Глава 434: «Его молчание перед лицом беззакония»
— Бомба! У него под одеждой бомба!!
В тот момент, когда нервы Манштейна и его людей были натянуты до предела, раздался пронзительный визг.
Какая-то женщина с ребенком на руках, тыча пальцем в стоявшего рядом тамильского полицейского, в ужасе попятилась. Она споткнулась, рухнула на землю, ребенок вылетел из рук, но она тут же вцепилась ему в воротник и бросилась прочь с поразительной скоростью.
Эта отточенная привычка к опасности вызывала лишь щемящую жалость.
Тамильский полицейский выругался и рванул края форменной одежды. Под ней обнаружилось взрывное устройство с мигающим красным индикатором. Он что-то громко прокричал на сингальском – слов было не разобрать, но, судя по интонации, концентрация матерщины в адрес чьих-то матерей зашкаливала.
— Цель! Одиночными! — Скомандовал офицер.
Солдаты четвертого батальона были тертыми калачами – и не такое видели. Охрану они выстроили в несколько эшелонов, создавая надежную зону отчуждения. Как только тамил дернулся в их сторону, бойцы внутреннего кольца, стоя на Хаммерах, открыли огонь из тяжелых пулеметов.
Ту-тух, ту-ту-тух…
Стрельба одиночными калибром 12,7 на 99 миллиметров – это как если бы плотник забивал гвозди кувалдой: избыточно, но крайне эффективно.
Пули разносили человеческое тело в клочья, разбрасывая ошметки в разные стороны. В последний миг смертник все же успел активировать детонатор. Грохнул взрыв…
Однако к этому времени толпа уже рассеялась, так что обошлось без серьезных жертв. Да и мощность заряда оказалась невелика.
— Мать твою… — Манштейн, судя по всему, не отличался кротким нравом. — Прервал мою речь и решил, что так легко отделается? Эй, двое, соберите то, что от него осталось, и отдайте собакам.
Как это часто бывает в кино, полиция прибыла к шапочному разбору. Здесь было так же: минут через семь-восемь подкатили части армии Шри-Ланки. Солдаты принялись разгонять зевак, а командовал ими полковник.
Для такого захолустья это был высший чин – откуда здесь взяться генералам? В конце концов, Каддафи тоже до сих пор полковник.
— Полковник Манштейн… — гость заискивающе улыбнулся. — Примите наши глубочайшие извинения. Мы обязательно во всем разберемся и дадим вам официальное объяснение!
— Пустое, — Манштейн вдруг усмехнулся. — После того как Велупиллаи Прабхакаран ликвидирован, будущее кажется вполне обнадеживающим. Ищите гниль в своих рядах не спеша. Если понадобится, мы подсобим.
Перед прибытием ему звонил Виктор.
Генерал распорядился помочь Шри-Ланке в разгроме «Тигров освобождения Тамил-Илама», но при этом наладить тесные связи. В планах была аренда порта под военную базу. До Золотого треугольника отсюда всего 1800 километров – идеальный форпост для будущей полномасштабной войны с наркотиками.
Только поэтому Манштейн проявлял такую выдержку.
Иначе он бы уже давно крыл их почем зря. Нашли, тоже мне, вояк.
Шриланкийский полковник вытер пот со лба. Видя, что иностранцы настроены столь благоразумно, он заметно расслабился и перешел к делу:
— Вы уничтожили Велупиллаи Прабхакарана… Могу я взглянуть?
— Разумеется, — Манштейн подвел его к грузовой платформе.
Велупиллаи лежал там с открытыми глазами. Даже в смерти его взгляд сохранял ярость матерого головореза.
Полковник сглотнул и испуганно отпрянул. Осознав, как жалко это выглядит со стороны, он неловко покосился на Манштейна.
— Не дрейфь, мертвецы не кусаются, — подбодрил его тот. — А если он вдруг решит воскреснуть, у моих парней есть гранатометы и даже артиллерия. Мы его повторно упокоим, будь он хоть самим дьяволом.
Собеседник закивал с поспешностью китайского болванчика.
На его лице просияла радость:
— Мы бесконечно благодарны вам за помощь в искоренении терроризма на Шри-Ланке. Не могли бы вы передать тело нам?
— Боюсь, это исключено. Можете использовать снимки для своей пресс-конференции, но сама голова отправится в Мексику. Его и всю его семью мы казним в прямом эфире. Террористические акты, которые они устроили в Мексике, крайне разгневали генерала. Надеюсь на понимание.
Вырезать всю семью?!
Неужели мексиканцы настолько свирепы?
Эти слова были произнесены вскользь, почти буднично, но от скрытой в них жажды крови по коже бежали мурашки. Кто бы ни услышал подобное, он невольно бы напрягся.
Полковник замялся – ведь тело лидера боевиков сулило огромные политические дивиденды. Но, встретившись взглядом с Манштейном, он не рискнул возражать и, нацепив улыбку, кивнул в знак согласия.
В конце концов, четвертый батальон воевал слишком эффективно… Уничтожить Велупиллаи, который терзал Шри-Ланку десятилетиями, всего за неделю – после такого любой призадумается.
Он утешал себя мыслью, что это не малодушие, а забота о мексикано-шриланкийской дружбе.
— И каковы ваши дальнейшие задачи?
— Преследование остатков «Тигров освобождения Тамил-Илама», — твердо ответил Манштейн. — Нам известно их примерное местонахождение. Там около четырехсот человек. Перебьем их всех и тогда вернемся домой. Мы оставим вам спокойную и мирную среду для развития.
Шриланкиец приободрился:
— Наши сухопутные силы, флот и авиация окажут вам любую поддержку!
Кто не жаждет мира? Кто не мечтает о покое? Кто посмеет пренебречь тишиной?
В конце концов, со Второй мировой войны не прошло и сорока лет.
Официальные власти Шри-Ланки немедленно объявили о гибели Велупиллаи Прабхакарана. Фотографии поверженного врага мгновенно разлетелись по национальным каналам.
За исключением Джафны, где находилось логово «Тигров», во всех остальных частях страны народ ликовал и взрывал петарды.
Организация, которая когда-то заявляла о борьбе с тиранией и стремлении к справедливости, давно превратилась в сборище демонов. За десять лет от их бомб погибло не менее полутора тысяч человек.
Как вы думаете, многие ли из простых людей питали к ним симпатию?
Три дня спустя.
Середина октября.
Мексиканское телевидение транслировало допрос! Прямо под открытым небом…
Над площадкой растянули транспарант: «Первый съезд правосудия!».
Внизу собралась толпа горожан, люди тянули шеи, пытаясь рассмотреть происходящее.
— Сеньор, не желаете места в первом ряду? Недорого, две тысячи песо, — к семье из трех человек, жаловавшихся на плохой обзор, воровато подскочил перекупщик и зашептал, показывая пальцы.
— Две тысячи песо? — Мужчина замялся. Дороговато, но любопытство брало верх.
— Не стоит, мы и отсюда все увидим, — жена потянула его за руку, качая головой.
— Да ладно тебе, я что, зря деньги зарабатываю?
Перекупщик поднял большой палец:
— Вот! Истинные слова мужчины. К чему все эти труды, если не тратить?
— Две тысячи за всех троих?
— Договорились!
Мужчина кивнул и протянул купюры. Торговец сгреб их с жадностью и предупредил:
— Сеньор, когда начнется, что бы вы ни услышали или ни увидели – не обращайте внимания, просто бегите потом, и всё.
Семья переглянулась. По спине пробежал холодок недоброго предчувствия.
Перекупщик, согнувшись, пошел напролом, словно разъяренный буйвол, ввинчиваясь в толпу и расталкивая людей локтями.
— Эй, не толкайся! Какого черта! Ты что, на пожар спешишь или твоего папашу прямо сейчас судить будут?! — Неслось со всех сторон.
— Проваливай! Не напирай!
Толпа недовольно гудела.
Но перекупщик уже вырвался вперед, расчистив пространство, и с силой втолкнул троицу в первый ряд. Затем он упер руки в бока и начал огрызаться на недовольных зрителей.
Ну и ну… Нелегко даются спекулянтам их деньги. Они еще и в перепалки вступать обязаны?
Семья густо покраснела. Требовать деньги назад было неловко, а взгляды окружающих заставляли их желать лишь одного – провалиться сквозь землю.
— Тишина! — К счастью, в этот момент высокопоставленный комиссар полиции с золотым дубовым листом на погонах поднес микрофон к губам.
— Собрание объявляется открытым! Вывести преступников!
Семьдесят с лишним осужденных в тюремных робах, с мешками на головах и в тяжелых кандалах, вышли под конвоем. Зрелище было гнетущим.
Многие в толпе почувствовали… страх.
В этом и заключался смысл действа. Одни только цепи на руках и ногах весили килограммов по пятнадцать.
— Пункт второй: оглашение приговора. Снять мешки!
Полицейские сорвали колпаки. Лица открылись: кто-то вызывающе задрал подбородок, кто-то понуро уткнулся взглядом в землю.
— Нарл Уайтман! — Выкрикнул комиссар. Крайний слева лысый мужчина в первом ряду вздрогнул, его веко предательски дернулось.
— Профессиональный киллер наркокартеля «Оргримм» из штата Пуэбла! В 1987 году убил мэра города Теуакан и всю его семью из семи человек. С особой жестокостью…
— В 1988 году замучил до смерти двоих туристов, отрезал грудь женщине и хранил ее в своем холодильнике в качестве трофея.
— В 1988 году…
— В 1999 году…
Список преступлений этого человека зачитывали минут десять. Нарл Уайтман стоял с высоко поднятой головой, всем видом показывая, что не боится смерти. Когда комиссар закончил, он выкрикнул с издевкой:
— Ошиблись! Там было еще десять человек! Я убил двести одиннадцать! Вы плохо считали!
По толпе пронесся ропот негодования.
Лицо комиссара на трибуне побагровело от ярости. Он демонстративно разорвал свиток с приговором и указал на Нарла пальцем:
— Забивание молотом!
Слова заставили присутствующих оцепенеть.
На сцену вышел полицейский ростом под метр девяносто, в маске. Гора мышц, в руках – массивный каменный молот. Когда он волочил его по настилу, раздавался скрежет, от которого зубы сводило.
— Что вы делаете?! Я требую достойной смерти!! — Закричал Уайтман.
Полицейский с размаху обрушил молот ему под колено. Нога вывернулась под немыслимым углом, осколок кости пробил кожу и выскочил наружу.
— А-а-а-а-а!! — Нарл зашелся в диком крике, рухнув на землю. Он попытался опереться на руки, но каменный набат тут же раздробил ему кисть.
Толпа синхронно охнула.
Брызги крови и осколки костей полетели в стороны…
Родители поспешно закрывали детям глаза, но те все равно норовили подсмотреть сквозь щели между пальцами.
Атмосфера мгновенно стала ледяной.
Как бы это сказать… Это было запредельно жестоко.
— Убейте меня! Убейте же!! — Орал Уайтман с налитыми кровью глазами. Решил поиграть в героя перед концом?
Но разве на этом всё?
Ни в коем случае.
Классический сценарий «Забивания молотом» подразумевал перелом всех конечностей, затем дробление костей спины, пробитие ребер и, наконец, финальный удар в голову. Обычно до конца никто не доживал – смерть наступала раньше от повреждения внутренних органов обломками ребер.
Так случилось и с Нарлом…
Хрясь!
Тело рухнуло, испустив дух. Ребра выпирали из грудной клетки, их острые края были измазаны чем-то вязким и темным.
Но дело нужно было довести до конца.
Последний удар!
Полицейский замахнулся и с присвистом опустил молот на голову покойника. Череп лопнул, как перезрелый арбуз.
На мгновение воцарилась тишина.
— Красава! Так их, ублюдков!! У-у-у-у! — вдруг истошно закричал мальчишка, сидевший на плечах у отца, и залихватски свистнул. Родители тут же зажали ему рот.
Тишина длилась еще секунду.
А затем грянули аплодисменты.
Хлоп-хлоп-хлоп…
— Да! Верно! Только так и надо кончать этих тварей!
На лице комиссара медленно расплылась улыбка. Видите? Народ одобряет.
Права человека? Достоинство?
Вы, наркопсы, этого не достойны.
Он прочистил горло:
— Кхм, следующий… Смит!
Услышав свое имя и насмотревшись на предыдущую расправу, преступник обмяк. Когда его волокли на середину, лицо его было белее мела.
Жур-р-р…
Штаны потемнели – он не сдержался и обмочился от ужаса.
Понимаете, в чем соль? Каково это – смотреть, как твоих предшественников одного за другим пускают в расход, и ждать своей очереди? Мука? Или… животный трепет?
Иногда умереть первым – это не проклятие, а величайшая милость.
— Расстрелять!
— Расстрелять!!
— Расстрелять!
С остальными обходились быстрее. Их ставили на колени и пускали пулю. Не в затылок – их заставляли смотреть, как свинец входит в грудь. Пуля слева, пуля справа, пуля в голову – чтобы уж наверняка.
— Следующие осужденные – члены одной семьи. Они оказывали содействие своему родственнику Велупиллаи Прабхакарану, главарю террористической организации, в организации нападений в штатах Сонора, Нижняя Калифорния и Мехико, что привело к многочисленным жертвам.
— По приказу генерала мексиканские войска ликвидировали Велупиллаи Прабхакарана на Шри-Ланке и захватили тридцать семь членов его семьи!
— Суд постановил:
— За совершение террористических актов, угрозу общественной безопасности, умышленные убийства, контрабанду наркотиков и пособничество, по совокупности преступлений… — комиссар поднял глаза на дрожащих от нечеловеческого страха шриланкийцев. — …Приговорить их к «Расчленению Хаммером»!
Когда прозвучал приговор, шриланкийцы не поняли сути, но толпа внизу взорвалась криками…
Люди переглядывались. Это было зрелище, которое невозможно пропустить.
В судебной системе Мексики этот вид казни уже официально закрепился. Режим Виктора был единственным, кто не только не смягчал, но и расширял перечень изощренных смертных казней. Разве что африканские полевые командиры могли с ним в этом потягаться.
Правозащитники уже не раз обрывали телефоны.
Ответ был коротким:
— Пшли вон!
Если такие смелые, почему не идете поучать янки?
В итоге комиссия ООН по правам человека несколько раз клеймила его за бесчеловечность и отсутствие демократии, призывая мировое сообщество к санкциям.
Но как только на горизонте замаячили МБР РС-12М «Тополь»…
Затихли США, прикусила язык Великобритания, смолкла Франция и закрыла рот Испания.
На смотровой площадке в двухстах метрах от места казни сидели Виктор и президент Куаутемок, оба с биноклями в руках.
Последний выглядел крайне возбужденным:
— В этот день Мексика возвращает себе достоинство. Убейте их – и тогда другие главари террористов, прежде чем пойти против нас, трижды подумают о последствиях. Если не за себя, то за своих близких побоятся.
Вырезать семьи под корень…
Даже американцы на такое не решались.
И Куаутемок целиком одобрял этот подход.
Виктор улыбнулся:
— Пусть усвоят: вражда с нами ведет к истреблению рода. Всех остальных родственников Велупиллаи Прабхакарана мы тоже найдем и зачистим. До единого.
Истребление «девяти колен» иногда действительно необходимо для острастки.
— Шеф прав, — Касаре, стоявший рядом, поднял большой палец и зааплодировал.
Окружающие тут же подхватили, расплываясь в улыбках.
— Генерал, вам звонок. Сеньор Дональд на проводе, — подошла секретарша Траудль Юнге и протянула трубку.
Все мгновенно смолкли.
Виктор откашлялся:
— Алло, добрый день, сеньор Дональд.
На том конце послышалось тяжелое, почти хриплое дыхание старика. Он внезапно спросил:
— Слушай, ты умеешь «подчищать хвосты» в бухгалтерии?
…??
— Я в счетах не силен.
— Да нет же! Мне нужно, чтобы ты кое-кого убрал. Этот человек держит гособлигаций США на три триллиона. Можешь его грохнуть?
Ну и ну… Убить кредитора, чтобы не платить по счетам?
Виктор опешил. Даже он, человек, для которого закон не писан, на мгновение потерял дар речи.