Глава 458: «Я добуду свет для этого неба!»
— Уходите в Мексику! Пересекайте Тихий океан, там, где восходит солнце, алое пламя уже охватило землю!
— Товарищи!
— Спросим же у вашингтонских господ: кто здесь на самом деле скот?!
— Идите к нам! Мексика создает интернациональные бригады во имя чистой совести и веры в человечество.
— Битва до самой смерти!!
По телевизору транслировали пламенную речь Виктора, и толпа на площади скандировала здравицы.
А в Овальном кабинете…
Стояла тишина. Гробовая тишина.
У исполняющего обязанности президента Джеймса Дэна Куэйла тряслись руки, словно при болезни Паркинсона. Глаза налились кровью, угол рта пополз в сторону…
— Сэр, сэр, что с вами?! — Советник президента Ричардсон, заметив неладное, подскочил к нему с тревогой в голосе.
«Только не вздумай помереть прямо здесь!», – пронеслось у него в голове.
Джеймс Дэн Куэйл схватился за грудь, глаза его закатились, и он рухнул без чувств.
— Врача!!
Медицинская бригада Белого дома примчалась мгновенно. Ему начали делать непрямой массаж сердца, подогнали реанимобиль и отправили в Национальный военно-медицинский центр имени Уолтера Рида.
Составит компанию Бушу-старшему.
Ричардсон сидел в машине сопровождения, крепко сжимая руку Джеймса Дэна Куэйла. В его взгляде читалась скорбь.
Похоже, их связывали весьма близкие отношения.
Внезапно Ричардсон почувствовал движение. Он с недоумением опустил взгляд и увидел, что Джеймс Дэн Куэйл лежит с закрытыми глазами, но его пальцы едва заметно поглаживают ладонь советника.
Жив?!
Радость вспыхнула на лице Ричардсона, но в следующую секунду его осенило. Он был неглупым человеком и мгновенно раскусил план начальника.
Симуляция.
Чистой воды симуляция.
Ситуация в стране превратилась в кучу дерьма, которую он уже не мог контролировать. К тому же Куэйл был всего лишь исполняющим обязанности. Когда Клинтон официально вступит в должность, он наверняка повесит всех собак на предшественника, и тот вполне может загреметь за решетку.
Уж лучше лечь в больницу и дать Клинтону разгребать это дерьмо самому.
«Всё, я умываю руки!»
Ричардсон вздохнул и понурил голову.
Окружающие решили, что он просто убит горем из-за болезни друга.
Известие о госпитализации Джеймса Дэна Куэйла не удалось скрыть, и оно мгновенно разлетелось по высшим эшелонам власти.
В роскошном особняке в Вашингтоне Клинтон изнывал от скуки.
Жена фактически ограничила его свободу передвижения – боялась, как бы он не вляпался в очередную историю.
Он тоже видел выступление Амбреллы по телевизору, и у него разболелась голова.
— Если я вступлю в должность, мне придется воевать с Виктором? — Он повернулся к исполняющему обязанности министра обороны Роберту Гейтсу.
— «Богемский клуб» уже всё решил, господин президент, — ответил тот с дежурной фальшивой улыбкой.
Он занял место старого министра и вовсю готовился к официальному сроку Клинтона, который начинался второго февраля.
Услышав название клуба, Клинтон замолчал.
Только те, кто вхож в «небесные чертоги», знают, чего стоит власть.
Виктор – выскочка, пытающийся вскарабкаться снизу и заглянуть в эти чертоги, – должен быть раздавлен. Они не позволят никому бросать им вызов.
— А что делать с этим Амбреллой? И с «Эйзенхауэром»? — Спросил Клинтон.
Роберт Гейтс прищурился:
— Мы объявим его в международный розыск. Предатель должен болтаться в петле. А атака на авианосец лишний раз доказывает, что никакой мир с Мексикой невозможен.
— Поступь войны слышна всё отчетливее.
Хотя гибель авианосца была «неприятной», для власть имущих это были лишь цифры. Деньги?
Просто еще раз поднимем налоги.
— А Куба? Если мы начнем войну, что сделает Куба? Вмешается?
— А вы уверены, что на Кубе… нет людей, недовольных Кастро?
Клинтон посмотрел на него. Роберт ответил тяжелым взглядом. Их глаза встретились в немом поединке.
Др-р-ринь!
Внезапно зазвонил телефон. Клинтон отвел взгляд и подошел к трубке:
— Алло.
— Что? Прекрасно! То есть… я хотел сказать, сделайте всё возможное для спасения Джеймса. Хорошо, я дома, жду вас.
— Что случилось? — Полюбопытствовал Роберт.
— У Джеймса Дэна Куэйла случился инсульт, он в больнице. Члены Конгресса уже едут сюда, чтобы я немедленно принял присягу. С этого момента я – полноправный президент Соединенных Штатов!
Клинтон едва не рассмеялся в голос. Он был… просто вне себя от счастья!!
Роберт Гейтс опешил. Инсульт?
«Ну и дела…»
За один год сменилось два президента?
Неужели в Белом доме такая плохая энергетика?
Он невольно покосился на Клинтона. Если и с этим что-то случится, то Белый дом переплюнет даже Голубой дом в Корее по количеству проклятий.
Спустя пятнадцать минут три «Кадиллака» въехали на территорию виллы. Под прицелом телекамер Клинтон принес присягу, став сорок вторым президентом США!
— Торжественно клянусь, что буду добросовестно исполнять обязанности президента Соединенных Штатов и в полную меру своих сил буду поддерживать, охранять и защищать Конституцию Соединенных Штатов.
Он положил руку на Библию и произнес слова, которые знал уже назубок.
Щелк!
Затворы камер зафиксировали исторический момент.
«Красавчик» Клинтон ворвался в заголовки новостей.
Официально началась «эра Клинтона».
…
Речь Амбреллы вместе с мексиканским ветром разлетелась по всему миру.
Особенно история его дочери – она тронула сердца миллионов.
12 января. Авиабаза Джексонвилл, Флорида. Во время учений два истребителя F-15 вышли из строя и взяли курс на мексиканское воздушное пространство!
Открытым текстом было заявлено о переходе на другую сторону!
Семь мексиканских F-15E «Страйк Игл» мгновенно поднялись в воздух и встретили в небе четверку преследователей из ВВС США.
Семь против четырех!
Двое сбиты, один поврежден, один позорно бежал.
Случай с дезертирством летчиков стал очередной пощечиной для Пентагона.
13 января.
Ассоциация ветеранов в Сан-Франциско вышла к зданию мэрии с требованием расследовать исчезновения детей в период с 1977 по 1991 год.
Лидер протестующих, бывший член спецназа «Морские котики» Бенедикт Нек, был застрелен полицией на глазах у толпы!
Его дочь тоже была среди жертв взрыва на судне в 1986 году.
Власти Сан-Франциско бросили войска на подавление ветеранов. На месте разыгралась кровавая драма.
Ветераны, чьи сердца были выжжены несправедливостью, кричали:
— Свободу Америке! Свободу всему миру!
Они взялись за оружие…
В Сан-Франциско не смолкала стрельба.
15 января.
Американская база в Японии. Рядовой после окончания караула открыл огонь по сослуживцам и был ликвидирован.
Итог: двадцать два убитых «старика», издевавшихся над ним, и шесть офицеров.
В его дневнике нашли запись: «Мир не должен быть таким. Мы требуем уважения!»
16 января…
18 января…
Меньше чем за две недели влияние Амбреллы внесло хаос в ряды армии.
Зачем солдату отдавать жизнь за страну, которая не может защитить даже его собственных детей?
Американцы умели ценить личную выгоду.
Но и на этом потрясения не закончились. Поползли слухи.
«Дональд Рамсфелд взят под домашний арест элитами во главе с „Богемским клубом“. Его жизнь в опасности. Он стремился к миру, но пал жертвой американских властей, жаждущих войны!»
Эта весть распространялась со скоростью лесного пожара…
Казалось, за этим стоит чья-то невидимая рука.
Роберт Гейтс был в ярости, но официальному представителю пришлось лишь мямлить, что старый министр ушел по состоянию здоровья…
Разумеется, в это никто не поверил.
Наконец случилось самое страшное.
20 января, 15:17.
Тридцать вооруженных людей атаковали Пентагон. Вооруженные винтовками M16, они расстреляли часовых и ворвались внутрь, завязав бой с охраной.
Погибли двое сотрудников, включая девятнадцатилетнюю стажерку.
Нападавших уничтожил подоспевший спецназ.
Но это событие наложило на Штаты мрачную тень…
В стране объявлено чрезвычайное положение!
Введен комендантский час!
Чтобы хоть как-то снять напряжение в войсках, им выплатили годовые бонусы, лишь бы утихомирить недовольных.
Но всем было ясно…
В самом сердце Америки тикает огромная бомба.
Взоры всего мира были прикованы к противостоянию США и Мексики.
После призыва Виктора создать интернациональные бригады мировое сообщество мгновенно откликнулось. Коммунистический Интернационал призвал всех неравнодушных принять участие в этой «великой войне за человечество!»
Франция. Марсель.
Ветхая, почти нищенская лачуга на окраине.
Внутри – кромешная тьма.
Хоть глаз выколи.
Сидел сгорбленный старик. Лицо его было изборождено морщинами, взгляд помутнел от времени. На стене позади него висела идеально чистая рамка с фотографией, на которой было много людей. Подпись гласила: «Навеки интербригадам!»
Сквозь помехи старого телевизора доносился голос Виктора:
— Когда оливковая ветвь мира вновь зазеленеет и сплетется в победный венец Мексиканской республики – обязательно возвращайтесь домой!
Зазвучала музыкальная тема:
— Мы пришли из далеких стран…
— И ненависть носим в сердцах…
— Но мы не потеряли свою Родину…
…
Старик на кровати начал тихо подпевать дребезжащим голосом. Он поднял глаза на экран, где Виктор вскинул руку, и, опираясь на трость, тяжело встал.
В его глазах отразилось…
То самое время, десятилетия назад, когда он в Испании совершал такой же романтический подвиг ради человечества!
— Мексика… Мексика… — шептал старик, и слезы катились по его щекам. — Коммунизм.
В этот момент дверь открылась, вошла усталая женщина. Увидев, что отец едва стоит на ногах, она вскрикнула:
— Папа!
— Мое… мое ружье…
— Что?
— Ружье! Я еду в Мексику. Я вступлю в бой.
Женщина посмотрела на телевизор и в гневе выключила его:
— Не слушай его бредни! Он просто хочет, чтобы вы пошли на убой.
— Но мы не потеряли свою Родину… — пропел старик, глядя на дочь и сжимая её руку. — Испанские братья держали баррикады – сплошь крестьяне и пролетарии.
— Бороться! Бороться! Марго, я должен сражаться!
— Убить фашистов, что гнетут нас!
Сейчас мир погряз в преступлениях: торговля детьми, изъятие органов, наркотики. Интернациональные бригады сражались не за это. Чем это отличается от фашизма?
Женщина, глядя на отца, расплакалась:
— Неужели коммунизм так хорош? Папа, мы ведь живем в нужде!
Потомки интербригадовцев на самом деле часто подвергались гонениям.
Жизнь их была несладкой.
Старик замолчал, дрожащей рукой погладил дочь по волосам и улыбнулся:
— Поэтому мы и должны стоять на своем, не так ли, товарищ?
Марго тоже была членом Французской компартии, но в какой-то момент отчаялась, ведь во всей Европе не осталось ни клочка земли для их идеалов!
Но услышав это обращение, она вдруг разрыдалась, яростно вытирая глаза:
— Папа, я поеду вместо тебя. Я молодая.
— И я поеду! Я еще жив, Марго. Бойцы-интернационалисты никогда не умирают. Мы несем свою веру в атаку, мы вечно молоды!
Старик хрипло выкрикнул:
— Великому делу человечества – ура!!
…
Национальный дворец.
Касаре ошеломленно смотрел на цифры в отчете по набору в интернациональные бригады:
— Столько людей?!
Шеф мексиканского миграционного управления Жозеф Фуше лишь улыбнулся.
— 73 121 человек!
Это же целый усиленный корпус. Конечно, о боеспособности пока говорить не приходилось.
— Среди них французы, немцы, испанцы, азиаты. Большинству за тридцать, но есть и совсем молодые.
— С военной точки зрения я не думаю, что их стоит сразу бросать на фронт.
Касаре кивнул и встал:
— Нужно доложить боссу.
— Сначала разошлите всем благодарственные письма, люди не должны чувствовать холодность, — бросил он Фуше, и тот поспешно закивал.
Кабинет Касаре был совсем рядом с апартаментами Виктора – достаточно подняться на этаж.
Он постучал:
— Босс.
— Говори по делу.
— В интербригады записалось слишком много народу. Уже за семьдесят тысяч перевалило, и заявки всё идут. Может, притормозим?
— Зачем тормозить?
Виктор поднял голову, жестом приглашая Касаре сесть, и достал сигарету:
— На самом деле мне не нужно, чтобы они все шли в окопы. Нам нужна пропаганда. Нам нужно доказать, что мы на стороне всего человечества.
— Создание мексиканских интербригад – это объявление войны угнетенного низа элите, которую олицетворяют Штаты. Это непримиримое противоречие. Только так мы сможем привлечь лучшие умы в будущем.
— СССР пал, и Америка стала для многих пределом мечтаний. В их глазах даже американское дерьмо пахнет фиалками. Я же покажу им, каковы Штаты на самом деле. Бедняки? Там они – пыль под ногами. Ты не сможешь реализовать себя. А в Мексике и бедный, и богатый пользуются уважением.
Виктор продвигал свою «легитимность». СССР рухнул, и многие кинулись делить его наследство, но никто не смел открыто поносить Америку. А он смел. Более того, он объявил себя наследником идеи – раздавить этого проклятого белоголового орлана.
А самое главное…
Мир действительно погрузился во тьму. Сидя в своем кресле, Виктор знал о таких ужасах теневого бизнеса, от которых волосы вставали дыбом…
«Я пытался говорить с вами на языке закона – вы назвали меня бандитом».
«Что ж, теперь поговорим на языке баллистики».
Касаре посерьезнел:
— Босс, а если американцы действительно начнут полномасштабное вторжение?
Рука Виктора замерла:
— Стэнфилд Тёрнер из ЦРУ передал «Гидре» сведения: новый министр Роберт Гейтс приказал разведать дислокацию наших пограничных частей. Похоже, они готовятся.
Толстяк Касаре напрягся.
— Отбрось иллюзии. Готовься к бою.
— Впрочем, вряд ли они пришлют слишком много войск. Прогноз – от ста до ста пятидесяти тысяч. У нас триста пятьдесят тысяч под ружьем. Преимущество на нашей стороне.
— Пусть янки попробуют проглотить меня – подавятся.
— С завтрашнего дня вводим чрезвычайное положение по всей стране!
— Если мы проиграем…
— Мир навсегда погрузится во тьму!
— Я добуду свет для этого неба!
…