Глава 448: Поймешь, только когда прилетит по голове!
Скрип тормозов.
Серый автобус замер на КПП при въезде в Мехико. Двери открылись, и внутрь зашли двое полицейских. Они внимательно осмотрели салон, держа руки на кобурах.
— Всем приготовиться к досмотру. Откройте ваши сумки.
Въезд в столицу требовал строгости. Шла война, и диверсанты могли проникнуть в любой момент.
Обычно в столицах штатов тоже стояли блокпосты с военными и полицией, чтобы избежать сюрпризов.
Услышав приказ, старуха в глубине салона заметно занервничала. Ее худое тело словно пыталось врасти в сиденье, голова была низко опущена.
Внезапно пассажир, сидевший рядом с ней, вскочил:
— Офицер! От сумки этой бабки странно воняет, проверьте-ка!
Он кричал так громко, что сам затрясся, тыча пальцем в сторону соседки.
Полицейский, нахмурившись, подошел ближе. Глядя на баул у ног женщины, он произнес:
— Мамаша, откройте, надо проверить.
— Да там… там нет ничего, сынок. Просто гостинцы из деревни, — старуха подняла глаза, в которых читалась мольба. — Не надо… не надо проверять.
Но чем больше она упиралась, тем подозрительнее это выглядело. — Открывайте! — Голос полицейского окреп.
Видя, что она медлит, напарник шагнул вперед, чтобы забрать сумку, но старуха вдруг, словно ее током ударило, вцепилась в баул.
Патрульный тут же скрутил ее и вызвал подмогу.
В автобус ворвались еще трое полицейских и солдат, приказав всем сидеть смирно.
Полицейский рванул молнию на сумке, заглянул внутрь и тут же отпрянул, побледнев:
— Командир… там… голова!!
Человеческая голова?!
Пассажиры в ужасе заголосили, но некоторые любопытные всё же пытались рассмотреть содержимое.
Старший патруля заглянул в сумку. На него уставились застывшие глаза мертвого мужчины. Щеки ввалились, кожа была мертвенно-бледной, присыпанной известью. Было ясно, что человек погиб давно.
— Руки вверх!! — Стволы уставились на старуху.
Убийство? Привезти голову в город – это чистое безумие.
— Правды ищу!! — Старуха вдруг сорвалась на истошный крик. — Жаловаться приехала! Жаловаться!
…
Конец года всегда приносил гору работы.
Виктор в это время находился в Национальной оружейной компании Мексики с инспекцией. Это было новое объединение, в которое вошли заводы по производству оружия, авиастроение и верфи.
Согласно его чертежам, полученным за 850 миллионов очков, здесь осваивали M1A2 «Абрамс».
Эта машина была на уровень выше той M1A1, что стояла на вооружении США. В реальности разработка этой модификации начнется только в 92-м, а в войска она пойдет в 93-м.
По сравнению с «единицей», M1A2 весил около 70 тонн – на 5 тонн тяжелее.
Максимальная скорость первой модели была около 65 км/ч, тогда как M1A2 разгонялся до 75 км/ч.
Оба имели 120-миллиметровое орудие, но у новой модели огневая мощь была выше за счет более совершенной системы управления огнем.
Казалось бы, мелочи, но на деле – качественный скачок. В танкостроении даже малейший прирост характеристик дается с огромным трудом.
На испытательном полигоне Виктор сам залез в танк, желая почувствовать мощь машины.
Но механик-водитель, словно боясь растрясти начальство, вел танк медленно и осторожно. Виктору это быстро надоело, он похлопал парня по плечу:
— Сержант, ты бронемашину водишь или дамский экипаж? Жми давай, педаль в пол!
Сержант покрылся испариной…
— Не умеешь – вылезай, я сам поведу, а ты иди свиней пасти.
Услышав про свиней, сержант не на шутку разволновался:
— Генерал, я просто боялся, что вас тряхнет сильно, ушибетесь…
— Когда я воевал, ты еще в поле пахал, умник. Жми! Если не усижу – сам виноват.
Тут уж и сержанта задело за живое. Какой солдат без гонора?
Он вдавил газ до упора. Мотор взревел.
Танк на полном ходу влетел в глубокую лужу. Ощущение падения и резкого рывка подстегнуло адреналин в крови Виктора, его глаза азартно блеснули:
— Быстрее!
Стоявшие неподалеку Касаре и группа военных заподозрили неладное. Машина неслась всё быстрее, закладывая на поворотах лихие виражи с заносом…
Сердце у наблюдателей ушло в пятки.
Лицо директора завода стало землистого цвета.
Мать твою, если с генералом что случится, его самого назначат «наблюдателем за ядерным взрывом с близкого расстояния». Он готов был придушить водителя собственными руками.
К счастью, круг был пройден без происшествий, и танк плавно замер.
Люк открылся, и Виктор, потирая отбитый зад, выбрался наружу.
— Генерал, вы в порядке? Ох и разогнался этот вояка, — запричитали подбежавшие чиновники.
— Нормально. Бронемашина и должна летать, а не ползать. Молодцы, ребята. Всего за несколько месяцев собрать такую махину – это успех. К концу года всем двойные премии и вторые степени отличия в личное дело.
Руководитель компании Вернер Хайзенберг просиял:
— Благодарю, генерал! Весь коллектив обещает и дальше трудиться с полной отдачей!
Виктор удовлетворенно зааплодировал, остальные тут же подхватили. Овация долго не смолкала.
— Босс, у этой машины еще нет имени. Может, назовете ее сами? Всё-таки первенец нашей новой эпохи, — вставил Касаре.
Инженеры замерли в ожидании.
— Назовем ее «Саламандра».
— Отлично!
Это было одно из названий аксолотля, эндемика Мексики – существа необычного и стойкого.
— Генерал, в середине января в Бразилии пройдет Латиноамериканская оборонная выставка. Думаю, нам стоит там выставиться… Как считаете? — Вкрадчиво спросил Хайзенберг.
Участие в выставке означало экспорт…
— Конечно. «Саламандра» мало чем уступает американскому M1A1, но в цене мы можем дать фору любому.
— Нам понадобятся кадры реального боя и точные данные…
— Будут вам данные. Соберите первые две машины и передайте в Пятый армейский корпус. Пусть наведаются к наркоторговцам на Юге. Опробуем технику на них, хоть какая-то польза от этого отребья будет.
— И одной модели мало. Начинайте массовое производство БМП «Брэдли», чертежи которых я вам давал. Перекрасим американские наработки и будем зарабатывать доллары. Деньги не пахнут.
Вернер Хайзенберг переглянулся с коллегами и энергично закивал.
Группа направилась к административному зданию.
— Сэр, — секретарь Касаре подбежал к нему и что-то зашептал на ухо. Тот мгновенно нахмурился:
— Как… как такое возможно?
Секретарь горько усмехнулся:
— На КПП сами в шоке. Не знали, что делать, вот и доложили наверх.
Толстяк Касаре насупился:
— Пойду доложу шефу. Передай на пост: о старухе позаботиться. С характером нашего босса – если с ней что случится, полетят головы.
С этими словами он прибавил шагу.
— Босс, есть новости, нужно обсудить.
Виктор, заметив его лицо, сразу понял:
— Что стряслось?
— На въезде задержали старуху с человеческой головой в сумке. Говорит – пришла искать правды.
— С ее слов, сын работал на золотом руднике в Халиско. Хозяин обвинил его в краже, а потом вместе с местной полицией забил до смерти.
Виктор прищурился:
— Халиско… Там же сейчас инспекционная группа работает? Пусть проверят досконально.
— Мы не должны обидеть невинного, но и злодей не уйдет от ответа.
Он не привык верить на слово – во всем нужны доказательства.
Когда он перестанет требовать доказательств – вот тогда виновным стоит по-настоящему бояться.
— Если всё подтвердится – пусть группа действует на свое усмотрение!
Касаре кивнул, понимая, что вряд ли старуха лжет. Какая мать решится отрезать голову сыну, чтобы просто пожаловаться?
К тому же, подобных историй о смычке бизнеса и власти в Мексике хватало.
Работы непочатый край.
Видимо, придется создавать специальное ведомство. Не возить же каждую жалобу в Мехико, так и задохнуться можно.
Как бы его назвать?
…
Штат Халиско, Гвадалахара.
Этот город, когда-то носивший сомнительный титул одного из «десяти городов порока Мексики», теперь наслаждался спокойствием.
Воздух казался чище. Когда здесь заправляли картели, люди ходили, втянув голову в плечи.
Турист не мог просто так заехать сюда – нужно было искать посредников, чтобы те «попросили» за тебя у местных бандитов. Иначе – пуля без предупреждения.
А теперь…
Штаб Второго армейского корпуса располагался прямо у мэрии Гвадалахары. Целая дивизия под боком. Хочешь бунтовать – милости просим, если жить надоело.
Командующий корпусом Эрих Фалькенхайн и губернатор Джеймс Трамбулл стояли у выезда на шоссе в окружении охраны и секретарей. Высокие чины негромко беседовали.
Оба курили. Губернатор Трамбулл хмурился, вид у него был недовольный.
Фалькенхайн покосился на него:
— Что, не по душе затея?
Они были в хороших отношениях – военный и гражданский лидеры Халиско. В работе ладили, проблем друг другу не создавали.
К тому же Трамбулл сам был из служивых – занимал пост заместителя шерифа в Национальной гвардии, прежде чем уйти в политику.
Услышав вопрос, Джеймс сложил руки на груди и стряхнул пепел:
— Назначение личного секретаря каждому губернатору напрямую из Национального дворца… это может вызвать ропот. Мы все сражались за Новую Мексику, и такое недоверие, честно говоря…
Он не нашел нужного слова, но чувство обиды так и сквозило в его голосе.
Всё равно что ты пашешь как проклятый, а начальник приставляет к тебе соглядатая. Ощущение, будто тебе плюнули в душу.
Фалькенхайн усмехнулся.
— Вам смешно, генерал? — Недовольно буркнул Трамбулл.
— А вы действительно на сто процентов преданы Мексике?
— Стоило военным сменить мундиры на пиджаки, как соблазны власти разложили их слишком быстро. За последние два месяца Управление внутренней безопасности в ходе антикоррупционных рейдов задержало 227 человек. И сколько из них – бывшие офицеры?
— Кто-то якшается с «Клубом Красных Туфель», кто-то с «Богемским клубом» или Иллюминатами.
— Император доверил вам управление регионами, а вы так платите за его доверие?
Фалькенхайн вздохнул и прищурился:
— Армия всегда будет Верна Императору.
Джеймс Трамбулл вздрогнул. Намек Фалькенхайна был прозрачен: даже если чиновники свяжутся с этими тайными обществами, без оружия в руках они лишь кучка хлама.
Одно слово Императора – и армия сотрет их в порошок.
Сейчас чиновничий аппарат состоял из двух лагерей: ставленники Виктора и местные кадры. Мексика была слишком велика – даже со способностями Виктора он не мог заменить каждого мелкого клерка. На низовых уровнях всё равно оставались местные.
Единственное, что он мог – расставить преданных людей на ключевые посты.
Трамбулл выпрямился:
— Я беспрекословно подчиняюсь воле Национального дворца.
— Тогда присмотри за своими друзьями и родней. Некоторые из них в последнее время совсем страх потеряли, — негромко добавил Фалькенхайн.
Зрачки губернатора сузились.
— Сэр, машины инспекционной группы! — Крикнул секретарь. Его самого скоро должны были отправить на «переподготовку» в финансовое управление рангом ниже. Обидно, но против приказа сверху не попрешь.
Трамбулл и Фалькенхайн посмотрели на дорогу. К ним приближались пять или шесть черных «Кадиллаков» с номерами Управления внутренней безопасности.
Кортеж плавно остановился. Двое лидеров штата пошли навстречу – встречать лично они бы не стали простого секретаря.
Из машины вышел заместитель начальника штаба армии, а по совместительству глава западной инспекционной группы – генерал-лейтенант Эдуард Фриц Бломберг.
И хотя Фалькенхайн был генералом и имел реальную власть над войсками, посланник центра – это совсем другой калибр.
Чиновник из столицы всегда весит больше такого же чиновника из провинции.
— Генерал Фалькенхайн, губернатор Трамбулл, — Бломберг был не промах. Сразу после выхода из машины он с улыбкой протянул им руки. — Простите за беспокойство. Боюсь, следующие три месяца я буду вам досаждать.
— Правительство Халиско полностью в распоряжении Национального дворца. Генерал Бломберг, будьте уверены: любая ваша просьба будет исполнена немедленно, — заверил губернатор, ударив себя в грудь.
Фалькенхайн коротко добавил:
— Согласен.
— Вот и славно. Дэвид, иди сюда, — Бломберг обернулся и подозвал молодого человека. — Губернатор Трамбулл, это ваш новый секретарь. Надеюсь на ваше плодотворное сотрудничество.
Воздух на мгновение словно загустел.
Фалькенхайн искоса наблюдал за реакцией товарища.
Джеймс, натянув улыбку, протянул руку:
— Добро пожаловать, Дэвид.
Бломберг внутренне выдохнул. Хорошо, что обошлось без сцен.
Хочешь не хочешь – терпи. Желающих сесть в кресло губернатора хватит, чтобы опоясать земной шар.
Дэвиду на вид было чуть за двадцать. В очках, вид интеллигентный, но лицо… Слишком уж знакомое.
— Здравствуйте, господин губернатор, — юноша вежливо пожал руку начальнику обеими руками, проявляя должное уважение.
Затем он повернулся к генералу:
— Дядя Фалькенхайн, здравствуйте.
Дядя?
Все присутствующие застыли с озадаченными лицами. Бломберг продолжал безмятежно улыбаться.
— Ты… — Фалькенхайн явно не решался назвать имя.
— Мой старший брат – Кеннеди Хайзенберг.
Мать твою!
Брат министра обороны Мексики!
Фалькенхайн оторопел, лицо губернатора Трамбулла дернулось.
Зачем отпрыску такой влиятельной семьи лезть на столь неблагодарную и опасную работу?
Неужели Император недоволен тем, что армия и местная власть слишком сблизились?
Фалькенхайн внутренне подобрался.
В этот момент генерал Бломберг вкрадчиво добавил:
— Кроме того, он является членом третьей инспекционной группы.
— Так что, Фалькенхайн, не вздумайте его обижать.
На самом деле все шестьдесят новых секретарей были тщательно отобраны. Большинство – дети высокопоставленных лиц.
Во-первых, это отличный старт карьеры.
Во-вторых, их не запугать – на любой наезд они ответят авторитетом отцов.
И в-третьих, их интересы намертво связаны с Виктором. Если они не полные идиоты, то не станут «подставлять» своих отцов или братьев.
— Ладно, по коням. Едем в мэрию. Мне нужно кое-что вам сообщить.
Бломберг продолжил:
— В Мехико пришла старуха с головой сына в сумке. Утверждает, что в Халиско творится беспредел, а власть спелась с бизнесом.
— Генерал приказал мне разобраться во всём самым серьезным образом.
Глаза губернатора Трамбулла полезли на лоб. Он шумно выдохнул.
Ну конечно! Подчиненные опять подложили ему свинью…
Проклятье, неужели это правда случилось?!
— Проверим! Всё проверим до последнего винтика!
Бломберг кивнул. Уже занося ногу в машину, он обернулся:
— И еще кое-что. По делу о заброшенном аэродроме в Пьедрас-Неграс было снято около четырехсот чиновников. Все они имели связи с «Клубом Красных Туфель». Приговор – смертная казнь!
— Так что советую тем, кто здесь присутствует: не вздумайте сворачивать с прямого пути. Деньги взять легко, но о последствиях думайте заранее.
— Чтобы потом на суде не пришлось крокодиловы слезы лить.
Он обвел тяжелым взглядом толпу чиновников.
Те, на кого падал его взор, невольно поеживались.
Трамбулл стоял прямо – он руководил штатом жестко и взяток не брал, хотя его не раз пытались купить. Ему и деньги в машину подбрасывали, и виллы предлагали, не говоря уже о женщинах.
Он отказывался от всего.
Но он понимал: если у него есть стержень, это не значит, что он есть у других.
Сладкий яд коррупции слишком многих манит.
Он кожей чувствовал панику, исходившую от некоторых стоявших за его спиной людей…
Похоже, скоро полетят головы.
И винить им некого – сами виноваты.
Император явно решил использовать «аэродромное дело», чтобы заодно вычистить внутренние ряды и припугнуть остальных.
…