Глава 401: «Выгода – мне, ответственность – не мне!»
В последнее время удача отвернулась от Америки.
Сначала погибли один за другим два директора ЦРУ, потом – покушение на президента и верхушку власти. Смерть Ричарда Чейни стала последней каплей, взорвавшей общественное мнение.
За двести лет истории Штатов не гибло столько первых лиц, сколько за последние два года. Что дальше? Идти на работу в каске и с заранее написанным завещанием?
Всегда Америка заставляла мир трепетать. Когда же роли поменялись?
Толпы реднеков с Юга вышли на протесты. Один из репортеров поймал в кадр типичного представителя: бородач в красной бейсболке, футболке и с изрядным животом.
— Правительство Буша – самое никчемное, что я видел! Сколько людей погибло при нем? Ему стоило сдохнуть еще на Тихом океане во время войны! — Орал он. — Он превратил страну в помойку. Я будто в Индии живу, а не в США – самом безопасном месте на земле! И почему эти идиоты в Техасе не дадут сдачи? У них там что, шуры-муры с мексиканцами?! Эти суки только наши налоги жрать горазды!
— Это точно мексикашки устроили! Клянусь своей бабкой! Она хоть и померла, но если я вру – пусть горит в аду!
Ведущие в студии только низко опустили головы, изображая бурную деятельность. Но зерно было брошено: многие решили, что за всем стоит Виктор. Толпа требовала угостить его «Толстяком», призывая военных к интервенции.
Ворваться в Мексику и скинуть Виктора с его насеста!
Как только эти настроения набрали силу, Белый дом выпустил заявление: «Данная атака не связана с Мексикой. Доказательств их участия нет. У ЦРУ есть сведения, что за нападением стоят повстанцы из Центральной Америки, круг подозреваемых очерчен».
Повстанцы из Центральной Америки хором ахнули:
— Чего?! Нас-то за что?!
Виноват всегда тот, кто слабее. Когда ты слаб, поводом для войны может стать любая мелочь. Когда ты силен – даже после смерти министра обороны они будут твердить, что ты ни при чем. Ирония судьбы.
На фоне этого хаоса активизировались сектанты всех мастей, проповедуя конец света. Плати две тысячи баксов – и тебя возьмут в ковчег.
Дошло до смешного. В Куинсе жил небезызвестный шарлатан Бонифаций Харрисон, старик ста одного года от роду. Когда-то он отсидел тридцать один год за связь с сектой «Врата рая», а после жил отшельником. Но девятнадцатого августа, после гибели Чейни, у него случился «припадок».
— Я видел всадника на Юге, — вещал он пастве. — Сидящего на троне, в венце. В левой руке его – копье Лонгина, в правой – меч Артура. И рек он: «Славьте имя моё!»
Прежде чем верующие успели что-то уточнить, пророк впал в кому и уехал в реанимацию. Случай наделал шуму – Харрисон был почти легендой, кем-то вроде Ганди для иммигрантских общин.
Все гадали: о ком речь? Копье Лонгина и меч Артура – символы высшей власти. Неужели этот человек будет править миром?
Слух разлетелся по сети, пошли догадки. К югу от США – Мексика. Значит, там появится «император»? Неужели это Виктор?!
Любители сенсаций тут же припомнили все «чудеса», происходившие в Мексике. Вскоре теория о Викторе – реинкарнации короля Артура – стала вирусной. И, конечно, долетела до самого Виктора на фронте.
— Что? Реинкарнация Артура? — Виктор не знал, смеяться ему или плакать. — А Иисусом Христом меня еще не величают? Касаре, мы подсылали к этому Харрисону людей?
— Нет, — Касаре едва сдерживал смех. — Мы о нем и не слышали. А вдруг он и впрямь что-то увидел?
— Не мели чепухи. Обладал бы он даром – не просидел бы за решеткой тридцать лет. Обычный бред старика перед смертью. Впрочем, это нам на руку – укрепляет влияние среди американских низов.
— Пусть наши газеты в Штатах побольше об этом пишут. Пусть «эксперты» гадают, толкуют сны. Нужно перенаправить взгляды людей на Мексику.
Виктор не упускал ни единого шанса поднять репутацию. Мол, это не я придумал, это ваш собственный народ говорит.
Такой откровенный оккультный бред на удивление хорошо продавался. Не только простолюдинам, но и звездам Голливуда, профессорам и политикам. То ли предусмотрительность, то ли просто с жиру бесятся.
Виктор отбросил шутки и посерьезнел:
— От Августина есть новости?
— Из КГБ в Германии вестей нет. Но информаторы доносят, что ГКЧП приказал группе «Альфа» арестовать Ельцина, но те отказались. А тот «нобелевский лауреат», что отдыхает в Форосе, сейчас под домашним арестом.
Смешно сказать – в девяностом этот «отличник с плешью» получил премию мира. Рейган называл его «гигантом мира».
— Еще бы не называл! — Хмыкнул Виктор. — Когда ты сам себя гробишь, Рейган тебя еще и не так похвалит, а по ночам в подушку смеяться будет. В Китае была эпоха великих свершений шести поколений, а тут – эпоха идиотизма в трех актах.
— Слышал, Брежнев снова в больнице? На операции по расширению грудной клетки – ордена вешать некуда.
Виктор задумался:
— Нам нужно ловить рыбку в этой мутной воде. В СССР сейчас пик хаоса, путч только приблизил их конец. Августин должен выйти на связь с… как его там?
— Михаил Сергеевич Годо! — Подсказал Касаре.
Это был высокопоставленный чин КГБ из Германии, который когда-то выдавал зарплаты орденами, а потом перебрался в штаб в Москве. У него были связи в ГКЧП, да и тесть его входил в «восьмерку».
— Да, он самый. Спроси его, не завалялось ли у него на продажу пару дивизий из Германии или Прибалтики. Оружие им всё равно скоро не понадобится, пусть гонят его в Мексику! Устроим тотальную распродажу!
Друг мой, выкладывай товар, мексиканский магнат берет не глядя! Эшелонами, самолетами – вывезем всё.
Касаре воспринял это спокойно. Еще несколько месяцев назад они создали спецгруппу по закупкам в СССР под кодовым названием «Таобао». Скупали всё: от патронов до ракет. Потрачено уже шестьсот миллионов долларов. План был амбициозен: возродить «СССР» в Северной Америке.
— Августин упоминал, что Михаил недоволен нашей позицией. Мы не выступили с официальной поддержкой консерваторов и не прислали людей. Он уже несколько раз высказывал претензии.
Заметив, что босс ищет сигареты, Касаре тут же протянул пачку и поднес зажигалку.
Виктор выпустил густую струю дыма:
— Выгоду забираем, ответственность не несем… — Он усмехнулся. — И попомни мои слова: этот путч скоро заглохнет.
— Откуда такая уверенность, шеф?
Виктор загадочно улыбнулся и подошел к окну. Он молча курил, глядя на проплывающие облака.
Зазвонил телефон. Касаре снял трубку.
— Хорошо, передам генералу.
Он повесил трубку с сияющим видом:
— Босс! Генерал-лейтенант Эрих Фалькенхайн из 2-й дивизии разгромил три полка штата Герреро у Уэтамо. Три тысячи убитых, семьсот пленных, ликвидировано семнадцать офицеров, включая главаря их наркокартеля Амброса Сайеса!
— Сейчас они движутся на Мехико, осталось около ста семидесяти километров!
— 3-я дивизия тоже на марше, к двадцать второму числу будут у стен столицы.
— Армейские чины старой закалки в городах по пути просто бегут, не решаясь на сопротивление…
— Отлично!
Виктор бросился к карте. Уэтамо… Голая степь. Воевать в таком месте против бронетанковых частей? Наркоторговцы совсем лишились рассудка.
— Пусть резервные части занимают города и наводят порядок. В зоне боевых действий вводим военное положение на четыре месяца. Отделяйте наркоманов от сдавшихся солдат, вводите карточную систему на хлеб.
— И отправьте поздравительную телеграмму Эриху Фалькенхайну от имени Губернаторского дворца!
Касаре не сводил глаз с карты. Законная столица, Мехико, была уже на расстоянии вытянутой руки. Занять центр, расширить стратегический плацдарм – и Первая Республика станет непобедимой. Война с наркотиками близилась к развязке.
Он лихо, хоть и не совсем по уставу, козырнул:
— Есть!
…
Историческая зона Керетаро в штате Гуанахуато.
Место славных битв против французской интервенции, полное зданий в индейском и колониальном стилях. Сейчас здесь была «безопасная зона»: госпитали, лагеря беженцев, толпы журналистов. Тесно, шумно, но спокойно.
В полевой госпиталь 3-й дивизии въехали два пикапа. С пассажирского сиденья сошел Родри – бывший сержант из деревни Себорн, а ныне командир роты в звании капитана в 7-й резервной дивизии. Лицо его было серым.
Их староста погиб давным-давно…
Резервисты не шли в авангард, но разбитые банды наркоторговцев обожали нападать на тылы. Охрана и транспортные колонны несли постоянные потери. Староста попал в засаду при перевозке боеприпасов. А его сын… при первых выстрелах дезертировал и был расстрелян заградотрядом. Судьба – злая штука.
К машинам выбежали медсестры и врачи в белых халатах и масках. Молодые, с испуганными глазами.
Родри и водитель откинули брезент, и на волю вырвался тяжелый смрад. Когда открыли борта, зрителю предстала жуткая картина.
Десятки тел вповалку, тучи мух, кровь, текущая ручьем. Оторванные конечности, вытекшие глаза…
— Ох… — Юные медсестры, столкнувшись с реальностью войны лицом к лицу, бросились в сторону. Кого-то вывернуло наизнанку.
— В двух машинах шестьдесят семь тел, — голос Родри был пуст и бесцветен. — Приведите их в порядок, упакуйте в мешки, отправим в тыл.
Девушки косились на него с опаской. Слишком спокоен. Настоящий мясник.
На самом деле Родри просто… притупился. Привык. Свое звание он получил не в наследство от старосты, а в бою. Увидев, как погиб его лучший друг, он обезумел, бросился в атаку и в одиночку перебил двадцать человек, а еще семнадцать взял в плен. Рекорд Первой Республики для одиночного боя. Резервисты – тоже солдаты.
— Ну, за работу. Поживее, и осторожнее с конечностями, не оторвите чего. Это герои, нечего их бояться, — скомандовал старый военный врач и первым полез в кузов разгружать тела.
Под его началом персонал, преодолевая ужас, принялся за дело.
Родри хотел закурить, но чья-то рука преградила ему путь. Маленькая, белая ладошка с конфетой. Он поднял глаза: перед ним стояла медсестра, едва доходящая ему до груди. Совсем девчонка. Под его взглядом она смутилась.
— Курить вредно. Возьмите конфету, она сладкая.
Родри замешкался, но она сама вложила сладость ему в руку и вдруг спросила:
— Мы доживем до того дня, когда на нашей земле не останется наркоторговцев?
В ее чистых глазах читалась надежда и страх.
— Конечно, — хрипло ответил Родри. Он, простой крестьянский парень, был черен от загара и грязи, и разговор с девушкой заставлял его робеть, но он был тверд:
— Наркотики исчезнут. Никто больше не будет нас ими травить. Генерал пришел, и наши беды кончатся.
Медсестра часто закивала. — Ешьте, у меня еще есть, — и убежала помогать с ранеными.
Родри развернул фантик и отправил конфету в рот.
Сладко. Стало как-то легче на душе.
Через полчаса разгрузка была закончена. Родри сел в кабину и, открыв окно, бросил взгляд назад. Он нашел глазами ту девушку – она поддерживала раненого. Почувствовав его взгляд, она обернулась и помахала рукой.
Он неловко махнул в ответ.
— Ого, Родри! — Хохотнул водитель, заметив это в зеркало. — Ты с виду такой бирюк, а девчонок клеишь мастерски. Как подцепил?
— Нет-нет, — Родри замахал руками, заливаясь краской. — Никто никого не клеил.
— Мы просто назвали друг друга товарищами!
…