Глава 465: «Война решает всё!»
Передовая в Сан-Диего.
По всем каналам без конца крутили новости о гибели Рейгана.
Боевой дух американских войск рухнул на самое дно.
В здании одного из банков…
Здесь закрепилась рота «А» второго батальона первого полка Первой дивизии морской пехоты США.
Их задачей была оборона банка и охрана выхода из метро неподалеку: нужно было не дать мексиканцам просочиться внутрь.
В животах у солдат урчало от голода, а в ночной тишине то и дело раздавались стоны раненых.
— Фак! Твою мать, нам нужна еда! Еда, вы, сукины дети!
— Мы не жрали уже двадцать семь часов! Держать себя в руках? Да пошли вы на хер, я не могу больше терпеть!
Внезапный яростный выкрик, полный отчаяния, заставил вздрогнуть всех, кто дремал на полу или привалившись к стенам. Солдаты открыли глаза.
Командир роты, капитан Антилох Ходжсон, стоял с терминалом спутниковой связи в руках и исступленно крыл кого-то матом.
— Алло! Алло! — Орал он. — Ах вы ж ублюдки!
На том конце просто повесили трубку. Разъяренный капитан едва не швырнул аппарат об стену, но подоспевший заместитель вовремя перехватил его руку.
Грудь Антилоха Ходжсона тяжело вздымалась, глаза покраснели от лопнувших сосудов. Вид у него был, мягко говоря… изможденный.
— Тыл… так и не может ничего подвезти? — Вполголоса спросил заместитель командира роты.
— Эти гребаные твари… — капитан сплюнул. — Рейгана и генералов на базе разнесло в клочья, и теперь штабные заняты подготовкой к панихиде. А мне велели «проявить выдержку». Сказали, что человек может прожить без еды несколько дней, и ничего с ним не случится.
Антилох Ходжсон повторил эти слова и вдруг сам невесело рассмеялся, уперев руки в бока. — Рейган! Рейган! Подумаешь, сдох один поджигатель войны. Но у нас тут десятки людей, а на всей передовой – десятки тысяч!
Заместитель лишь тяжело вздохнул.
Надежда, вспыхнувшая было в глазах солдат, окончательно угасла. Головы снова поникли.
— Пожрать не дают, снабжения нет, жалованье за три месяца зажали… Знаете что? Сдаваться надо, и дело с концом!
Кто-то из солдат бросил эту фразу в пустоту.
Атмосфера в помещении мгновенно стала зловещей.
Бойцы начали переглядываться.
На самом деле никто и представить не мог, что в американской армии начнутся задержки выплат. И уж тем более никто не знал, что солдаты внутри системы вынуждены сами платить за жилье, выживая лишь на жалкие пособия.
Основную массу войск составляли вовсе не «парни из приличных семей», а «понаехавшие» ради грин-карты, студенты, отрабатывающие кредиты, и вчерашние бездомные с улиц.
Реальность была такова: за пару сотен баксов в месяц от них требовали подставлять головы под пули.
— Кто! Кто это сказал? Выйти из строя! — Взревел капитан Антилох Ходжсон, багровея от ярости.
Один из сержантов, не скрывая дерзкого вида, поднялся на ноги.
Капитан подскочил к нему, брызжа слюной прямо в лицо:
— Слышать такое от солдата – позор! Мексика напала на США, вы защищаете свою страну, свой дом!
— А эти капиталисты и господа с Капитолийского холма – они вообще считают нас за американцев? — Огрызнулся сержант, выпятив челюсть. — Нам жрать охота! Вы сами сказали: они там панихиду устраивают. А мы? А наши жизни?! Три месяца без денег! Да я за это время задницей на панели заработал бы больше, чем на вашей службе, капитан Ходжсон!!
Сержант орал во всю глотку, наступая на командира и почти упираясь своим лбом в его.
Заместитель попытался вмешаться и оттолкнул смутьяна:
— Заткнись, Алек, ты солдат! Выполняй приказ…
Но нервы сержанта окончательно сдали. С лязгом передернув затвор, он наставил М16 прямо на офицеров.
— Они нас за людей не считают! Хотят лизать задницы олигархам? Пусть сами сюда приходят и воюют. Ни хрена не дают, а мы «защищай дом»? Да пошли вы на хер! Всё, баста.
Он обернулся к остальным:
— Поднимайтесь! Сдаемся мексиканцам, у них хотя бы еда найдется!
Антилох Ходжсон, глядя в дуло винтовки, почувствовал, как на затылке зашевелились волосы. Он стиснул зубы и сделал шаг вперед:
— Ну давай, стреляй. Стреляй прямо сюда, сука! Убей меня, но я не дам вам сдаться. Мы – Первая дивизия морской пехоты! У нас есть честь, и я не позволю превратить полк в сборище предате…
Договорить он не успел. Сержант нажал на спусковой крючок. Короткая, сухая очередь ударила в упор.
Капитан и его заместитель рухнули замертво, изрешеченные пулями.
— Хватит строить из себя героев, уроды! — Прохрипел Алек.
Тяжело дыша, он, словно разъяренный бык, обвел тяжелым взглядом притихших солдат.
Те замерли в оцепенении. Расправа над командиром… Такое в американской армии случалось крайне редко. Это скорее было в духе японской культуры «гэкудзё» – когда низы карают верхи.
— Кто хочет жить – за мной. Кто нет – оставайтесь подыхать. США? Плевать! Сдохнем здесь, и наши страховки разворуют эти крысы из штабов. Я не собираюсь впустую кормить червей.
— Есть кто смелый? За мной! — Бросил сержант и, не оборачиваясь, зашагал к выходу.
Солдаты переглянулись. В итоге полтора десятка человек, поколебавшись, поплелись следом.
Они не хотели умирать. У них были долги за учебу, которые сами собой не закроются…
Выйдя из банка, сержант поднял винтовку над головой и заорал что есть мочи:
— Я сдаюсь!
Этот крик мгновенно привлек внимание всех – и мексиканцев, и американцев, затаившихся в соседних руинах.
Лунный свет заливал улицу, создавая обманчивое ощущение покоя.
Американские офицеры в соседних секторах побелели от ужаса.
— Огонь! Стреляйте в него! Убейте предателя! — Надрывно закричал один из них.
Нельзя было допустить дезертирства, иначе начнется цепная реакция.
Но солдаты не шелохнулись.
Лицо офицера, отдавшего приказ, перекосилось от бессильной злобы.
Это был конец. Оборона Сан-Диего… рассыпалась на глазах.
…
Последствия гибели Рейгана невозможно было описать словами. Мексиканская «операция по обезглавливанию» стала главной темой для обсуждения во всем мире.
Но самое важное…
Многие сомневающиеся воочию увидели военную мощь Мексики.
Те, кто раньше думал, что Виктор пытается прошибить лбом стену, теперь призадумались: а не обернется ли эта война крахом для северного гиганта?
Старик Кастро на Кубе, почуяв ветер перемен, провел с Виктором секретные переговоры, длившиеся три часа.
И вот, 7 февраля.
Кубинское и Мексиканское телевидение одновременно выдали в эфир экстренное сообщение:
— Куба направляет восемнадцать тысяч солдат для участия в американо-мексиканской войне во имя общего будущего всего мира.
Картина в Северной Америке за считанные часы стала еще более непредсказуемой и зловещей.
Но и это был не предел.
Вечером 8 февраля в эфир вышло популярное мексиканское ток-шоу. Вел его знаменитый Эрнандес – главный редактор Мексиканского агентства новостей, директор национального пресс-центра и почетный представитель Национального дворца.
А гостями в студии стали четверо «сдавшихся в плен» солдат в американской форме.
Эффект был колоссальный. Программа мгновенно взлетела на первую строчку рейтингов в Мексике, и даже в США люди массово искали способы посмотреть трансляцию через спутники.
— Не волнуйтесь, господа, — мягко произнес Эрнандес. Его спокойный голос и почтенный возраст располагали к доверию. — Если почувствуете дискомфорт, просто скажите – вы можете покинуть студию в любой момент. В Мексике никто не принуждает людей делать то, что им не по душе.
— Не могли бы вы представиться? — Спросил он.
Американцы кивнули.
— Меня зовут Бринк. Я служил в Национальной гвардии в Сан-Диего. Мне девятнадцать… я студент, — произнес совсем еще юный парень и передал микрофон дальше.
— Я сержант Алек из Первой дивизии морской пехоты. Я сдался добровольно. Эта чертова армия задолжала мне жалованье за три месяца. А когда Рейгана взорвали, они вообще перестали подвозить на передовую еду и лекарства. Сказали, что все заняты организацией панихиды и ни у кого нет времени на живых!
Голос Алека дрожал от негодования, он буквально выворачивал грязное белье американской военщины наружу:
— Американская армия – это помойка. Офицеры – дерьмо, тыловики воруют всё подряд. Я своими глазами видел, как одна девка из нашего полка кувыркалась в постели с командиром прямо в расположении части!
Сержант вошел в раж:
— Я даже знаю, что во время войны в заливе, когда Первая дивизия шла на помощь Кувейту, наши изнасиловали двух местных женщин. А потом, чтобы замять дело, их приказали убить. Трупы до сих пор зарыты на окраине одной деревни, я могу точно указать место!
— Скажите, — Эрнандес подался вперед, создавая атмосферу напряженного откровения. — Правда ли, что внутри американской армии процветает наркоторговля, работорговля и контрабанда?
— Конечно! — Выкрикнул сержант.
В студии раздался гул возмущения зрителей.
США, мнящие себя оплотом цивилизации, погрязли в такой мерзости.
— Командир нашего полка сам торчит на героине. Он как-то раз на общем построении так упоролся, что начал штаны при всех снимать.
Молодой гвардеец Бринк тоже не удержался и вставил свои пять копеек:
— Полиция в Сан-Диего тоже в доле. Заместитель шерифа сам барыжит дурью, он нам даже предлагал «товар» со скидкой!
— О, это просто ужасно, — Эрнандес изобразил глубокое потрясение.
Но в глубине его глаз читалось торжество. Главной целью этой передачи было разрушить образ американской армии, выставив её насквозь коррумпированной.
И, конечно, окончательно подорвать боевой дух врага.
Армию наркоманов и контрабандистов народ любить не будет. Потерять доверие граждан и собственных солдат – это удар, после которого даже самые могущественные олигархи окажутся в уязвимом положении.
Информационная война – это тоже война.
За три часа эфира рейтинги пробили потолок. По предварительным оценкам, программу посмотрели более двадцати миллионов человек по всему миру.
Репутация американских войск покатилась под откос.
Вашингтон. Белый дом.
Овальный кабинет.
Клинтон в ярости сорвал с себя любимый галстук:
— Что Фидель задумал? Он что, объявляет нам войну?!
Присутствовавшие в кабинете чиновники были напуганы не меньше…
— Господин президент, не стоит беспокоиться. Куба… она не представляет серьезной угрозы, — подал голос глава аппарата и доверенное лицо Анхель Уренья.
Клинтон горько усмехнулся и с силой ударил по столу:
— Если она не представляет угрозы, то какого хрена мы его до сих пор не скинули?!
— Прежние президенты были идиотами или ЦРУ совсем обленилось?!
— Сэр!! — Вскрикнул побледневший Уренья, косясь на директора ЦРУ Стэнфилда Тёрнера. Тот сидел, прищурившись, словно пребывал в прострации.
Гнев Клинтона немного утих. Он бросил взгляд на шефа разведки и, хотя понял, что сболтнул лишнего, извиняться не собирался.
С мрачным видом он перевел взгляд на министра обороны Роберта Гейтса, который втянул голову в плечи и беззвучно шептал, как заклинание: «Только не я, только не я».
— Роберт!
Но судьба была безжалостна. Министр вздрогнул и поднял глаза, встретившись с тяжелым взором президента.
— Слушаю, господин президент…
— Почему солдаты на передовой сдаются пачками? Почему им три месяца не платят? Почему снабжение в заднице?!
Роберт Гейтс ответил с похоронным выражением лица:
— Денег нет.
— Куда они делись?! Где военный бюджет, утвержденный Конгрессом?!
— Кхм-кхм…
Анхель Уренья снова кашлянул и осторожно дернул Клинтона за рукав.
«Дружище… не лезь ты в дела военных».
Куда ушли деньги? Конечно, на разработку «чудо-оружия», а по факту – в карманы генералов и оборонных магнатов.
Если военная промышленность не будет «сыта», вся машина США просто заглохнет.
Клинтон чувствовал, будто ему на грудь положили могильную плиту. Он, конечно, знал о всепроникающей власти капитала и монополиях.
Но он и представить не мог, что будучи президентом США, он не имеет права даже голоса подать – не может приструнить ЦРУ, не смеет ругать капиталистов.
Даже цепной пес может погавкать, а он…
Какое унижение!
— Найдите способ выплатить долги армии. Немедленно. И проследите, чтобы снабжение на фронт шло бесперебойно. Панихида по Рейгану – не ваша забота, я сам этим займусь.
— И еще: запретить любую сдачу в плен! Нарушителей – под трибунал, а их семьи лишить всех государственных льгот и пособий!
У Анхеля Уреньи лицо стало землистого цвета от такого «мудрого» решения:
— Сэр, нельзя этого делать. Это вызовет в войсках…
— В стране введено военное положение! Я действую по праву президента! Мне не нужно одобрение Конгресса, делайте, как я сказал.
Клинтон снова хлопнул по столу и посмотрел на главу аппарата. На этого-то прикрикнуть можно – за ним не стоят корпорации.
— Но армия же просто развалится! — Выкрикнул Уренья.
Но президент и слушать не желал. Махнув рукой, он объявил, что все свободны, и первым покинул кабинет.
— Зачем… Ну зачем отдавать такие приказы?
Глава аппарата уже представлял, какая реакция будет на передовой, когда этот указ дойдет до солдат.
Американские части никогда не держались на чести или идеологии.
Уренья прекрасно понимал: армия США – это легион наемников, вооруженных до зубов. Со времен Корейской войны прошло не так много времени, и ветераны до сих пор требуют по телевизору не ввязываться в конфликты на Востоке.
США – это не Южная Корея, где историю переписывают каждые десять лет. Достаточно открыть учебник по тактике: американцы хороши, когда наступают при поддержке авиации, но в критической ситуации они редко показывают чудеса стойкости.
Роберт Гейтс лишь покачал головой и тяжело вздохнул. У него самого кресло под задом горело, до чужих проблем дела не было.
Деньги… Где взять деньги?
Если он не найдет средства на содержание армии, его сделают козлом отпущения и вышвырнут на мороз.
Роберт сжался от страха.
— А может… сказаться больным и уйти в отставку?!
Эта мысль показалась ему спасительной, но расставаться с теплым местечком было жаль.
Типичный… бюрократ.
В отличие от Вашингтона, где царили хаос, взаимные обвинения и уныние, в Мексике атмосфера была куда более воодушевленной.
Особенно радовался Виктор.
Смерть Рейгана принесла ему баснословную прибыль в виде очков системы.
Рональд Уилсон Рейган.
Мужчина.
Возраст: восемьдесят один год.
Преступления: военные преступления, убийства и прочее.
Участие в гражданской войне в Ливане в 1983-м.
Вторжение на Гренаду в том же году.
Авиаудары по Ливии в 86-м.
Атаки на иранские буровые платформы в 87-м.
Вторжение в Гондурас в 88-м.
Итог: около пятисот тысяч человек остались без крова, став беженцами. Около ста двадцати тысяч смертей – прямых или косвенных жертв войны.
Криминальные баллы: три миллиарда триста шестьдесят миллионов!
Виктор, глядя на этот ряд цифр, невольно присвистнул.
Остальные шестеро генералов, погибших при взрыве, тоже не были святошами и принесли ему еще около двухсот миллионов. Но по сравнению с Рейганом они выглядели чуть ли не праведниками.
В очередной раз подтвердилось: те, кто стоит у власти, могут причинить человечеству куда больше вреда, чем любой наркоторговец.
Рейган не только развязывал войны, он был членом «Богемского клуба», где до сих пор практиковались ритуалы с человеческими жертвоприношениями.
В «личном деле» Рейгана Виктор увидел вещи, которые обычный человек и представить не мог. Например…
Использование детского жира для втирания в кожу ради вечной молодости.
«Голливудский президент», конечно, очень заботился о внешности…
За глянцевым фасадом скрывался настоящий демон-людоед.
Виктор знал, что мир – место грязное, но не думал, что настолько.
Он с силой потер лицо.
— Ну и скотина же ты была!
Но если один Рейган дал столько баллов, то что будет, если убрать всю верхушку?
Эта мысль навязчиво крутилась в его голове, и чем больше он пытался её прогнать, тем заманчивее она казалась.
На похороны Рейгана обязательно соберутся все сливки общества. Если нанести удар в этот момент…
Глаза Виктора азартно блеснули. Он нажал на кнопку селектора:
— Соедините меня со штабом. Пусть генерал Горацио Герберт Китченер, Эдуард Фриц Бломберг и Хельмут Мольтке немедленно явятся ко мне.
— Слушаюсь! — Ответили на том конце.
Виктор не привык робеть. Не будь он смельчаком, его бы еще в тюрьме прирезали, когда он там надзирателем работал.
Он прикурил сигарету и салютовал ею пустоте:
— За тебя, Рейган!
Раздался стук в дверь, и Виктор разрешил войти.
В кабинет вошли Касаре, Геббельс и Шверинк-Крозиг. Последний был тем самым человеком, который предложил Виктору на Ближнем Востоке «использовать оружие для получения инвестиций и кредитов от саудитов, а также для импорта нефти».
Теперь Виктор назначил его начальником управления чеканки и выпуска валюты в Министерстве финансов.
Ему было поручено заняться вводом новых денег.
Нынешнее мексиканское песо… уже не соответствовало амбициям страны.
— Новая валюта готова? — Спросил Виктор, и глаза его оживились.
Касаре энергично кивнул и жестом велел Шверинк-Крозигу открыть чемоданчик:
— Босс, пока готово пять образцов. Мы назвали их «риалы». Номиналы: один, пять, десять, пятьдесят и сто…
Виктор подошел ближе. В чемоданчике лежали банкноты и монеты – исполнение было безупречным.
— На одном риале изображен вид Мехико.
— На пяти – бюст героя войны за независимость Мигеля Идальго-и-Костильи.
— На десяти – Мариана Авитиа, мексиканская олимпийская медалистка.
— На пятидесяти – Петра Руис. В тринадцатом году она под именем «Педро Руис» выдала себя за мужчину и вступила в Конституционную армию. Она заслужила уважение соратников отвагой и боевым мастерством. За меткость и виртуозное владение ножом её прозвали «Пулей».
— А на ста риалах – вы, босс.
Виктор взял самую крупную купюру. Он был изображен в профиль – суровый, волевой взгляд. Результат ему очень понравился.
— Что с защитой от подделок?
— Я применил несколько методов: цветопеременные краски, микротекст, скрытые изображения. Подделать такую бумажку будет ох как непросто, — пояснил Шверинк-Крозиг.
— Хорошо.
Виктор кивнул и посмотрел на финансиста:
— Когда, по-твоему, лучше всего начать эмиссию?
Тот на секунду замялся.
— Не бойся, говори как есть.
— Я считаю, лучше дождаться окончания войны. Стабильный режим – необходимое условие для запуска валюты. И еще вопрос покупательной способности. Если мы победим США, мы сможем привязать риал к нашим запасам руды, нефти и золота. Тогда на международном рынке курс будет куда выгоднее.
Мексика действительно не была бедной страной. По запасам и добыче золота она входила в первую восьмерку в мире.
Про нефть и говорить нечего – девятнадцатое место в глобальном рейтинге.
Да и прочих ископаемых хватало.
После победы всё это богатство вернется под контроль Мексики, и тогда наступит идеальный момент для ввода новой валюты.
— Война решает всё, — глубоко вздохнул Виктор, глядя куда-то вдаль.
Если проиграем – всё это будет не иметь значения.
…