Глава 459: «Отпробуй-ка отцовского кулака!»
Напряженность в отношениях между США и Мексикой вызвала настоящую бурю в мировой геополитике.
СССР только что рухнул.
Если США в такой момент втянутся в пучину войны, кто тогда будет заправлять миром? Монголия? Вьетнам? Или… Индия?
Чтобы предотвратить начало боевых действий, 22 января 1992 года в недрах ООН начали продвигать резолюцию по «Мексиканскому вопросу».
Внутри здания толпились именитые журналисты, а те, у кого не было связей, дежурили снаружи с микрофонами наперевес, надеясь перехватить хоть какую-то влиятельную фигуру.
— Делегация Мексики прибыла! — Выкрикнул кто-то во всю глотку.
Три автомобиля въехали на территорию штаб-квартиры ООН. Журналисты тут же бросились наперерез, неистово колотя в окна машин.
— Господин представитель, действительно ли между США и Мексикой начнется война?
— Господин посол!
Люди в машинах никак не реагировали, а служба безопасности уже оттесняла прессу. Когда кортеж замер у самого входа, из машин сопровождения высыпали крепкие парни в строгих костюмах. Шеи у них были толще головы, а тяжелые, мрачные взгляды, которыми они сканировали толпу, ясно давали понять: с этими ребятами шутки плохи.
Дверь открылась, и из автомобиля вышел Иоахим Риббентроп – новоиспеченный представитель Мексики в ООН.
Раньше он служил в австрийском управлении по борьбе с наркотиками. Когда ООН приостановила членство мексиканского председательства, на него было совершено покушение. Тогда месть Виктора наделала много шума во всем мире.
Но Риббентроп оказался везучим малым: выжил и сразу получил повышение, став лицом Мексики в ООН.
Виктор ценил в нем одно качество: упрямство. Риббентропу было плевать, кто перед ним – если его злили, он шел напролом.
С бесстрастным лицом он поправил пиджак и во главе своей группы гордо зашагал к залу заседаний. Сотрудники ООН, встречавшиеся на пути, поспешно отступали в сторону, провожая их взглядами.
— Это тот самый Иоахим Риббентроп? — Прошептал кто-то.
— Ага, кремень-мужик. Говорят, в Австрии в него трижды выстрелили, а ему хоть бы хны.
— Да брешут они, — усомнился другой. — Три пули? Да ему бы башку в кашу разнесло.
Усомнившийся сотрудник покраснел от натуги, не зная, что возразить, и наконец выдал:
— Вот сейчас сам увидишь. Чувствую, будет драка.
Иоахим Риббентроп вошел в зал. За круглым столом уже сидело множество людей. Старая гвардия Европы – Великобритания, Франция, Германия, Испания – была в сборе. Заметив мексиканцев, никто из них не поднялся. Они смотрели на вошедших с нескрываемой неприязнью.
Атмосфера мгновенно накалилась.
— Сэр, наша табличка во втором ряду, — шепнул помощник.
Риббентроп проследил за его взглядом. Действительно: их место было рядом с Вьетнамом, Японией, Индией и Южной Кореей… Твою мать, нас поставили в один ряд с этой массовкой?
Нахмурившись, Риббентроп с ледяным лицом спустился по ступеням. Все взоры были прикованы к нему. Он подошел к столу, взял свою табличку, зашагал к представителю Испании и под его ошеломленным взглядом просто смахнул его табличку на пол.
— Садись назад, — бросил он.
— Иоахим Риббентроп! Что вы себе позволяете?! — Испанец в ярости грохнул ладонью по столу.
— А на каком основании ты расселся впереди?
— Мы – Испания!
— Ваш последний авианосец пущен нами на дно, а солдаты кормят акул в Тихом океане. И тебе хватает наглости лезть в первый ряд? — Риббентроп презрительно усмехнулся. — Проваливай.
Испанца аж перекосило от злости. Сидевший рядом представитель Великобритании не выдержал и негромко постучал по столу:
— Потише. Имейте такт, здесь ООН.
— Какой, к черту, такт?!
Риббентроп резко развернулся, схватил британца за лацканы и рывком притянул к себе. Глядя ему прямо в глаза, он ткнул в него пальцем:
— Думаешь, я не знаю, что вы задумали? Хотите нас выставить на посмешище? Ты-то сам кто такой? Всё еще мнишь себя Империей, над которой не заходит солнце?
— Мы нагнули это ваше «солнце». Мы пустили на дно «Эйзенхауэр», так неужели мы испугаемся таких ничтожеств, как вы? Не согласен? Присылай своих людей.
Вошедшие в этот момент янки, услышав это, невольно вздрогнули. Лица их потемнели… Это был удар по самому больному месту. Всё равно что напомнить 1-й дивизии морской пехоты США, как они «героически» прорывались через заслоны в Корее.
— Рассадка была определена заранее, — подал голос француз.
— Определена? — Риббентроп хохотнул. — А мы давали согласие? Без нашей подписи все ваши бумажки – мусор. И вот эти недоноски еще смеют здесь сидеть? Что? Да, я про тебя! Не нравится? Ну давай, попробуй меня остановить!
Риббентроп ткнул пальцем себе в грудь, крича прямо в лицо французу:
— Сбрось на меня атомную бомбу! Сделай это!
С этими словами он демонстративно плюнул на стол французского делегата.
— Тронь меня, и я запущу ракеты по Вашингтону. Мне терять нечего, я утащу вас всех за собой в могилу!
В зале воцарилась гробовая тишина. Неужели он действительно произнес это вслух?! При всех, во всеуслышание?
Янки в этот момент костерили его всеми известными ругательствами.
Риббентроп глубоко вдохнул и, прищурившись, произнес почти шепотом:
— У нас есть один «глобальный план». Хотите послушать? Если мы почувствуем, что нашей нации грозит уничтожение, более тридцати МБР со стартовых площадок внутри страны полетят в разные концы света! Вот тогда и посмотрим, захотите ли вы составить нам компанию в аду!
Договорив, Риббентроп не выдержал и коротко рассмеялся.
Присутствующие почувствовали, как по спинам пробежал холодок. Зрачки делегатов сузились от ужаса. Подобные секретные планы обычно держат в глубокой тайне, но генерал Виктор сказал: скрытничать нет смысла, пусть послушают и увидят нашу решимость. Пусть небожители гадают, выдержат ли они удар мексиканских ракет.
Сказать по правде, со времен Лиги Наций 1920-го года, а уж тем более с 1945-го, мир не видел столь дерзких людей. Даже «бесноватый фюрер» в свое время вынужден был заискивающе улыбаться в Женеве.
Но… поделать с этим было нечего. МБР РС-12М «Тополь» с дальностью в тринадцать тысяч километров – даже без ядерного заряда, просто с фугасной боеголовкой – это аргумент, от которого не отмахнешься.
Те, кому есть что терять, не любят играть со смертью. Они называют это «аристократическим джентльменским стилем», но на деле это просто страх. Когда приходит варвар с мечом, все их манеры рассыпаются в прах.
— Безумец! Мексиканцы просто психи! — Вполголоса пробормотал один из представителей африканских стран, сидящий на задних рядах, но глаза его при этом лихорадочно блестели.
На пути к независимости Африка всегда была на вторых ролях. Франция, этот ублюдок, десятилетиями душила континент, не давая вздохнуть. Любая попытка вырваться из-под их опеки подавлялась беспощадно. Вспомнить хотя бы Тома Санкару в Буркина-Фасо… Только люди начали надеяться на лучшую жизнь, как их мечты растоптали.
Запад – это свалка отбросов. Но с этим ничего нельзя было поделать… До этого момента. Видеть, как представитель Мексики стоит в зале ООН и тычет пальцем в лицо старым колонизаторам, угрожая им – это было за гранью самых смелых мечтаний.
Западные делегаты начали приходить в себя. Они переглядывались, и в их глазах читалась смесь ярости и унижения. Их запугали до немоты – это было неслыханным оскорблением.
— Вы слишком самонадеянны, Иоахим. Это совсем не дружелюбно, — нахмурившись, произнес представитель Германии.
— Не самонадеянно. Зачем бы я тогда тратил силы на разработку межконтинентальных ракет? — Риббентроп улыбнулся и постучал пальцами по столу. — И с чего вы взяли, что у нас есть только ракеты?
Этот вопрос мгновенно породил лавину догадок. Что? У них есть еще какое-то оружие массового поражения? Неужели Мексика проводит ядерные испытания?
Риббентроп намеренно не договорил, давая их воображению разгуляться.
— Всё, чего мы хотим – это справедливости. Справедливости и еще раз, мать вашу, справедливости! Если этот мир не дает нам, беднякам, права голоса, то мы просто перевернем этот стол! Не говорите потом, что мы вас не предупреждали: не стоит слишком крепко обниматься с янки. Еще не факт, кто в итоге будет хозяином в Северной Америке!
Он хмыкнул и с силой припечатал мексиканскую табличку к столу, в упор глядя на представителя Испании. Тот в панике заерзал, беспомощно озираясь в поисках поддержки. Он посмотрел на британца, но тот сидел, опустив голову… С тех пор как умер Черчилль, они десятилетиями не могли расправить плечи. Тэтчер? Фолклендская война? Всего лишь избиение Аргентины, в котором они сами едва не облажались.
Испанец взглянул на француза… Последний француз, у которого были яйца, звался Наполеоном. Что могли сказать те, кто привык первым выбрасывать белый флаг?
Не дождавшись помощи и чувствуя на себе хищный взгляд Риббентропа, испанец с видом глубоко оскорбленного достоинства процедил:
— Мы этого так не оставим!
С этими словами он подхватил свою табличку и поплелся в задние ряды. Угроза прозвучала жалко.
Вся испанская делегация сидела, потупив взоры – взгляд мексиканца слишком больно бил по самолюбию. Впервые этот «властелин морей» почувствовал себя столь ничтожным.
Иоахим Риббентроп уселся на завоеванное место. Слева от него сидел француз, справа – британец. Он огляделся по сторонам, усмехнулся и, сложив руки на груди, уставился на американскую делегацию. От этого взгляда у янки мурашки пошли по коже.
В десять утра заседание началось строго по расписанию. Когда в зал вошел генеральный секретарь Бутрос Гали, он мгновенно почувствовал: что-то не так. Лица присутствующих были серыми от злости.
У него не было реальной власти, по сути, он был лишь марионеткой – это понимали все. С момента вступления в должность 1 января каждый его шаг сопровождался трудностями. Никто его не слушал, а весь мир будто сорвался с цепи и только и делал, что воевал.
У Бутроса Гали раскалывалась голова. Выдавив фальшивую улыбку, он уже собирался разрядить обстановку какой-нибудь шуткой, как вдруг один из присутствующих вскочил с места.
— Сэр, я требую немедленного исключения представителя Мексики!
Бутрос Гали присмотрелся. Ну конечно… Опять этот японский «Разжигатель».
Генсек был крайне недоволен, но, скользнув взглядом по невозмутимым янки, понял: этот демарш был спланирован заранее. Бутрос Гали мог проигнорировать Японию, но он не смел игнорировать США.
— Я поддерживаю! — Вклинился представитель Южной Кореи и даже перешел к угрозам:
— Если Мексика не будет изгнана, мы прекратим всякое участие в работе ООН.
Остальные сателлиты тут же зашумели в поддержку. Старший брат – США – просто молча наблюдал.
В этой сцене, как в капле воды, отражался весь мировой порядок.
Пока генеральный секретарь мучительно соображал, как быть, Иоахим Риббентроп сам решил проблему. Он просто схватил стул и запустил им в оппонентов.
— О, черт! — Вскрикнул американец, следивший за каждым его движением, и поспешно пригнулся, прикрывая голову.
Американец-то увернулся, а вот японец, стоявший позади, среагировать не успел. Секунду назад он выглядел победителем, а в следующую… Стул буквально впечатался ему в лицо.
Раздался истошный крик, и японец, обливаясь кровью, рухнул на пол. В зале воцарился хаос.
— Твою мать, бей их! — Махнул рукой Риббентроп. Мексиканская делегация, перемахнув через столы, бросилась в атаку. Первый же удар пришелся точно в челюсть американцу.
Очки разлетелись вдребезги. Лицо янки мгновенно опухло, он схватился за глаза и завыл от боли. Риббентроп до того, как стать чиновником, служил в боевых частях – кулаки у него были свинцовые.
— Врежь им! Покажите, на что мы способны!!
Началась повальная свалка. Охрана, прибывшая на место, долго не могла разнять дерущихся.
Позже это событие назовут «Сражением при ООН».
…
— Босс, босс! Драка! Началось! — Касаре влетел в кабинет Виктора, когда тот разговаривал по телефону. Виктор поморщился и жестом велел ему замолчать.
Толстяк Касаре тут же прикусил язык.
— Нужно обеспечить полную укомплектованность частей на линии Сонора – Тихуана. И еще: разрешаю Четвертому корпусу в случае необходимости взять Тихуану под полный контроль и начать формирование ополчения. Скоро война, не нервничаешь? — Виктор говорил в трубку.
На другом конце провода Роммель ответил со спокойной уверенностью:
— Генерал, будьте спокойны. Западные ворота родины на моем попечении. Мы их не сдадим.
Виктор помолчал мгновение и добавил:
— Не волнуйся, подкрепление будет. Я выделю тебе три дивизии. Мы слишком дорогой ценой добыли эту победу, чтобы позволить им всё разрушить.
— Есть! — Ответил Роммель.
Повесив трубку, Роммель хищно прищурился:
— Вызвать командиров дивизий на совещание!
Тем временем Виктор поднял взгляд на Касаре:
— Вечно ты влетаешь как ошпаренный. Что стряслось?
Толстяк подобострастно улыбнулся.
— Ну, что еще случилось?
— Иоахим Риббентроп в ООН подрался с представителями США, Британии, Японии, Кореи и Индии, — выпалил Касаре.
— Наши-то победили? — Вот что действительно волновало Виктора.
— У американца сломан нос, у британца пробита голова, у корейской сотрудницы выскочил грудной имплант, а трем японцам переломали ребра. У наших двоих легкие ранения, ничего серьезного.
— Хорош! — Радостно воскликнул Виктор. — Красавец! Запиши Иоахиму благодарность в личное дело. Мать их, лезут к нам – получат сдачи.
Для Виктора не имело значения, кто начал первым. Главное – не проиграть в драке.
— В ООН ловить больше нечего, пусть возвращаются. Там одна гниль. Раз войны с США не избежать – будем воевать. Будем воевать до тех пор, пока ООН снова не примет нас с распростертыми объятиями. Достоинство куется на острие меча, а не выпрашивается на коленях.
— «Гидра» уже добыла разведданные, — Виктор протянул Касаре секретную папку. — Американцы планируют нанести внезапный удар 2 февраля, чтобы затянуть нас в трясину долгой войны.
Касаре округлил глаза, лихорадочно листая документы. Там всё было расписано до мелочей: направления ударов, цели, время.
— Ничего себе… Разведка «Гидры» стала настолько крутой? — Он недоверчиво поднял голову.
Честно говоря, Виктор и сам был удивлен. «Гидре» не было и года… Даже при неограниченном финансировании такой результат казался невероятным.
Виктор списал это на идеологию и лозунги организации. После событий в Лондоне, когда были ликвидированы многие влиятельные фигуры из списка «Клуба Красных Туфель», репутация «Гидры» взлетела до небес. Многие стали считать её пристанищем для идеалистов.
В итоге множество таких «идеалистов» по всему миру – в том числе и в высших эшелонах власти – добровольно примкнули к ним.
Даже в небесных чертогах нашлись те, кто сочувствовал простым смертным!
Это напоминало историю с планами США в годы холодной войны: многие высокопоставленные чиновники и ученые, будучи идеалистами, тайно симпатизировали противоположной стороне.
Мир полон прорех, но всегда найдутся те, кто готов их заштопать.
— Если мы выиграем эту войну, то семена света разлетятся по всему миру вместе с нашими идеалами. Когда нам нужна свобода, империалисты начинают дрожать от страха, — Виктор смотрел в окно на далекий горизонт. — Я лишь хочу, чтобы у каждого был выбор.
Касаре с обожанием смотрел на своего лидера.
— Прогресс измеряется не тем, насколько богаче стали богачи, а тем, насколько меньше стало страданий у бедняков!