Глава 415: «Ты не хочешь по-хорошему – другие сделают это за тебя!»
— У-у-у-у-у! — Надрывались сирены.
Мехикали, штат Нижняя Калифорния.
Четыре или пять машин, оглашая окрестности воем, прорезали утреннюю тишину улиц.
Этот пронзительный звук заставил многих прохожих замереть на месте. Из переулка выскочили двое подростков в шортах и шлепанцах; один из них на ходу чистил зубы, и его рот был полон белой пены.
— «Форд Экспедишн»! — Крикнул тот, что помладше, указывая на головную полицейскую машину, а затем принялся перечислять остальные, как по списку. — «Тойота Ленд Крузер», «Хаммер H2»…
Выбежавшие следом родители с недоумением взирали на процессию.
— Странно, неужели в Мехикали стряслось что-то серьезное? С чего бы им посылать «особую полицию»?
Полиция здесь тоже считалась частью вооруженных сил – карательным органом. В такой стране, как Мексика, порядок не наводится в одночасье, но и армию по любому поводу дергать не пристало. Поэтому в недрах ведомства была создана «особая полицейская рота», сокращенно SDU. На их эмблеме красовалось клыкастое существо с огромными глазами – Тлалок, бог из ацтекских мифов.
Костяк подразделения составили две роты, переведенные из спецназа SWAT Национальной гвардии, к которым добавили двадцать ветеранов, отсеявшихся из 141-го отряда спецназа СВ. Так появилась эта рота.
Обычно они не выезжали по пустякам.
А если уж и им становилось не по зубам…
Тогда они просто передавали армии координаты.
В конце концов, для поддержания порядка нужен адрес, а для борьбы с терроризмом достаточно координат.
Колонна затормозила у входа в самый большой собор Мехикали. «Форд Экспедишн», лихо крутанувшись, перегородил ворота. Из машины вышел мужчина в черной форме с тяжелым, пронзительным взглядом.
Шеф полицейского участка Мехикали: Вольф-Хайото Бернрих Харт Фриц Герман фон Герльдорф!
Имя у него было поистине бесконечным…
Следом за ним высыпали около двадцати спецназовцев в полном снаряжении, в масках, с пистолетами-пулеметами MP5 в руках и гранатами на поясах. И двое в очках… священники?
— Оцепить всё. Даже муха не должна пролететь, — скомандовал шеф Вольф, и бойцы взяли собор в кольцо.
Поправляя перчатки, он с гордо поднятой головой вошел в храм. Навстречу ему, встревоженный шумом, выбежал кардинал Хуан Сандоваль – глава епархии всей Нижней Калифорнии и будущий кандидат в Папы Римские.
— Господин офицер, что всё это значит?
— Где тут ваш Иисус? Пусть выйдет и распишется. Его заведение закрывается за работу без лицензии, — Вольф достал из-за пазухи скомканный лист бумаги и швырнул его Хуану Сандовалю. — Приказ правительства Мексики: опечатать собор Мехикали, выдворить духовенство из страны. Теперь здесь распоряжаются вот эти люди.
У Хуана Сандоваля челюсть задрожала от ярости. Он перевел взгляд на двоих мужчин в пасторских сутанах и рявкнул:
— Церковь вас не назначала! Я не получал никаких распоряжений из Ватикана!
— Мы не из Ватикана. Мы представляем мексиканскую церковь «Святого Господа». Отныне вера в Мексике – наша забота, — мягко ответил один из мужчин, поправляя очки.
— Вы хотите создать новый престол? Это невозможно! Три миллиарда верующих по всему миру не признают вас, и государства не признают! Вы идете против воли Господа! — Гневно выкрикнул священник, стоявший за спиной кардинала.
Вид у него был такой, будто он прямо сейчас готов объявить крестовый поход.
— Мы тоже хотим, чтобы всем было хорошо, но ваш Папа явно не желает с нами считаться. Какой тогда смысл? Пойдем разными путями. Теперь каждый сам по себе. Если вам что-то не нравится – терпите. Или попросите вашего Иисуса спуститься и переговорить с нашим боссом.
Шеф Вольф махнул рукой, и его люди бросились внутрь, вышвыривая клириков. Кое-кто из священников пытался протестовать, но спецназовцев это только раззадоривало – они только и ждали повода.
Парни из «особой полицейской роты» не церемонились. Один удар прикладом – и святой отец на полу, после чего его, как дохлую собаку, волокли к выходу.
Кардинал Хуан Сандоваль тоже получил весомую оплеуху. Если ты не хочешь вести себя достойно – другие сделают это за тебя.
Когда это с ним так обращались?
Он же кардинал!
Кандидат в Папы, человек, который в Европе и Америке мог мановением руки вызывать бури. Даже земные законы не имели над ним власти. Как вообще такое могло произойти?!
— Господи! Открой очи Свои и узри страдания верных Твоих! Покарай этих безбож…
Договорить Хуан Сандоваль не успел. Вольф выхватил MP5 у ближайшего бойца, передернул затвор и всадил в него очередь.
Десятки пуль превратили кардинала в решето.
Тело рухнуло на пол.
В соборе мгновенно воцарилась тишина.
— Не хотите уходить по-хорошему – не уходите вовсе. Разрубите его и скормите собакам. А вы… — шеф Вольф обвел выживших жутким взглядом. — Думаете, я не знаю, сколько грехов на вас висит здесь, в Мексике? Что вы из себя строите, ублюдки?
Он снова махнул рукой:
— Вывести и расстрелять.
— Слушаюсь, сэр! — Гаркнули бойцы.
Крепкие парни потащили священников прочь. Те, наконец осознав реальность, зашлись в рыданиях; слезы текли по их щекам в три ручья.
Вольф прикурил сигарету, поднял голову к распятию и, шумно отхаркнув, метко плюнул прямо в лицо Иисусу.
Обернувшись к своим «пастырям», он похлопал их по плечам.
— Времена изменились. Передайте Иисусу: пусть в следующий раз активнее вступает в партию, а то карьеры ему не видать.
Священники подобострастно заулыбались, провожая его до дверей.
— Учитель, нам теперь как быть – сначала молиться или сначала флаг поднимать? — Нерешительно спросил тот, что помоложе.
— Сначала славить Виктора.
…
Инцидент в Мехикали не был единичным – по всей Мексике прокатилась волна изгнания ватиканских священников.
В Гвадалахаре местный епископ наотрез отказался уходить. Вооружившись невесть откуда взявшимися стволами, он и еще двадцать клириков забаррикадировались в соборе, призвав на помощь паству. Более пятидесяти верующих встали плечом к плечу с ними.
Что ж…
Местная полиция просто запросила поддержку армии.
Подкатили две самоходные гаубицы 2С3 и прямой наводкой шарахнули по собору.
Отправили всех прямиком на небеса.
Все семьдесят человек оказались кремнями – никто и звука не издал.
От собора с вековой историей осталась лишь пыль.
В народе это прозвали «кровавой бойней в Гвадалахаре».
Но это событие показало и другое…
Правительство Куаутемока всё крепче сжимает бразды правления! Мексиканцы быстро поняли, кто в доме хозяин.
Однако действия властей привели Рим в ярость. На площади Святого Петра зазвонил колокол. Обычно его звон возвещает об избрании нового Папы, но теперь он созывал верных.
На площади собралась толпа – не сказать чтобы огромная, но внушительная, тысяч десять, включая туристов.
Такую сплоченность можно увидеть разве что в Европе. В древнем Китае подобное пресекли бы в зародыше – восстание Желтых повязок тоже ведь началось с религии.
Папа в белоснежном одеянии вышел на балкон и заговорил в микрофон:
— Мы молимся за наших братьев и сестер, павших от рук Виктора! Да упокоятся они в лоне Господнем!
— Мы выражаем негодование в связи с преследованием духовенства! Виктор и его правительство – это сборище врагов рода человеческого! Это живое воплощение Гитлера!
Он метал громы и молнии с высоты своего балкона.
Виктор, наблюдавший за этим по телевизору, лишь усмехнулся.
— И это всё? А я-то думал, он запустит по нам межконтинентальную баллистическую ракету прямо из Ватикана.
Касаре, стоявший рядом, громко рассмеялся, отчего его двойной подбородок затрясся.
— Будь у Ватикана ракеты, правительство Италии давно бы превратилось в правительство Германии.
— Эта опухоль просто омерзительна. У нас ведь есть компромат на их священников? Выбрасывайте его в сеть. Поглядим, кто тут на самом деле верный слуга Сатаны.
— Будет сделано.
— Впредь за религией нужен строгий надзор. Особенно прижать секты. Любой, кто не зарегистрирован в управлении по делам религий – мишень. Нам не нужна рыхлая федерация, только жесткая централизация спасет Мексику!
— Свобода – это не вседозволенность.
Светское и религиозное всегда сталкиваются. Посмотрите на историю Ближнего Востока: страны, вставшие на путь секуляризации, добивались процветания, но религиозные фанатики всегда были недовольны.
Они всеми силами стараются затянуть общество назад. И к чему это ведет?
Обратно в феодализм!
Женщинам нельзя показываться на людях? Какое дремучее средневековье – женщины удерживают половину неба!
Мексика, конечно, до такого не дошла, но здесь восемьдесят восемь процентов населения – католики, пять с лишним процентов – протестанты, остальные – либо иноверцы, либо атеисты.
Официально государственной религии нет, но католичество доминирует.
Духовенство привыкло к привилегиям.
Раньше это работало. Но теперь пришло новое правительство, и единственная привилегия, которую оно может даровать – очередь из «Гатлинга».
На бумаге правит Куаутемок, но за ниточки дергает Виктор…
Религиозные экстремисты опасны. Нельзя давать им почву под ногами.
— Ропот слышен, но ситуация под контролем, — доложил Касаре. Заметив одобрительный кивок босса, он выключил телевизор и, помедлив, спросил:
— Шестнадцатого числа – День независимости Мексики. Будем проводить торжества?
— Что говорит разведка?
— По их оценкам, уровень безопасности низкий. Велик риск провокаций. Кто-то обязательно воспользуется моментом, чтобы устроить беспорядки. Не рекомендуют проводить.
— Но это один из главных праздников страны. Если мы его отменим, люди не поверят новому правительству. Это ударит по нашему имиджу.
— Сколько осталось дней? — Виктор подошел к окну с сигаретой в руке.
— Одиннадцать.
— Времени в обрез, но нам хватит. Повысить уровень безопасности по всей стране. Временно закрыть границы. В каждом районе провести проверку документов и перепись мигрантов. Армии – режим полной боевой готовности. Перебросить два полка Первой дивизии морской пехоты в Мехико, перекрыть въезды и выезды. В центре города – поголовная регистрация за одну ночь.
— Всех, у кого нет регистрации или документов, вышвырнуть за пределы центральных районов Мехико.
— Пусть Куаутемок пригласит послов. Это наш первый День независимости, он должен быть безупречным.
— А парад?
— Пригнать тридцать вторую ракетную бригаду. Плюс один полк из 5-й дивизии морской пехоты Гудериана. И пусть третья авиаэскадрилья пройдет над городом. Этого будет достаточно.
Один полк – это четыре тысячи штыков.
Касаре почувствовал груз ответственности – сроки были нереальными.
Но он согласился.
Перед маховиком государственной машины любое сопротивление превращается в пыль.
Нет ничего невозможного, есть только отсутствие желания.
Обсудив дела, Касаре вдруг замялся:
— Босс, завтра у меня день рождения. Не заглянешь к нам на ужин?
Виктор удивленно вскинул брови.
— Тебе уже тридцать два стукнуло?
— Ага, тридцать второй пошел. Глазом моргнуть не успел, как полжизни пролетело, — простодушно улыбнулся Касаре.
Разница в возрасте у них была всего два года, причем Касаре пришел в тюремную систему раньше Виктора.
— Тогда тебе пора подумать о семье. Завел бы ребенка, рос бы вместе с Цезарем. В будущем помогли бы строить новую Мексику.
Это было сказано вскользь, но Касаре замялся еще сильнее.
— Я тут познакомился с одной… Завтра она тоже придет. Хочу, чтобы ты на нее глянул. Если не одобришь – я с ней сразу завяжу.
Виктор опешил, а затем расхохотался и хлопнул друга по плечу.
— И кто она?
— Актриса.
Вот оно как…
Лицо Виктора на миг окаменело, но, увидев надежду в глазах названого брата, он махнул рукой:
— Ладно. Мужчина должен выбирать красавиц, иначе ради чего мы так вкалываем? Завтра приду, посмотрю.
Касаре радостно закивал.
— Тогда я за работу, босс!
Виктор проводил его улыбкой, но как только дверь закрылась, он вернулся к столу и, нахмурившись, снял трубку красного телефона.
— Ко мне Джорджа Смайли. Живо.
Не прошло и двух минут, как шеф «Тринадцати телохранителей» вошел в кабинет.
— Генерал.
— Касаре крутит с какой-то девчонкой. Проверяли ее? — Без обиняков спросил Виктор.
— Проверяли, — невозмутимо ответил Джордж Смайли. — Хейлир Ярвис, француженка, девятнадцать лет, модель «Виктория Сикрет». Биография чистая. Окончила Французскую высшую школу моды. Из родни отец и младший брат; мать умерла семь лет назад от болезни. Наши люди сверили ДНК – они действительно родственники.
— Отец – инженер-автомобилестроитель.
— Брат учится в старшей школе.
— У них есть еще семнадцать дальних родственников, в частности… — Смайли не зря ел свой хлеб; память у шефа разведки была феноменальной, и он выложил всё как на духу.
— Мы поставили её досье на высший приоритет контроля.
Виктор медленно кивнул. Заняв этот пост, он стал подозрительным: любое новое лицо в окружении вызывало у него тревогу.
Впрочем, это участь любого правителя. Когда-то давно «Отец народов» принимал Хо Ши Мина; тот просил помощи, но получил отказ. На прощание Хо Ши Мин попросил автограф, как преданный фанат.
Но стоило гостю уйти, как Сталин велел Берии выкрасть листок обратно – побоялся, что подпись используют в каких-нибудь махинациях.
На такой высоте даже за твои испражнения начнется борьба.
— Касаре, конечно, дает. В тридцать два года нашел девятнадцатилетнюю модель. Старый козел решил полакомиться молодой травкой, — усмехнулся Виктор.
Джордж Смайли лишь вежливо улыбнулся в ответ. Генерал мог подшучивать над другом, но подчиненному лезть в это не стоило.
— Подготовь подарок. Завтра у него день рождения, не скупись.
— Будет сделано.
— Что там с Амином, которого я тебе поручил?
— Департамент информации уже отправил людей, скоро должны быть новости, — ответил Смайли. Ему и самому было жутко интересно: откуда генерал узнал, что этот «мясник» прячется в Джидде?
Неужели у босса есть тайный канал связи, о котором он не знает?
Неужели генерал не доверяет даже ему? Нет, вряд ли… Не стоит накручивать себя.
— Ладно, иди. И за этой француженкой приглядывай получше.
Когда Джордж Смайли ушел, Виктор долго смотрел вдаль, погруженный в свои мысли.
…
Трущобы Чимальуакана.
После взятия 6-го квартала Гудериан приказал приостановить наступление.
Войска просто перекрыли все основные выходы.
Шел третий день, пятый, седьмой…
В сточных канавах выпили всю воду.
Крысы в панике метались по углам, их шерсть потускнела и свалялась.
Люди падали прямо на ходу, заходясь в судорогах, и быстро затихали навсегда.
В конце концов, оборона дрогнула.
9-й квартал, 11-й, 12-й, 14-й…
На седьмой день сдались более двадцати кварталов.
Бандиты стояли на коленях – обессиленные, распухшие от голода и жажды. Когда 5-я дивизия вошла внутрь, она почти не встретила сопротивления.
Лишить врага воды – старый и жестокий прием.
Без патронов можно драться врукопашную, но без воды ты и шагу не ступишь.
Сколько людей ежегодно гибнет в мексиканских пустынях? Человек велик в своих помыслах, но ничтожен перед лицом природы.
В штабе гарнизона на юго-западной стороне площади Конституции царила приподнятая атмосфера.
Победа была близка; застарелый грибок Чимальуакана вот-вот должен был быть вытравлен окончательно.
Раздался стук в дверь.
Заместитель командира дивизии Луиджи Кадорна с папкой в руках и мрачным лицом вошел в кабинет Гудериана. Внутри на диване уже сидел другой заместитель – Дуглас Хейг; попыхивая сигаретой, он лишь пренебрежительно хмыкнул при виде вошедшего.
Отношения у них не ладились.
Дуглас Хейг видел в коллеге конкурента, посягающего на его власть. К тому же Хейг был твердолобым консерватором и в гробу видал все эти новые военные теории. Его кредо было простым: «В узком проходе побеждает храбрейший!»
В этом была своя правда…
Но времена изменились. Опыт войны в Заливе показал миру, что война стала куда более коварной. Пока ты готовишься к схватке «лицом к лицу», противник, висящий в небе, отправляет тебя на тот свет одним высокоточным снарядом.
Луиджи Кадорна же был гибким тактиком. Гудериан уже несколько раз одобрял его планы, и Хейг считал, что тот просто ворует его славу.
Они были слишком разными людьми.
— Что случилось, Луиджи? — Спокойно спросил Гудериан, позволив себе легкую улыбку.
— Генерал, метеослужба сообщает: на Мехико движется массивный фронт башеннообразных облаков. Через девять часов начнется гроза. Обещают ливень, переходящий в шторм.
Гудериан мгновенно подобрался. Он выхватил документ, и его лицо помрачнело.
Глупцов здесь не было.
Проливной дождь означал, что в трущобах снова появится вода. Вся стратегия измора пойдет прахом, а в тех кварталах, откуда еще не успели вывезти население, могут начаться волнения.
Как ни крути, в трущобах хоть и паршиво, зато свобода и никакого закона.
У многих там мозги набекрень – они не желают жить по правилам.
— Из Национального дворца передали: через одиннадцать дней торжества в честь Дня независимости. От нас требуют выделить полк для парада и охраны порядка. Времени у нас нет, поэтому я предлагаю начать общий штурм!
Лицо Луиджи Кадорны было суровым.
— За девять часов мы должны полностью зачистить Чимальуакан. Войска входят внутрь: кто не подчиняется – смерть. Когда пойдет дождь, инициатива уже должна быть в наших руках.
— Предлагаю запросить поддержку. У 3-й дивизии есть два свободных полка, пусть бросают их сюда.
Гудериан на мгновение задумался, а затем отчеканил:
— Слушайте приказ!
Дуглас Хейг тоже вскочил с дивана.
— Всем частям – в атаку! Я запрошу подкрепление у генерала.
— Мы должны взять Чимальуакан до того, как упадут первые капли дождя.
— Сделаем это подарком к Дню независимости!
— Есть! — В один голос гаркнули заместители.
Приказ мгновенно разлетелся по полкам.
— Командир! Командир!
Командира 179-го полка Отто Моделя, дремавшего в бронемашине, растолкал адъютант.
— Приказ штаба: продолжать наступление. Смять оборону «Арийского братства» и одним ударом занять их территорию. Через три часа мы должны окружить «Лифтовую башню Чимальуакана».
— К чему такая спешка? Что стряслось? — Модель, мгновенно стряхнув сон, распахнул глаза.
— Говорят, дождь собирается.
— Проклятье! — Выругался Отто, выбираясь из машины. — Связист! Всем частям: десятиминутная готовность. Первый и второй батальоны наступают на юго-запад, третий – с юга, четвертый – с запада.
— При любом сопротивлении разрешаю использовать термобарические боеприпасы RO-A.
Весь 179-й полк пришел в движение.
Новобранцы, уже понюхавшие пороху в первых стычках, действовали решительно. Дожевывая галеты на ходу, они проверяли оружие, готовые к новому броску.
В узких кругах 179-й полк прозвали «командой по сносу» – они не штурмовали здания, они их просто взрывали.
Третий батальон – более девятисот человек – рассыпался в боевые порядки и двинулся вперед.
Когда одно из отделений в десять человек пробиралось по узкому переулку шириной едва ли в два метра, из окна верхнего этажа вылетел «коктейль Молотова». Бутылка угодила прямо в шлем одного из солдат и мгновенно вспыхнула.
Пламя в секунду поглотило бойца.
Тот с истошным криком повалился на землю, катаясь по грязи. Товарищи в ужасе замерли.
— Спокойно! Спокойно! Алек, одеяло! — Крикнул старший группы. Новобранец, опомнившись, выхватил из сумки плотную грязную накидку и накрыл ею горящего.
— Тащите его отсюда!
Заметив руку, высунувшуюся из окна, командир отделения дал очередь, прошив ее насквозь. Внутри дома раздался вопль боли.
— Первая группа – за мной! — Крикнул он, вышибая локтем окно первого этажа. Он ловко нырнул внутрь, четверо бойцов последовали за ним. Началась медленная зачистка этажей.
Каждый, кто хоть раз участвовал в уличных боях, знает – «крыс» там предостаточно.
Опытные ветераны предпочитали прокладывать путь гранатами.
Сержант выдернул чеку из зажигательной гранаты и, на манер игрока в боулинг, запустил ее за угол лестничного марша. Снаряд пару раз подпрыгнул на ступенях.
Бам!
Огонь мгновенно залил пролет.
— А-а-а-а!
— Помогите!
Двое живых факелов с дикими криками выскочили наружу, словно состязаясь, кто громче орет, но их тут же срезали очередями те, кто остался внизу.
Переступая через трупы, солдаты поднимались выше, обыскивая комнату за комнатой.
На третьем этаже тяжелый топот армейских ботинок окончательно доконал притаившегося бандита. Нервы у того сдали.
С диким воплем мужчина с перебитой рукой выскочил в коридор:
— Ублюд…
Тра-та-та-та!
Тело рухнуло, так и не закончив фразу. Глаза его застыли в немом удивлении.
Сержант зашел в комнату, и вдруг по спине пробежал холодок, а кожа на затылке заколола. Он инстинктивно дернул головой в сторону.
Хлесткий выстрел!
Голова стоявшего за ним новобранца разлетелась, как перезрелый арбуз.
— Снайпер! В укрытие, живо!
Он прижался к простенку у окна, знаком приказав остальным затихнуть. Достав маленькое круглое зеркальце, сержант осторожно высунул его наружу.
Пуля ударила в металл, выбив зеркальце из рук. Ладонь неприятно занемела от отдачи.
— Гранатомет сюда!
Сержант махнул рукой одному из бойцов. Тот, стиснув зубы, рванул через коридор.
Выстрел! Еще один! Третий!
Пули свистели рядом, но прошли мимо.
— Виктор упаси, Виктор упаси! — Пробормотал парень с гранатометом за спиной, чувствуя, как адреналин затапливает мозг. Он победно вскинул кулак.
Сержант снял тубус с его спины и вогнал в него термобарический заряд.
— Отвлечешь его на себя.
— А? Я?! — Боец вытаращил глаза от неожиданности.
Но тут же посерьезнел и отдал честь.
Сняв шлем, он посмотрел на командира, а затем с силой подбросил его вверх и, как леопард, выпрыгнул к самому краю окна, неистово размахивая руками:
— Эй, ублюдок! Я здесь! Смотри сюда!!
Шлем, подброшенный в воздух, отлетел от точного попадания. Но в тот миг, когда снайпер переводил прицел, чтобы прикончить смельчака, в проеме вырос сержант с гранатометом на плече.
— О Боже… — только и успел подумать снайпер, глядя в расширяющийся зрачок ствола.
— Бывай.
Сержант нажал на спуск. В-ж-ж-жух!
Ракета с воем устремилась к цели.
Гранатомет – штука простая, даже в штате не всегда числится. Дал любому в руки, тот выстрелил и выбросил пустой тубус. Тут и целиться особо не надо: навел в сторону врага, нажал кнопку, а дальше пусть судьба решает, на сколько кусков его разнесет.
Не зря ведь в некоторых армиях такая штука есть у каждого второго?
Просто, удобно, надежно и дешево.
Грохот!
Столб огня и яростной энергии вырвался из окон дома напротив. Полстены просто испарилось вместе с теми, кто был внутри.
Сержант отшвырнул пустую трубу, подобрал автомат и бросил долгий взгляд на руины. Затем он повернулся к убитому товарищу, присел и сорвал с его шеи жетон.
На металле было выбито:
Имя: Андреа Лиллард.
Часть: рядовой «Учебного батальона пополнения Санта-Катарины» (даже перевести в полк не успели).
Группа крови: А (II).
Дата призыва: апрель 1991 года.
Адрес: штат Южная Калифорния, город Ла-Пурисима, община Монтеверде, дом 17.
Сержант сжал жетон в кулаке:
— Покойся с миром, брат.
— В мешок его. И запишите адрес – после войны я сам отвезу его домой.
Новобранцы стояли молча, опустив головы.
Война – штука жестокая… Минуту назад человек был жив, а теперь его нет.
— Пошли!
— Вперед!
— Перебьем этих гадов!
— Победа за Мексикой! Мир Мексике!
5-я дивизия шла напролом. Позади, на машинах, гремели громкоговорители, транслируя национальный гимн – «Мексиканцы, на клич боевой».
«Мексиканцы, на клич боевой, сталь готовьте и коней седлайте! Пусть от грохота пушек в бою содрогнется земля под ногами!»
…
Слова гимна действовали как мощный стимул, заставляя кровь молодых солдат кипеть. Под выкрики офицеров «Товарищи!», они бросались в атаку.
6 сентября 1991 года, 21:37.
Тридцать один квартал трущоб Чимальуакана был освобожден!
На два часа раньше намеченного срока.
…