Глава 4: «Полна злобы!»
Те, кто частенько балуется взрывчаткой, знают: гранаты делятся на оборонительные и наступательные. Но на деле это всё собачья чушь. Когда ты ее швыряешь, тебе плевать на классификацию – ты просто хочешь, чтобы все подохли!
Внутри гранаты Ф-1 забито шестьдесят граммов тротила. Черт возьми, попадись под нее хоть черепаха – разлетится в клочья, как японский оккупант.
И пусть это детище времен Второй мировой, дед – он и в Африке дед.
Виктор, пригнувшись, прокрался к самому краю фургона. Он осторожно глянул в приоткрытое окно, рванул кольцо и резким движением забросил «лимонку» внутрь. На полу раздался отчетливый металлический стук. Хаджис и Милл Бэйрд, находившиеся внутри, синхронно обернулись.
По полу катилось нечто овальное, подозрительно напоминающее кусок дерьма.
Милл Бэйрд, обладавший богатым опытом получения по зубам, среагировал мгновенно: он обхватил голову руками, выпятил зад и рухнул на пол, сжавшись в комок.
Уменьшение площади поражения повышает шансы на выживание.
Каждый, кто хоть раз держал в руках гранату, понимает: вероятность того, что человека убьет непосредственно взрывной волной, невелика. Нет, это случается, но главный урон наносят осколки – те самые куски металла, способные прошить внутренности насквозь.
После такого обычно не выживают.
Даже если сам Господь спустится, пострадавшему все равно прямая дорога в реанимацию.
Впрочем…
Для верности Виктор, не дожидаясь развязки, зашвырнул следом вторую!
Двойная страховка.
Бум!
Из окон фургона повалил густой дым. Звук взрыва вышел глухим, но в ночной тишине он прогрохотал достаточно громко, чтобы Касаре, как раз развлекавшийся с девицей, подскочил на месте. У него буквально все сжалось от страха. В панике он схватил одежду и, словно перепуганный слон, вылетел из палатки.
Вокруг суетились такие же старые любители продажной любви.
Бесстыдники, все как один – голышом.
Они переглядывались, и в их глазах читался первобытный ужас.
— Что стряслось? Откуда взрыв? — Доносились крики.
— Да откуда мне знать? Я только вошел в раж, а тут этот грохот, чуть сердце не выпрыгнуло! Не стойте столбом, врассыпную!
Кто-то крикнул, и толпа в спешке бросилась прочь. Некоторые даже забыли расплатиться с девицами.
Будучи опытными мексиканцами, они свято верили в одно правило: никогда не проявляй любопытства. Если сунешь нос куда не надо, твоей семье придется заказывать поминальный обед.
Лишь Касаре, приоткрыв рот, смотрел в сторону угла, где стоял фургон. Кажется…
Виктор только что направился именно туда!
…
Виктор оказался парнем не из робкого десятка. Швырнув гранаты, он не бросился наутек, а остался у входа, прислушиваясь к доносившимся изнутри стонам и предсмертным хрипам.
Пинком распахнув искореженную взрывом дверь, он забрался внутрь. Хаджис катался по полу, захлебываясь собственной кровью. Миллу на той стороне повезло меньше: он зажимал шею руками, вытаращив глаза, и уже испустил дух.
Заметив человеческий силуэт, Хаджис инстинктивно протянул руку, взывая о помощи. Из его горла вырывался звук, похожий на шум работающего фена:
— Помогите! Помогите! Спаси… — хрипел он.
— А ты разве не в курсе, парень, — сказал Виктор, — что нужно говорить «пожалуйста»?
Хаджис узнал знакомый голос. Вглядевшись в лицо, которое постепенно становилось четким в свете пожара, он затрепетал. Дыхание стало прерывистым, грудь судорожно вздымалась.
— Не спеши, не торопись, — Виктор присел на корточки и, глядя на него, усмехнулся. — Тебе ведь очень плохо, да? Ничего, я помогу.
Он огляделся по сторонам и заметил валявшийся на полу огнетушитель. Подняв его, он помахал Хаджису рукой, словно прощаясь, а затем со всей дури обрушил тяжелый баллон прямо ему на голову.
Что крепче: кость или металл огнетушителя?
Очевидно, последний победил.
После нескольких глухих ударов наружу полезли мозги. Глядя на то, что осталось от лица Хаджиса, Виктор отшвырнул окровавленный огнетушитель, прикурил сигарету и попытался вставить ее в месиво, бывшее когда-то ртом покойника.
Но челюсть была раздроблена в труху, и сигарета никак не держалась.
После пары неудачных попыток Виктор вспылил. Он снова схватил огнетушитель и окончательно расплющил голову трупа.
— Мать твою, даже покурить напоследок не можешь по-человечески, дохляк гребаный, — пробормотал он.
Закончив ругаться, он бросился прочь. Издалека уже доносились шумные шаги и голоса приближающихся людей.
Ночью, когда вокруг хоть глаз выколи, юркнуть в темноту – проще простого. Если тебя не сцапали на месте, считай, дело в шляпе.
Спустя пару минут к месту происшествия прибежали с десяток вооруженных людей. Судя по татуировкам на руках, все они принадлежали к одной группировке.
Возглавлял их лысый мужчина со шрамом между бровей. Глядя на трупы, он помрачнел. Кто-то посмел устроить резню на его территории… Видимо, этот смертник вконец устал жить!
— Босс, тут беда. Похоже, это Милл Бэйрд, — крикнул один из подручных.
Лысый вздрогнул. Что-то сообразив, он поспешно подошел поближе. Увидев знакомое лицо на полу, он скривился так, будто у него случился приступ запора.
Милла Бэйрда он знал слишком хорошо. Территория Мехико изначально принадлежала Картелю Гвадалахара.
Но после уничтожения плантации в тысячу гектаров один из «трех лидеров», Кинтеро, не смог проглотить обиду. На тот момент Гальярдо уже договорился о сделке с колумбийцем Пабло Эскобаром, и эти убытки можно было легко покрыть.
Однако 7 февраля 1985 года Кинтеро приказал своим людям средь бела дня похитить агента Управления по борьбе с наркотиками Камарену.
Вскрытие показало, что его подвергали жестоким пыткам в течение тридцати часов, при этом постоянно вкалывая адреналин, чтобы он не терял сознание.
Мученическая смерть Камарены заставила Управление начать крупнейшее в истории расследование убийства.
Поняв, что запахло жареным, Кинтеро подхватил свою подружку Сару и дал деру. Отец этой девицы, на минуточку, был министром образования Мексики.
Видимо, так ее «образовал», что она вляпалась по самые уши.
Крестный отец Гальярдо, спасая шкуру, сдал Кинтеро и Дон Нето властям, а сам продолжил руководить организацией, исправно выплачивая долю коррумпированным чиновникам.
Кинтеро впаяли максимальный срок – сорок лет.
Но поскольку соглашения об экстрадиции не было, янки остались недовольны. Чтобы отомстить за своего сотрудника, они начали операцию под кодовым названием «Легенда». Спецагенты вместе с охотниками за головами проникли в Мексику, похитили шестерых причастных к убийству Камарены, вывезли их в США для суда и оказали беспрецедентное давление на мексиканские власти.
В итоге Гальярдо лишился своего покровителя – министра обороны Барреры. В 1989 году Картель Гвадалахара окончательно развалился.
И в образовавшемся вакууме Мехико, конечно, не знал покоя.
Началась кровавая бойня между Синалоа под руководством Пальмы и Картелем Залива семьи Абрего.
В этой войне на свет выплыло немало жестоких и коварных личностей. Милл Бэйрд по прозвищу «Жеребец семьи» прославился особенно ярко.
Именно он возглавил боевиков Картеля Залива, напавших на костюмированную вечеринку родного брата Гусмана – второго человека в Синалоа. Тогда погибло семнадцать человек.
Среди жертв оказались любовница брата Гусмана и четверо его внебрачных детей.
Слава прогремела на всю страну!
Картель Синалоа объявил награду в сто пятьдесят тысяч песо за его голову!
И вот эта «звезда криминала» испустила дух здесь. Что ни говори, а жизнь – штука непредсказуемая.
Но лысый бандит усмотрел в этом иную возможность. Он уставился на труп Милла Бэйрда, и в его глазах вспыхнул алчный огонек.
Сто пятьдесят тысяч песо!
А главное – шанс прибиться к Синалоа. И пусть придется столкнуться с местью Картеля Залива и семьи Бэйрд… Когда ты в деле, разве жизнь имеет такое уж значение?
Деньги, деньги и еще раз деньги!
Трусы либо уже давно гниют в сточной канаве, либо свалили за границу.
— А это кто такой? — Спросил лысый, указывая на тело Хаджиса.
Подручный покрутил головой, присматриваясь:
— Не разобрать. Его так отделали, что родная мать не узнает.
— Не пропадать же добру. Забирайте обоих. Сегодня же ночью двинем на поклон к Картелю Синалоа.
Бойцы переглянулись в нерешительности.
Лысый был проницателен и сразу понял их сомнения:
— Сегодня мы отвечаем за порядок. Милл Бэйрд сдох на нашей территории. Как думаете, не пустят ли нас в расход просто для острастки?
— Ну… — замялся один из них.
— Босс Фраден вроде не такой человек, — тихо вставил другой, но под конец сам же и замолк.
Закон выживания мелких группировок в Мексике прост: ты либо под крылом крупного картеля, либо ты – расходный материал и пушечное мясо.
— Всё, хватит сопли жевать. Кто хочет жить – за мной. Награду за Бэйрда разделим на всех. Кто не хочет – скатертью дорога, идите куда глаза глядят.
Лысый нахмурился, обводя взглядом своих людей.
В итоге за ним пошли все. Очевидно, звонкая монета была куда привлекательнее преданности старому боссу.
Раз уж охрана сделала ноги, кто в здравом уме пойдет проверять, что там бабахнуло?
Моя хата с краю – ничего не знаю.
Трупы здесь давно стали привычной частью пейзажа.
…
Виктор, пользуясь темнотой, пробирался к тюрьме. Его общежитие находилось на территории. По пути он встретил немало коллег – те вовсю матерились, сетуя на то, что вечер безнадежно испорчен.
Проходя по понтонному мосту, он не заметил препятствия и споткнулся. Присмотревшись, он увидел камень, который кто-то оставил прямо на проходе.
— Виктор…
Тихий голос из темноты заставил Виктора мгновенно напрячься. Он нахмурился, но, разглядев вышедшую из тени фигуру, облегченно выдохнул:
— Касаре, ты хоть понимаешь, что так и до инфаркта довести можно?
Толстяк подошел ближе, пристально оглядывая его с ног до головы:
— С тобой все в порядке?
Этот странный вопрос заставил Виктора на миг запнуться. Сердце екнуло, но он быстро взял себя в руки. — Ты про тот взрыв? — Спросил он, глядя Касаре в глаза. — До смерти напугал меня! Я как раз пристраивался отлить, как грохнуло – я сразу в кусты. А ты-то как, приятель? Слыхал, если испугаться в самый ответственный момент, можно и импотентом остаться.
Он со смехом попытался в шутку ткнуть друга в пах, но Касаре отступил на шаг:
— Со мной всё нормально. — Он отвернулся. — Рад, что ты цел.
Но в его взгляде промелькнуло сомнение. Он учуял запах крови, исходивший от Виктора.
Всё было далеко не так просто, как тот расписывал.
Касаре не был идиотом. В этом мире вообще нет полных идиотов – просто все смотрят на вещи под разным углом.
Никогда не стоит считать себя самым умным.
Виктор стоял позади него, прищурившись. Интуиция подсказывала ему: Касаре что-то заподозрил.
А интуиция его никогда не подводила.
Глядя на затылок Касаре, он почувствовал непреодолимое желание прямо сейчас проломить ему череп.
Убийство коллеги, да еще и члена влиятельной семьи… Наркоторговцам хватит и тени подозрения, чтобы пустить его в расход.
Виктор не из тех, кто любит вверять свою судьбу в чужие руки.
Идущий впереди Касаре внезапно ощутил странную боль в затылке.
Будто кто-то сверлил его взглядом, полным неприкрытой злобы.
В конце концов…
Виктор все же не решился на удар. В конце концов, часовые на стенах уже прекрасно видели вход в тюрьму.