Глава 455: «Операция „Ярость Северной Америки“!»
Никсон, Рейган и Буш-старший считались «тремя лидерами» «Богемского клуба».
Впрочем…
Как всем известно, «три лидера» – это на самом деле четыре человека. Четвертым был Генри Киссинджер, пожалуй, самый могущественный госсекретарь в истории США.
Один только состав участников говорил о многом…
Фраза «Богема правит миром» возникла вовсе не на пустом месте.
— Тебе вызвать врача? — Рейган с мягким выражением лица взглянул на Роберта Гейтса.
Тот замялся и покачал головой:
— Нет, сэр, не нужно.
У него не хватило бы духу качать права перед Рейганом, так что он просто поднялся, вытирая кровь, злобно зыркнул на Рамсфелда и сел в стороне.
— Мексика бросает вызов устоявшемуся порядку. Мировой пирог не резиновый, нам не нужны новые едоки за столом, претендующие на нашу долю прибыли, — Никсон закашлялся. В последнее время здоровье его подводило.
Все-таки человеку скоро восемьдесят.
— Мы начнем войну? — Не удержался от вопроса Роберт Гейтс.
Как заместитель министра обороны, он был крайне правым радикалом. Во время Вьетнамской войны он служил на передовой и даже попал в скандал из-за жестоких расправ над пленными, который раздули журналисты.
Но благодаря связям семьи он вышел сухим из воды, был замечен сильными мира сего и взлетел по карьерной лестнице.
Гейтс действовал жестко, бахвалясь, что возьмет Тихуану за три дня, а Мехико – за пять. Типичный фанатик войны.
Как бы это сказать…
В нем воплотилась чисто американская черта: высокомерная самоуверенность и способность всучить кусок грязи под видом новейшего оружия.
Рамсфелд, приоткрыв рот, нахмурился:
— У них есть межконтинентальные баллистические ракеты, способные долететь до Вашингтона.
— Мы не можем позволить себя запугать, Дональд, — Рейган вскинул бровь. — Мы должны раздавить Мексику так же, как раздавили Гренаду.
— У нас под боком уже есть Куба, которая доставляет нам массу хлопот. Появление еще одной такой страны, да еще так близко – это абсолютно недопустимо.
Рейган и сам был тем еще любителем повоевать. Сколько конфликтов было при его власти?
Вторжение в Гренаду, авиаудары по Ливии, операции в Боливии, атаки на иранские платформы, вторжение в Гондурас и так далее.
Левая бровь Рейгана слегка дернулась. — Нужно развернуть силы быстрого реагирования, окружить Мексику с моря и суши. Внутри страны у них тоже полно проблем. Тирания Виктора уже вызвала недовольство многих. Как только мы нанесем удар, они перейдут на нашу сторону. Справедливость за Америкой!
— Предлог мы уже подготовили: американцы в Мексике подвергаются длительным притеснениям, мы обязаны спасти наших соотечественников, — Рейган бесстрастно взглянул на Джона Эллиса Буша.
Тот вытащил из портфеля документ и протянул его Рамсфелду. На его пухлом лице застыла фальшивая улыбка. — Будьте добры, поставьте здесь вашу подпись, господин Дональд.
Министр обороны взглянул на бумагу, и у него по коже поползли мурашки.
— Нет! Я этого не допущу!!
Он с размаху швырнул папку на пол.
В заголовке значилось: «План применения военной силы против Мексики».
Там уже стояли подписи Буша-старшего и начальника штаба объединенного комитета начальников штабов…
По Конституции, для начала войны не хватало только согласия министра обороны.
— Кхе-кхе-кхе…
Никсон выглядел изможденным. Он сидел в кресле, покрытый старческими пятнами, выглядя почти безжизненным. Его веки дрожали, казалось, он вот-вот испустит дух.
— Дональд, ты должен понимать: подпишешь ты или нет – значения не имеет. Никто не может пойти против решения «Богемского клуба».
— Вы затянете США в военную трясину!! — Старый министр еще никогда так не злился.
И не чувствовал себя таким уязвленным…
Черт побери, разве я бы не ударил, если бы мог победить? Но у Мексики есть армия, есть стратегическая глубина, миллионы квадратных километров земли! Разве американские войска смогут смести их одним махом?
Гренада? Да она крошечная!
Там в аэропорту бомба упадет – в столице слышно.
А главное – Виктор вовсе не Морис Бишоп! И Мексика – не Гренада!
— Идеологическая борьба – это и есть война. Компромисс равен поражению, ты это знаешь лучше меня, — сухо бросил Никсон. Он поднял голову, и в его мутных глазах промелькнула былая стальная решимость. — Подпишешь?
Подул легкий ветерок…
Роберт Гейтс и остальные, чьих полномочий не хватало для участия в споре, затаили дыхание.
Заместитель министра не скрывал злорадства: мол, давай, Рамсфелд, геройствуй дальше, посмотрим, что ты теперь скажешь.
Эти трое, хоть и в отставке, могли стереть его в порошок одним щелчком пальцев.
В конце концов, у Рамсфелда в администрации Форда особых заслуг не было – то было редкое мирное время.
А вернувшись во власть во второй раз, он хотел свершений, но столкнулся с такой проблемой, что оказался меж двух огней.
— Дональд, ты ведь всегда называл себя самым жестким министром? Почему же медлишь? Неужели… между тобой и Виктором действительно есть та самая «неподобающая связь», о которой шепчутся в кулуарах?
Джон Эллис Буш прищурился, нанося удар в самое больное место.
— Заткнись!
Вспыльчивый старик не выдержал. Его дыхание стало прерывистым. Он нагнулся, поднял документ и, глядя им в глаза, процедил сквозь зубы:
— Вы еще пожалеете об этом!
Он размашисто расписался.
Швырнув папку в руки Джону Бушу, он развернулся, чтобы уйти, но дорогу ему преградила охрана.
— Это еще что значит? — Обернулся он с требованием объяснений.
— Ввиду твоих туманных отношений с Виктором, мы просим тебя побыть нашим гостем до окончания войны, — с улыбкой произнес Рейган.
Фактически – домашний арест.
Дональд никогда не сталкивался с подобным обращением. От ярости у него потемнело в глазах, он пошатнулся, и охране пришлось уводить его под руки.
— Роберт… — голос Никсона был едва слышен, но стоявший рядом заместитель министра вздрогнул. Его сердце заколотилось. Он подбежал, подобострастно склонившись. — Слушаю, сэр.
— Теперь ты будешь исполнять обязанности Дональда.
Роберту Гейтсу показалось, что на него свалился мешок с золотом. Голова закружилась, он сглотнул слюну и нерешительно спросил:
— А как же Клинтон?
Рейган перебил его:
— Он еще не президент.
— К тому же он сейчас терпит полный крах. Мнение народа не так важно, но иногда нам приходится учитывать их вопли.
— Знаешь ли…
— Когда над ухом постоянно жужжит комар, это любого выведет из себя.
Гейтс мгновенно все понял. Если Клинтон не разрулит ситуацию с «инцидентом на острове Сент-Джеймс», его приход к власти станет посмешищем, и его выставят козлом отпущения.
— Ты ведь справишься?
Гейтс не поднимал глаз, но чувствовал на себе взгляды Рейгана и Никсона.
Стиснув зубы, он энергично закивал.
— Никаких проблем, сэр!
— Мы ждем добрых вестей. И будь осторожен: среди нас есть предатели.
Джон Эллис Буш протянул ему папку и похлопал по плечу. — Поздравляю, будущий… господин министр обороны.
Роберт поднял голову, стараясь выдавить улыбку.
Он был похож на верного пса.
Открыв папку, он взглянул на дату и время.
3 февраля, час ночи.
Кодовое название: «Операция „Ярость Северной Америки“!»
…
У Виктора, разумеется, было не так много времени на романтику.
Белисария пробыла в Мексике три дня и улетела обратно в Германию.
Ей нужно было продолжать работу над докторской диссертацией.
А Император Виктор снова погрузился в государственные дела, особенно напряженным выдалось 2 января.
ООН выступила с осуждением уничтожения крейсера, выразив «глубокую озабоченность» происходящим.
Мексиканский МИД ответил кратко:
— Попробуйте, придите!
На официальном сайте правительства кроваво-красными буквами было выведено: «Народ Мексики никогда не склонится перед гегемонией!»
— Мы – самодостаточны, а Земля принадлежит всем!
Такая прямолинейная дерзость поставила в крайне неловкое положение Бутроса Гали, только что вступившего в должность генсека 1 января.
— Брат, я только заступил, прояви хоть каплю уважения.
Мексика в ответ:
— Хочешь уважения – приди и возьми, а пока не мешай.
6 января…
Великобритания, Испания, Франция, Италия и США объявили о проведении морских учений в ста милях от мексиканского побережья.
Американский авианосец «Эйзенхауэр» вышел из ВМБ Норфолк и в сопровождении эскорта прибыл в назначенный квадрат.
Морские пути были полностью перекрыты!
Острие удара было нацелено прямо на Нижнюю Калифорнию.
Стоя в порту и глядя в бинокль, можно было различить силуэты авианосной группы.
В Мексиканском заливе, со стороны штата Тамаулипас, американский флот также установил полную блокаду, запретив любым судам выходить в море.
Рыбаки, пытавшиеся проскользнуть тайком, в ужасе поворачивали назад, завидев грозные громады военных кораблей.
В небе также были введены ограничения, а отключение GPS нанесло колоссальный удар по мексиканской гражданской авиации.
По сравнению с ними…
Мексиканский флот выглядел просто жалко. Лишь береговая артиллерия могла огрызаться, но противник действовал хитро: не заходил в зону поражения. И что ты сделаешь?
Это на море…
На суше, в штатах Нью-Мексико, Аризона и Калифорния, началось развертывание Национальной гвардии вдоль границы. Кордон был закрыт наглухо.
Конфликт казался неизбежным.
Новый год только прошел, запах пороха от праздничных петард еще не выветрился, но все уже чувствовали дыхание настоящей войны.
И пока в самой Мексике царило относительное затишье, прогремела новость, направленная лично против Виктора.
Поползли слухи: якобы семья Вьери владеет огромной долей мексиканских активов, многие родственники погрязли в коррупции, а их счета за рубежом исчисляются астрономическими суммами.
Мол, на словах он защитник пролетариата, а на деле – делец до мозга костей.
Он тоже предатель!
Мексика, дескать, идет по пути СССР: верхушка купается в роскоши, не дайте себя обмануть.
Хотя под бдительным взором армейских патрулей никто не решался бунтовать, «молва» становилась все ядовитее.
В городке Моктесума, штат Сонора, где жило около сорока тысяч человек, в основном фермеров, Хорхе Кампос возвращался домой.
Припадая на искалеченную ногу, заросший щетиной и почерневший от солнца, он тащил на плече мотыгу. В зубах была зажата дешевая сигарета.
Заходящее солнце бросало его длинную тень на пыльную дорогу…
Типичный представитель низов.
— Эй, Хорхе!
Раздался развязный голос. Подняв голову, он увидел неподалеку знакомую личность…
Орс Камбустер…
Мелкий жулик из их же деревни. Руки вечно не тем заняты. Его отец был наркоторговцем, пока его не расстреляли правительственные войска, но семью не тронули. Орса подержали полгода и отпустили.
Однако он так и остался бездельником. Даже землю, что ему выделили, забросил.
Хорхе Кампос нахмурился и сделал вид, что не слышит. Ему не хотелось иметь дел с таким типом.
Но тот не отставал. Подскочив к Хорхе, он оглядел его с ног до головы. — Тц-тц-тц, опять с поля?
— Ну серьезно, разве на земле разбогатеешь?
— Отойди, я домой иду, — угрюмо буркнул Хорхе.
Орс выудил из кармана золотой кулон, явно недешевый, и принялся хвастливо вертеть его в руках. — Кое-кто пашет как проклятый и даже не понимает, что его используют. Ты тут в пыли за копейки убиваешься, тебе за год на такую побрякушку не заработать.
— А я тебе скажу: генерал… то есть Виктор, у него комнаты золотом завалены. Первым делом, как в Мехико вошел, все золото конфисковал и в личную кубышку спрятал. У него денег столько, что всю Мексику ими вымостить можно.
Хорхе Кампос нахмурился еще сильнее. Слышать такое ему было неприятно. — Вранье все это. Замолчи лучше.
Орс хмыкнул:
— Таким, как ты, только и остается, что верить в сказки. Виктор вовсе не святой. Дал тебе землю? Ха! Да он просто приковал тебя к плугу на веки вечные. А вы и рады, дурачье. Он – величайший грабитель, да еще и насильник в придачу!
— Заткнись!!
Хорхе Кампос выкрикнул это с перекошенным от ярости лицом. — Не смей… не смей так говорить о генерале!
Орс на секунду опешил, но тут же разозлился и отвесил Хорхе звонкую пощечину.
Хлесть!
И тут же вторую с другой руки.
— Смелый стал? Орать на меня вздумал? Буду говорить, что хочу! Думаешь, раз сын твой в армию подался, так ты важным стал? Виктор купил жизнь твоего сына за этот клочок земли. Не ровен час, сдохнет где-нибудь, и не узнаешь. Повторяю: он грабитель, граби…
Бам!
Договорить он не успел. Удар мотыги пришелся прямо по голове. Орс рухнул, зажимая рану, из которой хлынула кровь. Завизжав от ужаса при виде алых пятен, он закорчился на земле.
Хорхе Кампос с налитыми кровью глазами занес мотыгу снова. — Не позволю тебе так называть генерала! — Он с силой обрушил инструмент на ногу Орса.
— Он дал нам жизнь!
— Он дал нам надежду!
— Он не продает нас, как скотину!
— Он не дал моим детям стать наркоторговцами!
На каждое слово Хорхе опускал мотыгу.
— Совесть иметь надо!!
С яростным криком последним ударом он буквально раздробил ногу врага.
Орс, обливаясь кровью, истошно вопил.
Наконец подоспел патруль. Офицеры полиции приказали Хорхе бросить оружие и повалили его на землю.
Избитый до полусмерти Орс хрипел:
— На помощь… спасите…
Случай мог бы показаться рядовым, и в участке его бы замяли, но начальник полиции, ветеран, обладал острым политическим чутьем. Он почуял неладное и допросил Орса. Тот раскололся: признался, что за распространение слухов ему дали золотой кулон.
Дело тут же взяло под контроль управление внутренней безопасности, и отчет лег на стол руководству.
— Все те же грязные методы. Сначала облить грязью, лишить слова, а потом вывести толпу под лозунгами гуманизма. Тц-тц-тц, три удара, и каждый подлее предыдущего.
Виктор курил, ничуть не выказывая тревоги, скорее с интересом изучая тактику противника.
Скольких людей янки сгубили по этой схеме?
Их сказки о тирании и отсутствии демократии сводили с ума миллионы глупцов, которые молились на «свободный мир».
Тьфу!
Фантазеры недоделанные.
В отличие от спокойного шефа, Касаре заметно нервничал. Он знал, на что способна «сила слова». — Босс, что нам делать?
— Да чего ты паникуешь! На нас это почти не влияет.
Виктор отмахнулся, затушил окурок в пепельнице, плеснул туда немного воды из чашки и подошел к окну. — Ты знаешь, сколько мексиканцев живут в нищете?
— Около шестидесяти процентов – за чертой бедности, и еще восемь – в крайней нищете, — Касаре выдал цифры без запинки.
— Этим людям мы провели земельную реформу, отдали им земли богачей, чтобы они не пухли с голоду. Мы платим им пособия, дали их детям бесплатное девятилетнее образование, лечим их за счет государства.
— Как ты думаешь, кем они меня считают?
Глаза Касаре загорелись. Он сам бывал в деревнях и знал: во многих домах портреты Виктора висят на почетном месте.
Старики называют его посланником Господа. Когда в села приезжают рабочие группы, люди несут им домашние гостинцы и умоляют передать их Виктору в Мехико, чтобы он попробовал.
Среди этих шестидесяти восьми процентов населения его авторитет был непререкаем. И армия набрана из их сыновей.
Верные кадры!
Они получают жалованье, помогают семьям, и их преданность Виктору только растет. Круг замкнулся.
Заставить их восстать против Императора Виктора – задача из области фантастики. Попробуй-ка ляпни им что-то против него.
Забьют насмерть, как Хорхе Кампос того несчастного.
Только крестьянин знает истинную цену земли!
Только бедняк понимает, какой вес у слова «надежда».
Наверное, те, кто привык к сытой жизни, думают, что крайняя нищета – это пара соломенных хижин.
Но полно тех…
У кого и на хижину прав нет.
Миллионы их…
Даже в двадцать первом веке в мире будет пятьдесят миллионов рабов.
Кто бы мог подумать?
— Остальные не опасны. У них нет оружия, они не могут нанести серьезный урон. Даже если начнут шуметь – быстро приструним.
— Они говорят, что в семье Вьери есть коррупционеры?
Виктор усмехнулся и сделал паузу. — Найди двоих, отдай под суд, раструби на всю страну и приговори к высшей мере!
В роду Вьери полно всяких кузенов и племянников…
Виктор давно хотел почистить эти ряды, толку от этих бездельников все равно не было.
Пусть послужат делу хоть своими головами.
Когда вернут? В следующей жизни пусть будут осмотрительнее.
Касаре сглотнул.
Шеф… ну и лютый же он человек.
Хотя такая «священная жертва» мигом заткнет рты многим критикам.
— И пора запускать наш план по подоходному налогу, который мы обсуждали.
— Это затронет интересы каждого. Большинство будет довольно, а ту кучку, что продолжит вякать, придется усмирять силой.
Объединяй тех, кого можно объединить!
За время правления Виктор уяснил одну истину…
Нельзя давать все блага разом.
Люди жадны!
Дашь им все – они будут счастливы миг, но как только прогресс замедлится, они сочтут тебя бесполезным.
Поэтому новые выгоды нужно выдавать порциями, когда назревает недовольство.
Это как с зарплатой: получаешь десять тысяч, отдаешь жене восемь, себе оставляешь две?
Глупо. А если завтра доход упадет? Она же скандал устроит.
Поэтому…
Сначала даешь две тысячи, через полгода – три. И она будет в восторге.
В чем разница между человеком и собакой?
Нужно вовремя дрессировать, вовремя ругать, вовремя наказывать…
А бросишь кость…
И она уже виляет хвостом и ластится к твоим ногам.
Особенно в такой суровой стране, как Мексика.
Таков уж здешний «дух свободы»!
…