Глава 430: «Для милитариста олигарх – всего лишь сорняк!»
Кабинет на верхнем этаже Национального дворца.
Виктор задумчиво постукивал пальцами по столу, прижимая к уху телефонную трубку. На другом конце провода Дональд, министр обороны из Пентагона, вещал с нескрываемым пафосом:
— Ты перегнул палку. Люди с Уолл-стрит крайне тобой недовольны. Твоя охота на олигархов наделала слишком много шума.
— Полно тех, кто сбежал в Штаты и теперь поливает тебя грязью во всех новостях. Ты хоть понимаешь, как это бьет по твоей репутации? — Продолжал американец. — Американский капитал считает, что ты им не рад. Тебя называют тираном.
— Некоторые агентства уже внесли Мексику в список стран, непригодных для инвестиций! — Голос Дональда звучал почти отечески, с оттенком наставления:
— Если хочешь развиваться, тебе без них не обойтись.
Пальцы Виктора замерли. — Уолл-стрит? И что они о себе возомнили? — В его голосе сквозило ледяное пренебрежение. — Капитал – это пес. При двадцати процентах прибыли он оживляется. При пятидесяти – становится авантюрным. При ста – готов рискнуть головой, а при трехстах – попрет против любого закона, божьего или человеческого.
Он усмехнулся, продолжая:
— Пусть они знают, что я держу в руках топор, но от мексиканского рынка в сто сорок миллионов человек они никуда не денутся. Олигархи привыкли сидеть на облаках и плевать на тех, кто внизу. Что ж, я спущу их на землю и объясню: зарабатывать – пожалуйста, но власть и статус я даю сам. Только тогда, когда посчитаю нужным.
— То, что я не дал, брать нельзя! — Отчеканил Виктор. — Послушайте, сэр, США похожи на жирную свинью, которую ведут на заклание капиталисты, а Мексика – нет. Здесь капитал и олигархи – это и есть свиньи. Если мне станет скучно, я выведу парочку и пущу на мясо. Знаете, что я получил, пролив кровь тех одиннадцати семей?
Виктор говорил твердо, не допуская возражений:
— Я получил верность солдат и любовь народа. Я получил средства на восстановление инфраструктуры. А капитал… Дайте ему время, и он снова взойдет, как сорняк на поле.
Дональд на мгновение лишился дара речи от такой логики.
Выходит… для диктатора-милитариста капиталисты – это просто кормовая трава?
Старик хотел было возразить, сказать, что это чудовищно бьет по имиджу, но вовремя осекся. Какой, к черту, имидж? Сейчас образ Виктора укладывался в одно слово: «Псих».
И все же в его словах была доля истины. Капитал – это не человек и не организация, это форма существования. Пока есть люди, будет и капитал.
— Господин Дональд, в Мексике могут обойтись без олигархов, но без меня – никогда, — многозначительно добавил Виктор.
Старый министр обороны открыл рот, пытаясь найти аргументы, но его голос звучал уже не так уверенно:
— Но ты же не собираешься вечно использовать насилие по мере роста капитала?
— В чьих руках сила, в тех и деньги, а не наоборот, — отрезал Виктор. — Я скажу, что это белое – и оно станет белым. Скажу, что черное – будет черным. Если я заявлю, что ты разрушаешь рынок, значит, так оно и есть. А найти доказательства – дело нехитрое.
— Пока огонь не лизнул собственные пятки, капитал всегда надеется на авось, а не на единство. — И в этом он был прав.
Достаточно взглянуть на Индию, которая уже шестьдесят лет виртуозно доит иностранных инвесторов. Вспомнить хотя бы историю с «Водафон». Когда правительство почти проиграло в суде, они просто переписали закон задним числом. И что в итоге? Государство победило. И хотя после таких «стрижек» многие клянутся не иметь дел с Дели, поток инвесторов не иссякает. Все знают, что лезут в выгребную яму, но все равно прыгают.
География Мексики такова, что вести бизнес в Северной Америке в обход нее невозможно. Особенно теперь, когда Виктор расширил порты. В Северной Нижней Калифорнии вместо трех океанских терминалов стало восемь, и планировалось создание свободных экономических зон.
Разгружай товар, заполняй одну бумажку и не плати пошлин – всё ради развития округи. Желающих будет хоть отбавля.
Дональд понял, что Виктор настроен идти до конца и переубеждать его бесполезно. — Ладно, делай как знаешь. Когда уляжется пыль после выборов, мы вернемся к обсуждению американо-мексиканских отношений.
Виктор вскинул бровь:
— Дела у Республиканской партии в последнее время идут неважно…
Под натиском четы Клинтон они сдавали позиции по всем фронтам. Сильных кандидатов почти не осталось, а единственный достойный претендент валялся в госпитале – поговаривали, вчера вечером его снова рвало кровью.
— Политика – это искусство компромисса, — после паузы произнес старый министр. — Но как бы там ни было, кресло главы Пентагона останется за мной.
Виктор усмехнулся:
— Что ж, удачи тебе.
Положив трубку, он погрузился в раздумья. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь его дыханием. После покушения на мэра Хэмптона в Вирджинии все ждали масштабных бунтов и волны атентатов, но некая «тайная сила» сумела удержать ситуацию в узде.
Похоже, обе партии в США пока сохраняли остатки благоразумия.
Впрочем, Виктору было плевать, кто займет Белый дом. Хотите мира – будет мир. Хотите войны – я пойду ва-банк.
Если я не получу свою долю пирога, я просто переверну стол!
Резкую тишину разорвал настойчивый звонок телефона.
— Слушаю, — ответил он.
— Генерал, это Хорейшо. Свежие сводки: бронетанковый корпус Хайцинта фон Штрахвица уже занял штат Морелос и взял штурмом столицу, Куэрнаваку.
Виктор замер:
— Что?! — Он вскинул взгляд на настенные часы. Стрелки замерли на 15:32.
Шесть часов? За шесть часов захватить целый штат, начиная с девяти утра? — Да ты шутишь!
Морелос, конечно, невелик – чуть больше четырех тысяч восьмисот квадратных километров, размером с приличный китайский город, но взять его за шесть часов казалось фантастикой. Им что, на дорогу время не понадобилось? Или сопротивления не было вовсе?
— Данные подтверждены? — Переспросил он.
— Так точно. Воздушная разведка докладывает: Куэрнавака взята. Местное ополчение численностью в шестьсот человек бежало на юг. Жители на улицах бьют в барабаны и приветствуют войска.
Голос Виктора потеплел, на лице расплылась улыбка:
— Хорошо! Блестящая работа. Шесть часов на целый штат – это подвиг. Передай командиру Штрахвицу: когда вернется, я лично устрою прием в его честь.
— Будет исполнено!
Виктор поднялся, подошел к карте. С падением Морелоса Мехико мог больше не опасаться стать передовой. Уровень безопасности города резко возрос.
Подбоченившись, он прикурил сигарету и с силой хлопнул ладонью по южным штатам на карте. В его глазах читалась абсолютная уверенность – уверенность человека, который держит судьбу за горло. Войска, получившие щедрое жалованье, действительно знали свое дело.
На самом деле генерал Хайцинт фон Штрахвиц и сам был немного ошарашен. Он гнал свой корпус вперед, но, решив, что танки в условиях Альтиплано движутся слишком медленно, приказал заместителю Курту Книспелю замыкать колонну. Сам же, обойдя укрепленные пункты, с одним полком рванул прямиком на Куэрнаваку. Дорога оказалась чистой, ни одной засады. И когда он подошел к городу, его взору предстала невероятная картина.
Сотни людей высыпали на главную дорогу, размахивая портретами Виктора и выкрикивая приветствия. Над толпой реяли заранее заготовленные транспаранты: «Горячо приветствуем правительственные войска в Куэрнаваке!» и «Да здравствует генерал Виктор!»
Кто-то даже бросал цветы на капот головного джипа…
Народ встречал «освободителей» хлебом-солью.
— Генерал, генерал… — Когда Штрахвиц вышел из машины, его адъютант нервно сжимал автомат, озираясь по сторонам. Вдруг к генералу подбежал старик и, рухнув на колени, истошно закричал, припадая к пыльной земле:
— Почему вы только сейчас пришли?!
— Если бы вы пришли раньше, моего сына не забили бы до смерти эти проклятые наркоторговцы!
Адъютант заслонил Штрахвица, но генерал, видя рыдающего старика, почувствовал, как сжалось сердце. Он мягко отстранил охранника и наклонился, чтобы помочь мужчине подняться. И тут же вздрогнул – под пальцами были не руки, а обтянутые кожей кости. Словно две сухие бамбуковые палки.
Штрахвиц огляделся. Лица людей вокруг были землистого цвета.
— Генерал! — Продолжал причитать старик. — Нам было так горько… Эти твари не считали нас за людей. Они заставили нас выкорчевать все посевы и сажать свою отраву, а на еду им было плевать! На каждую семью давали по мешку кукурузы в две недели, меньше пятнадцати килограммов!
Старик рыдал, показывая на пальцах:
— Мой внук родился три дня назад и умер от голода… Он весил меньше двух с половиной килограммов! А мою невестку заставили везти наркотики… Они вскрыли ей живот живьем, выкинули органы и забили пустоту дурью! О-о-о!!
Он забился в истерике, колотя себя в грудь, едва не теряя сознание:
— Сына убили у меня на глазах… Отрезали голову и бросили мне в руки!
(Запись основана на реальных показаниях беженцев из Гватемалы).
Штрахвиц и его солдаты молчали. У бывалых вояк по спине пробежал холодок. Этот «Город вечной весны», расположенный всего в восьмидесяти пяти километрах от Мехико, жил в таком кошмаре? Юг превратился в филиал ада на земле.
Социальная пирамида здесь была извращена до предела: наркоторговец, затем чиновник, потом обыватель, и в самом низу – беженец, из которого нечего взять.
Местное ополчение было не более чем частной армией картеля. Стоило жареному припечь, как они подхватили своих хозяев и дали деру.
Штрахвиц помог старику встать, заботливо отряхнул пыль с его коленей и, обернувшись к толпе, вскочил на подножку «Хаммера». — Слушайте меня! Я знаю, через что вы прошли. Будьте уверены: эти сукины дети, эти наркоторговцы, ответят за всё! Мы их в нужниках перетопим!
— Можете спать спокойно, пришли войска генерала. Больше никто не посмеет помыкать вами. Поль, раздай людям все наши запасы еды!
Адъютант опешил, открыл рот, но, увидев взгляд командира, лишь коротко бросил:
— Есть!
— Малыш, на, ешь, — молодая женщина-санитар достала из рюкзака две сосиски и плитку шоколада. Она протянула их костлявому ребенку, стоявшему поодаль.
Мальчик был замурзанный, по лицу размазаны слезы и грязь. Он стоял босиком – типичный маленький нищий, в котором нет никакой «ценности». На дворе стояла осень, а на нем была лишь ветхая рубашонка. Он испуганно жался к стене, не понимая, что происходит.
Когда перед ним появились сосиски и шоколад, он поднял глаза. Солнце за спиной девушки слепило его, превращая ее лицо в сияющий нимб.
Мальчик облизнул губы и растерянно посмотрел на соседей.
— Бери, не бойся.
Санитарка сама вскрыла упаковку и вложила еду ему в руки. Подумав, она достала из сумки красный шарф и, несмотря на испуг ребенка, обмотала его вокруг шеи, а затем стерильной салфеткой стерла грязь с его щек.
Увидев чистое, детское лицо, она удовлетворенно кивнула:
— Впредь старайся быть чистым. Жизнь может быть дерьмовой штукой, но пока ты жив, в ней есть смысл и будущее, понимаешь?
Она потрепала его по голове и с улыбкой зашагала прочь.
— Ты… как тебя зовут? — Вдруг крикнул ей вслед мальчик.
— Смотри сюда. Мы – армия народа, — она указала на свою нарукавную повязку.
Мальчик понимающе кивнул, хотя вряд ли что-то осознал. Он и сам не знал, зачем здесь стоит. Сосед сказал: «Иди встречать правительство, там дадут пожрать», вот он и пришел.
Но этот красный шарф…
Он так вкусно пах.
Ребенок проводил войска взглядом. В его маленьком сердце было посеяно зерно. Когда он вырастет, он обязательно… обязательно найдет её.
…
Мерида. Юкатан. Национальный дворец.
Телефон на столе Артуро Десены разрывался от звонков.
— Что?! Морелос пал? Ничтожества! Трусы! Где было ополчение? Где полиция? Где вооруженные отряды? Как они позволили им просто зайти в мэрию?! Губернатора – расстрелять! Немедленно расстрелять!
Грохот! Он в ярости швырнул трубку. Лицо Артуро посинело от гнева, губы мелко дрожали. Сегодня всё шло наперекосяк.
С самого утра звонки приносили одну и ту же весть: правительственные войска нападают, и… всё.
На вопрос «как дела?» подчиненные блеяли о чудовищном огневом превосходстве противника и о том, что позиции потеряны.
Артуро Десена прекрасно знал цену этим словам. Они просто сбежали.
На мгновение он порывался отправить туда своих «Лос-Зетас», но тут же заколебался. Это была его личная гвардия, основа его власти. Если их перебьют на передовой, что тогда? Как он будет делить власть с другими?
Ублюдки из семьи Абрего, заправляющие в Картеле Залива, тут же вцепятся ему в глотку.
Проклятье, какая головная боль.
— Сэр… — Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошли «заместитель министра обороны» и «министр иностранных дел» Южного правительства Энрик Винисиус. Увидев разбросанные по полу бумаги, он лишь многозначительно прищурился.
— Что еще? — Рыкнул Десена.
— В Канкуне снова напали на туристов. На этот раз убита пара из Филиппин. Местная торговая палата в ярости, они требуют наказать виновных, иначе бизнес окончательно загнется.
— Твою мать! — Выругался Артуро.
В Канкуне завелся какой-то маньяк, а у местной полиции не хватало мозгов его поймать. Сброд из уличных банд – какие из них сыщики? Даже осведомители картеля разводили руками.
Убийца словно возникал из ниоткуда и исчезал в никуда. Туристическая отрасль Канкуна была при смерти – это было уже восьмое убийство иностранцев.
— Найдите любого козла отпущения и расстреляйте. Объявите, что убийца пойман. Поищите в трущобах, там такого добра навалом.
Энрик Винисиус кивнул:
— И еще… на улицах стало слишком много бездомных…
— Ты и об этом собираешься мне докладывать? — Грубо оборвал его Артуро. — Если они тебе мозолят глаза, пригони бульдозер и сровняй их с землей!
Терпение его лопнуло. Он плюхнулся в кресло и потянулся за сигаретой. Но день явно не задался – зажигалка упорно не давала искры. В бешенстве он швырнул ее в стену, та взорвалась с громким хлопком.
Охрана, услышав шум, ворвалась в кабинет:
— Сэр!
— Вон! Пошли вон отсюда!
Телохранители переглянулись и посмотрели на Энрика. Тот едва заметно кивнул, и люди медленно вышли.
Несмотря на внешнюю решительность, Артуро был человеком крайне нестабильным и импульсивным. Бывший прокурор, ставший наркоторговцем, при малейшей трудности умел только орать. Ничтожество!
Энрик презирал его в глубине души, но на лице сохранял маску смирения. Он наклонился, собирая бумаги:
— Сэр, я в курсе ситуации в трех приграничных штатах, но, на мой взгляд, это не так уж плохо.
Артуро уставился на него налитыми кровью глазами.
Толстяк Энрик продолжал вкрадчиво:
— Посудите сами. Куэрнавака всего в восьмидесяти пяти километрах от Мехико. Мы уступаем Северной Армии в огневой мощи. Держать там крупные силы – значит подставлять их под удар и нести огромные потери.
— К тому же, там везде люди Картеля Залива, нам туда не просунуться. Потеря этих территорий ударит в первую очередь по карману Джорджии и его клики. Мы-то оттуда всё равно ни песо налогов не видели.
Артуро нахмурился, в нем боролись гнев и сомнение:
— Но Виктор явно метит на юг. Заняв эти три штата, он получает открытый путь. Скоро он будет здесь.
— А вот тут я не согласен, сэр. Война в этом году идет слишком интенсивно. Снабжение Виктора – его слабое место. Да, он обчистил пару олигархов, деньги у него есть, но и расходы колоссальные.
Энрик принялся методично анализировать ситуацию:
— Я полагаю, они остановятся. Им нужно закрепиться. Мы потеряли три бесполезных штата, не более того. Сейчас важнее всего убрать Джорджию. Как только он исчезнет, остальные наркобароны присягнут вам. Юг станет вашим безраздельно, и тогда мы соберем силы для решающего удара.
— Еще неизвестно, чья возьмет! Настоящая победа – это последняя победа. А если вас беспокоят танки северян, мы заминируем границы. Десять тысяч, сто тысяч, миллион мин – это задержит их на годы.
План был дьявольским и жестоким. О мирных жителях никто и не вспомнил.
Артуро Десена, окончательно сбитый с толку своим «советником», призадумался. А ведь в этом что-то есть.
Грудь его слегка расправилась, гнев начал утихать.
— Ты прав! Когда Джорджия летит в Таиланд?
— Послезавтра. План остается в силе: встреча на восточном берегу реки Чаупхрая в Бангкоке, в кофейне. Там он должен пересечься с людьми Чжан Цифу из Мьянмы, чтобы обсудить транзит товара.
У Чжан Цифу был и другой псевдоним – Кун Са.
Глаза Артуро недобро блеснули:
— Слейте информацию в Управление ООН по наркотикам и преступности и отправьте наших людей. Если его не повяжут копы, пусть наши прикончат его на месте!
Он больше не мог ждать. Половина страны уже под Виктором, а он всё еще вынужден делить власть с Джорджией. Хватит. Хозяин должен быть один.
История учит: в стае не бывает двух вожаков. Любая организация рано или поздно приходит к внутренней резне.
— Не обессудь, Джорджия, — прошептал Артуро, сузив глаза.
Энрик, стоя рядом, едва сдерживал торжествующую ухмылку. Убивайте друг друга, грызитесь… А я подожду, пока вы оба не издохнете, и заберу всё себе. Власть, построенная на предательстве, обречена.
…
Шри-Ланка. Коломбо. Международный аэропорт.
Динь-дон!
Над терминалом разнесся голос диспетчера:
— Уважаемые пассажиры, по независящим от нас обстоятельствам аэропорт временно закрыт. Все рейсы отменены. Для вашего удобства подготовлены отели и питание. Пожалуйста, следуйте за персоналом. Приносим свои извинения.
Сообщение повторили на английском.
Коломбо – город туристический, в зале было полно иностранцев. Услышав новость, толпа недовольно загудела.
Какой-то индус начал яростно пихать сотрудника аэропорта, выкрикивая что-то на повышенных тонах. Персонал пытался хоть как-то утихомирить людей.
— Мне нужно домой! Сейчас же! Найдите мне самолет, это приказ! — Внезапно завизжала женщина в темных очках. — Мой отец – президент корпорации «Ханджин»!
Сопровождающие ее люди стыдливо помалкивали.
Топ-топ-топ!
В зал ожидания ворвался отряд вооруженных солдат во главе с местным подполковником. Он, услышав вопли кореянки, недобро посмотрел в ее сторону:
— С этого момента аэропорт под военным управлением. Прошу всех следовать инструкциям…
— Проклятье!
— Ты, свинья, асси-ба! Гони самолет, я возвращаюсь в Корею, ноги моей больше не будет в этой дыре! — Женщина, называвшая себя дочерью президента корпорации, кинулась на офицера. От нее разило алкоголем, и она, словно базарная хабалка, попыталась вцепиться ему в лицо.
Подполковник уклонился. Другие корейцы бросились ее оттаскивать, рассыпаясь в извинениях, но та продолжала орать:
— Отец сотрет тебя в порошок!
Офицер лишь хмыкнул и с размаху влепил ей пощечину, от которой та отлетела на пол. Он пнул ее в голову, выхватил у солдата винтовку и прикладом обрушил удар на ее макушку.
— Страна, построенная на американских базах, еще будет тут вякать!
— «Ханджин»?
— Да мне плевать, я – ланкиец!
После пары ударов голова девицы превратилась в кровавое месиво.
— Асси-ба! Генерал, генерал, не надо! — закричали корейцы, но их тут же сбили с ног солдаты и начали избивать прикладами.
Подполковник обвел зал тяжелым взглядом, задержавшись на индусе. Тот втянул голову в плечи.
— Есть еще недовольные?
В ответ – гробовая тишина. Вот так-то. По-хорошему не понимаете, значит, будете понимать через боль.
Ву-у-у-ум!
Пассажиры услышали тяжелый гул двигателей. Прильнув к окнам, они увидели, как сквозь облака пробиваются самолеты.
Они не были похожи на гражданские лайнеры – пузатые, серые гиганты.
— C-130! Это «Геркулесы»! — Воскликнул кто-то. — Сколько их!
Все завороженно смотрели на небо. Ребенок начал считать:
— Один, два, три…
Мать тут же зажала ему рот.
Так вот зачем ввели военное положение. Американцы прибыли на Шри-Ланку? Зачем они здесь?
Некоторые тайком достали камеры. Видя, что солдаты не препятствуют, они осмелели.
Под управлением диспетчеров с башни «Геркулесы» один за другим садились на полосу.
Когда люк открылся и внутрь ворвался свет, Эрих Манштейн глубоко вздохнул. Прошло чуть больше суток, а казалось – вечность. В самолете пахло отвратительно.
— Так, выходим по порядку. Всем надеть маски. Проверьте, сняты ли знаки различия.
Таково было требование ланкийских властей. Огласка того, что иностранные войска помогают подавлять террористов, им была не нужна. Пусть мир гадает, кто это. Так лицо сохранить проще.
Умные головы, ничего не скажешь.
Туристы в терминале наблюдали, как из самолетов выходят люди в балаклавах и камуфляже без опознавательных знаков.
А в это время в туалете аэропорта, за запертой дверью, кто-то пристально следил за десантом сквозь узкую щель. Человек поднял телефон и набрал номер.
— Алло.
— Мексиканцы прибыли!
…