Соедините меня с передовой Четвертого корпуса.
— Генерал, — голос Роммеля на том конце лучился радостью.
— Блестящая работа. Пусть янки знают, что в Северной Америке не они одни хозяева. Я тоже хочу свое место за столом.
Виктор не скупился на похвалу. Роммель даже замялся от смущения:
— Это заслуга авиации генерала Хельмута Мольтке. Они накрыли штаб и убили шестерых генералов, всё командование Сан-Диего. Среди них – командир Первой дивизии морской пехоты. У американцев дух упал ниже плинтуса. А когда мы объявили, что будем гуманно обращаться с пленными и после войны отпустим по домам, они начали сдаваться пачками…
Виктор не ожидал такого везения. Оставалось только признать: судьба на его стороне.
— Что дальше планирует Четвертый корпус?
— Мне нужно больше людей, чтобы буквально наводнить город. Тогда, даже если янки соберутся с силами, им придется ввязаться в изнурительные уличные бои.
— Я пришлю первую гвардейскую дивизию! — Отрезал Виктор.
Роммель охнул:
— Генерал, это же ваша гвардия…
— Солдаты должны воевать. Не спорь. У меня одно желание: удержать Сан-Диего.
— Задача будет выполнена!
В военной традиции Запада звание «гвардейский» давали только лучшим. Первая гвардейская дивизия Мексики выросла из того самого Четвертого батальона. Сначала Роммель в Ираке сдерживал ими натиск тысяч врагов. Потом была Шри-Ланка и разгром «Тигров освобождения Тамил-Илама». После возвращения Виктор лично даровал им имя «Гвардия». Им разрешили набирать лучших бойцов со всей армии, так что две трети состава были тертыми ветеранами. Командовал ими Эрих Манштейн – человек, которого Виктор считал запредельно дерзким полководцем.
Пока Мексика ликовала, американцы в Сан-Диего пребывали в смятении. Многие хватали семьи и бежали, боясь расправы. Особенно нервничали богачи: все знали, что Виктор мастерски умеет «занимать» деньги, а коррумпированные мексиканские толстосумы уже давно стояли в очереди на тот свет. Дивизии не препятствовали беженцам – уходи, если хочешь, только не бузи.
Но находились и упрямцы.
— Проваливайте! Убирайтесь из Сан-Диего! С американской земли!! — Какая-то старуха орала из окна своего дома, паля во все стороны из двустволки. Настоящая фурия в юбке.
— Командир, эта бабка еще вчера нам дорогу преграждала, мы ее аккуратно в сторону отодвинули. А сегодня двое наших парней за американским дезертиром погнались, так она их в спину уложила, — капитан смущенно докладывал подполковнику.
— И ты стоишь тут как цепной пес на привязи? Ждешь чего-то? — Командир полка Луи дЭспере, человек взрывного темперамента, орал на подчиненного, брызжа слюной. — Вокруг жилой сектор, люди смотрят! Боюсь спровоцировать бунт!
— Какой, к черту, бунт? Если дернутся – коси всех из пулеметов! На кой черт тебе бронемашина? Ворота охранять? Ты что, наркоман? — ДЭспере не выбирал выражений.
Командир роты побледнел. В мексиканской армии за наркотики карали смертью. Недавно в соседней дивизии одного поймали на покупке дури – так под раздачу попали все, от солдата до командира полка. Поэтому само слово «наркоман» внушало ужас.
— Взорвать! Разнесите этот дом из пушки!
Луи дЭспере ткнул пальцем в сторону окна, где бесчинствовала старуха:
— Мы сюда пришли как захватчики, а не как благотворители, понял, капитан?
— Есть, сэр! — Капитан пулей бросился к бронемашине M1128 «Страйкер» и забарабанил по броне. — Огонь!
На машине стояло стопятимиллиметровое орудие – как раз для таких случаев. Наводчик высунулся из люка:
— Командир… что вы сказали?
— Я сказал: стреляй! Грохни эту ведьму, мать твою!
— Понял, выполняю!
Ствол «Страйкера» чуть приподнялся. Старуха в это время хвасталась двум прячущимся у нее американским солдатам:
— Не бойтесь, мальчики. Они стариков не трогают. Вы обязательно вернетесь домой.
— Пли! — Выкрик заставил ее обернуться. Бах! Удар был такой силы, что земля подпрыгнула. Она успела лишь шепнуть:
— Черт…
Бум! Деревянный домик просто испарился. Луи дЭспере с облегчением выдохнул и пригрозил капитану:
— Если еще раз придешь ко мне с такой ерундой, пойдешь свиней кормить на военную ферму!
Когда полковник ушел, капитан обернулся к жилому кварталу. Он кожей чувствовал исходящую оттуда ненависть. — Всем дослать патрон в патронник! При малейшем сопротивлении – огонь на поражение! Лучше потом на трибунале оправдываться, чем на собственных похоронах лежать. Ясно?
— Так точно!!
Мягкостью Сан-Диего было не удержать. По главным улицам уже ездили патрули с громкоговорителями:
— Мексиканская армия гарантирует безопасность жизни и имущества. Но за укрывательство американских военных или препятствование действиям войск – расстрел на месте! Просим граждан к сотрудничеству.
Что ж, пусть теперь и американцы почувствуют то, что десятилетиями чувствовали беженцы с Ближнего Востока!
***
У Клинтона подскочила температура. Узнав о падении Сан-Диего, он слег. Теперь он лежал в госпитальной палате, охая и вздыхая. Рядом собрались приближенные. Глава аппарата Анхель Уренья с тревогой спросил:
— Жар так и не спал?
Дайан Родэм, сидевшая у постели, заботливо поправила одеяло. Она старательно играла роль преданной жены, но здесь все были своими и прекрасно знали, что за этим фасадом скрывается хищница, чьи похождения на стороне были секретом полишинеля. Дайан поймала взгляд Уреньи:
— Это из-за Сан-Диего? Пентагон ведь решит проблему?
— Не только. Завтра похороны Рейгана. Нужно подписать ряд документов.
— Давай мне.
— Простите?
Дайан вскинула бровь:
— Моя подпись тоже сойдет.
Анхель Уренья посмотрел на нее. Амбиции этой женщины лезли через край – ей явно хотелось прикоснуться к президентской власти. Поколебавшись, он протянул бумаги, указав, где именно нужно расписаться. Но Дайан не стала спешить. Она внимательно изучила план церемонии и вдруг нахмурилась:
— Зачем это шоу с игрушечными самолетиками?
— Это предложение комитета по организации. Пятьсот дронов должны выстроить в небе знаменитую цитату мистера Рейгана.
— Уберите. Слишком вычурно.
Дайан терпеть не могла Рейгана. Разные партии, к тому же старик не раз публично критиковал ее за чрезмерное вмешательство в дела мужа, а во время предвыборной кампании и вовсе съязвил: «Баба у руля».
Глава аппарата вздохнул. С этой парочкой было непросто. — Дайан, Рейган мертв. Нет смысла сводить счеты. Это вопрос политического приличия.
Дайан фыркнула, размашисто подписала документы и швырнула их обратно. — Сначала похороны. А потом мы вернем Сан-Диего! За этот срок Клинтон должен уничтожить Виктора и стереть этот варварский режим с лица земли. Я ведь это увижу, верно?
Анхель Уренья торжественно кивнул:
— Безусловно. Победа будет за Америкой!