Глава 392: «Мы окружим Северную Америку!»
Тихуана. Бухта Глубокая.
На самом деле это был лишь небольшой порт. В мирное время здесь теснились круизные лайнеры и скоростные катера, а берега наводняли толпы туристов. Но с началом войны гавань реквизировали, закрыв доступ для посторонних.
И вот теперь…
На берегу сгрудились люди: кто сидел на ящиках, кто стоял, переминаясь с ноги на ногу. Судя по нагрудным карточкам, это были журналисты, съехавшиеся со всего света.
Над водой замер козловой кран. С его стрелы свисал длинный трос, на конце которого, если приглядеться, болтался человек. Его подвесили за ноги, вниз головой. Он что-то истошно орал, захлебываясь словами, но разобрать его тарабарщину было невозможно.
А внизу, в морской синеве, кружили несколько акул. Время от времени они высовывали морды из воды, разевая окровавленные пасти.
— А-а-а-а!!
Трос внезапно ослаб. Человек вскрикнул и рухнул вниз. Грянул всплеск – брызги взметнулись выше, чем у филиппинских прыгунов в воду. Акулы, словно только этого и ждавшие, рванулись к добыче, разрезая плавниками волны.
Терзание плоти!
Кровавый пир!
Вода забурлила, выбрасывая на поверхность густые алые сгустки…
— О Господи! Боже мой! А-а-а! — Блондинка-репортер, не выдержав зрелища, рухнула на колени, обхватив голову руками. Ее лицо позеленело, и она зашлась в судорожной рвоте.
Среди журналистов поднялся ропот.
Каждый из присутствующих кожей ощутил эту «любовь», пришедшую с севера Мексики.
— Следующий! — Выкрикнул Касаре, прикуривая сигарету. Двое солдат Северной Армии вытащили из строя старика. Это был не кто иной, как генерал-майор Джеймс Андерсон, командир авианосца «Непобедимый». От его былого величия и спеси не осталось и следа.
Он весь сжался, ссутулился, напоминая… выжатый лимон.
Когда его тащили к крану, губы генерала мелко дрожали. Лишь почувствовав, как петля затягивается на лодыжке, он не выдержал и зарыдал в голос:
— Я Лорд! Британский генерал! Я сдался в плен! Вы не имеете права меня убивать! Нельзя меня убивать!!
Несколько британских журналистов порывались что-то выкрикнуть, но коллеги вовремя осадили их, хватая за рукава.
Касаре протянул руку к охраннику, и тот передал ему микрофон. — Ваша Светлость! Мне искренне жаль, но ваша страна бросила вас. Тем господам, что сидят в высоких кабинетах, жалко денег на ваш выкуп. Вините их!
— В их глазах вы не стоите и десяти фунтов!
— Но не волнуйтесь. После вашей смерти великий генерал Виктор прикажет флоту загнать акул прямо в Ла-Манш. Главное, чтобы по пути вас не переварили окончательно, иначе вы так и не увидите родных берегов.
Эти слова, бьющие в самое больное место, должны были окончательно растоптать репутацию британского правительства. Ведь здесь, в плену, были тысячи таких, как он!
— Я сдаюсь! Пощадите! Я буду служить мексиканскому флоту! У меня есть секреты, я знаю множество тайн адмиралтейства! Не убивайте меня! — Генерал-майор Джеймс Андерсон заливался слезами и соплями, униженно моля о пощаде.
Репортеры ахнули.
Такого бесстыдства от генерала никто не ожидал.
Все взгляды обратились к британским корреспондентам. Те выглядели так, будто их заставили съесть порцию дерьма.
Стоявший внизу офицер вопросительно посмотрел на Касаре. Тот уже поднял руку, готовясь дать отмашку.
— Сэр, новости из Губернаторского дворца, — внезапно подбежала секретарша и что-то зашептала ему на ухо. Глаза Касаре блеснули. Он усмехнулся в микрофон:
— Лорд, вам повезло. Поздравляю, вы будете жить.
— Сворачиваемся!
Когда с Джеймса Андерсона сняли путы, он мешком рухнул на землю. Глядя на солдат Северной Армии, он пролепетал, стуча зубами:
— Можно мне… можно мне сменить штаны?
Губернаторский дворец.
Виктор принимал делегацию финансового конгломерата HSBC.
Основанная в Лондоне компания с рыночной стоимостью более ста миллиардов долларов вела дела в Азии, Африке, Европе, Латинской Америке и Австралии. Особенно они преуспели в Гонконге, где на волне экономического бума восьмидесятых набили карманы до отказа.
И, разумеется…
Их связи с британским правительством были весьма тесными.
— Господин губернатор, я представляю интересы короны, кабинета министров и семидесяти миллионов граждан Великобритании. Я здесь, чтобы обсудить вопрос о военнопленных, — выдавил из себя подобие улыбки Малкольм Льюис, президент североамериканского филиала HSBC.
Он проработал в Мексике пять лет. До того как начался «Восход» Виктора, отчеты HSBC сияли красным цветом прибыли, но после появления этого человека цифры в ведомостях стали стремительно таять, заставляя банкиров обливаться горькими слезами.
В ходе «экономических реформ» HSBC стала одной из первых компаний, согласившихся на создание совместных предприятий с Северной Армией. Они вели себя тише воды, ниже травы, и Виктору даже нравились эти… жирные боровы.
Малкольма Льюиса заставили прийти сюда.
Трансляция «акульего банджи» шла в прямом эфире. Стопроцентная смертность произвела на британцев неизгладимое впечатление. Кабинет министров занервничал и тут же связался с HSBC, надеясь, что банкиры смогут вытащить людей.
Что касается денег…
В парламенте их попросту не было. В казне мыши вешались.
«Не могли бы вы внести залог за нас? Мы все отдадим в рассрочку».
«В крайнем случае – возьмите натурой, отечественными товарами!»
И вот руководство HSBC отправило Льюиса на амбразуру…
— Британское правительство прислало вас договариваться? — Виктор окинул взглядом зажатого дельца и мягко, почти ласково улыбнулся. — И каков их предел?
Тот опешил. Кто же задает такие вопросы в лоб?
«Разве я могу раскрыть тебе свои карты?»
Но Льюис покосился на золотой револьвер в руках собеседника – классический «Кольт Питон».
Это был подарок жителей Нижней Калифорнии. Виктор очень ценил его и всегда носил при себе как символ народного доверия.
Бизнесмен решил не испытывать судьбу:
— Сто шестьдесят миллионов фунтов стерлингов!
Работа работой, а жизнь дороже. Умирать за корпоративные интересы он не собирался.
Виктор удовлетворенно кивнул. Ему нравились понятливые люди. — Мне нужно сто пятьдесят восемь миллионов. Оставшиеся два миллиона возьмешь себе – на чай.
У Малкольма Льюиса дрогнула рука. Откат в два миллиона?!
Это… это же ни в какие ворота.
— Разумеется, у меня будет к вам одна просьба…
— К-какая?
Виктор взглянул на сидящего рядом Куаутемока. Номинальный президент «Первой Республики» улыбнулся. Ранение сделало его голос хриплым – связки восстановить так и не удалось. — Нам нужен кредит на восстановление Мексики.
Льюис с облегчением выдохнул. Он-то думал… — Без проблем…
— Но мы не собираемся его возвращать.
Что?!
Это уже не кредит, это грабеж среди бела дня!
Его лицо исказилось в гримасе отчаяния:
— Это против всех правил. Я… я же под суд пойду! К тому же мой лимит – всего два и шесть миллиона фунтов. Все, что выше, должно одобряться в штаб-квартире.
— Тогда разобьем сумму на несколько малых займов, скажем, по два миллиона четыреста тысяч за раз. Это ведь не вызовет подозрений? За каждую проведенную сделку мы будем выплачивать вам по сто тысяч фунтов комиссионных. Вместе с тем откатом вам с лихвой хватит на безбедную жизнь в любом уголке мира. Как вам Мексика? Прекрасная природа, чистый воздух… Мы с радостью предоставим вам убежище.
Куаутемок фальшиво улыбнулся:
— Конечно, вы можете отказаться. Мы люди демократичные.
Щелк!
Виктор, сидевший рядом, снял револьвер с предохранителя. Резкий металлический звук заставил Малкольма Льюиса покрыться холодным потом.
Как президент филиала, он имел право выдавать кредиты. Оформить пару фирм-однодневок – дело нехитрое. Но то, как его втягивали в эту авантюру, приводило его в ужас.
— Восемь миллионов фунтов. Столько мы отдадим вам лично. Это наше последнее предложение, ха-ха.
От этой цифры у Льюиса сердце ушло в пятки. Восемь миллионов! За всю жизнь он не заработал бы столько честным трудом. Сказать, что он не соблазнился, было бы ложью…
Виктор и Куаутемок не торопили его, молча наблюдая за внутренней борьбой гостя.
Наконец, спустя пять минут, он заговорил.
— Мне… мне тоже нужно будет кое-что передать наверх.
«Если не возьму я, если не возьмете вы, то что же достанется господину Смиту?»
— Само собой. Давайте так: посмотрим, какую сумму удастся выбить. Если меньше пятидесяти миллионов – ваши пять процентов. Если больше – шесть. Расходы на «верха» берете на себя. Идет? — Предложил Куаутемок.
Если все выгорит, он станет мультимиллионером!
Для наемного менеджера нет ничего невозможного, если куш достаточно велик. А в банковской среде сомнительные кредиты – дело обыденное.
Каждый год списываются горы безнадежных долгов.
Главное – действовать скрытно. Наплодить побольше подставных контор, а если прижмут – просто исчезнуть!
— Договорились!
— Тогда по рукам. Жду хороших новостей. И передайте в Букингемский дворец: три дня. Если через три дня денег не будет, я начну казнить пленных.
Малкольм Льюис вздрогнул, торопливо закивал, залпом допил остывший кофе и, подгоняемый секретарем, поспешил к выходу.
В комнате остались двое.
— Мы ведем себя как заправские похитители, — усмехнулся Куаутемок.
Виктор встал, достал из шкафа бутылку с английскими надписями – разобрать их было сложно, но стоило вино явно немало. Он вылил остатки кофе в горшок с кактусом, наполнил бокал и вопросительно кивнул Куаутемоку. Тот покачал головой:
— Татьяна запрещает мне пить. Нужно восстанавливать здоровье.
— Образцовый мужчина.
Виктор усмехнулся:
— Наше главное отличие от похитителей в том, что у нас пушки мощнее. Если бы я мог, я бы похитил саму королеву, а потом продал бы ее панталоны Амину. Говорят, он большой ценитель таких вещей.
Эта шутка заставила Куаутемока рассмеяться.
Но постепенно смех угас, и он тяжело вздохнул.
— Виктор, Мексика оказалась в изоляции. Европа и многие страны Латинской Америки отвернулись от нас. Кое-где нас даже занесли в списки террористов. Работать в таких условиях крайне сложно.
— Экономическая политика внутри страны устраивает низы, но другие слои населения настроены к нам враждебно. Кое-кто всерьез считает, что мы строим коммунизм.
В западной пропаганде этот строй рисовали не иначе как людоедским!
И хотя в Латинской Америке многие пытались идти по этому пути, кто добился успеха? Разве что Куба?
Да и ту заперли на ее клочке земли.
Стоило кому-то проявить хоть намек на социалистические симпатии, как его тут же пытались раздавить.
Классовая борьба – дело кровавое.
Взять те же Филиппины: вся власть и деньги в руках сотни семей. У простого человека нет ни единого шанса пробиться.
— Коммунизм, капитализм – какая разница? Если это дает людям достойную жизнь, значит, это подходит Мексике. Но я знаю одно: США десятилетиями пили нашу кровь. Если не сопротивляться, мы так и останемся для них свиньями, которых можно резать в любой момент. Да, сейчас наши отношения хуже некуда, но посмотри внимательнее: у них там целая орава тех, кто до смерти боится воевать с нами!
— Наши ракеты могут достать до их Вашингтона!
— Мы можем обрушить экономику Уолл-стрит на три дня!
— Мы можем заставить ту элиту, что прикуривает от стодолларовых купюр, дрожать перед мощью нашего калибра.
— Думаешь, они рискнут жизнями ради драки с нами?
— К тому же, если США блокируют нас, то и мы блокируем их. В первом полугодии число американских сухогрузов, прошедших через Мексиканский залив, сократилось на тридцать один процент по сравнению с прошлым годом. О чем это говорит? Мы – привратники в этом регионе. Мы закрываем дверь, и их товары вынуждены идти в обход, а издержки растут в разы. Как думаешь, в долгосрочной перспективе это мы им досаждаем или они сами злят своих же капиталистов?
— Нам-то терять нечего. А вот Америка в своих кроссовках «Адидас» побоится вступать в кровавую бойню на собственной территории.
— Слишком много денег. Умирать страшно, — подытожил Виктор.
Куаутемок признал, что в этой теории есть зерно истины.
Станет ли богач рисковать жизнью в схватке с нищим?
Конечно нет!
Оно того не стоит.
А вот бедняку терять нечего, особенно когда богатый зажрался.
— Когда мы сможем полностью контролировать небо, ха-ха, тогда Америке придется, зажав нос, признать нашу силу.
Виктор глубоко вдохнул:
— Но для этого мы сами должны быть крепки, как сталь. Сначала раздавим Поповича, следующая цель – Южное правительство. Не спеши, слона нужно есть по кусочкам!!
Экономика Севера все еще уступала Югу…
— И еще: земельная реформа должна продолжаться. Это наш главный козырь в союзе с простым народом.
— Я лично прослежу за этим. Если кто-то вздумает мухлевать – пришибу на месте, — серьезно кивнул Куаутемок.
— Они хотят нашей смерти? Ну что ж, посмотрим, чья возьмет!
Виктор запрокинул голову и осушил бокал. В его взгляде читалась стальная решимость.
…
Халиско. Северо-западный фронт штата Гуанахуато.
На высоте шестисот метров, прямо на границе, закрепился семьдесят первый полк элитной первой бригады, прозванный «Берберийскими львами». Более двух тысяч человек держали оборону.
Почти весь командный состав младшего звена состоял из американцев.
Гора была изрыта дотами, траншеями и лисьими норами…
Чтобы защититься от осколков, на входах даже соорудили специальные насыпные буферы.
Толстый рядовой в шестицветном пустынном камуфляже, тяжело дыша, опустился на землю. Он выудил из-за пазухи плитку шоколада и принялся жадно жевать, поблескивая глазами.
— Идиот! Надень шлем! — Раздался яростный крик. Солдат вскинул голову и увидел белого офицера, который, подскочив, рывком схватил его за шиворот. — Кто разрешил снимать каску на позиции?!
Толстяк суетливо, путаясь в ремешках, нахлобучил шлем обратно.
— Если еще раз увижу – вылетишь отсюда и будешь служить живой мишенью!
— Есть, сэр!
Американец презрительно хмыкнул и, мрачнее тучи, зашагал прочь.
Рядовой понурил голову. Шоколад выпал из рук, и он присел, чтобы его поднять.
Бум-бум-бум-бум!
Чудовищная ударная волна сбила его с ног. Он сжался в комок, закрыв голову руками и скуля от ужаса, пока на него сыпались комья земли.
Шлеп!
Ему на лицо упала оторванная рука. Пальцы еще конвульсивно дергались, заливая его кровью. Глаза солдата расширились: чуть поодаль он увидел того самого офицера, который только что распекал его. Точнее, то, что от него осталось – человека буквально разорвало в клочья!
Куски дымящегося мяса валялись повсюду. Вид пульсирующих мышц окончательно лишил парня чувств, и он провалился в обморок.
Артиллерийский полк третьей дивизии морской пехоты обрушил на склон всю свою мощь. Раз уж были снаряды, в ход пошла «норма Ван Флита»!
Колоссальный расход боеприпасов для создания огненного шторма, стирающего противника с лица земли.
Запасы позволяли, денег было вдоволь. Что поделать?
Тыл подвозил снаряды эшелонами, их никто не жалел.
Сразу двадцать залпов!
Шестьдесят две гаубицы М198 калибра сто пятьдесят пять миллиметров, тридцать две самоходки М109, семьдесят четыре РСЗО БМ-13C. Сто шестьдесят восемь стволов – таков был кулак артполка «ударной дивизии».
И такие полки были в каждой из четырех дивизий.
Приказ был прост: пахать землю, пока не останется ничего живого.
Бах! Бах! Бах!
Тысячи снарядов терзали пятачок в два с лишним квадратных километра. Гора превратилась в лунный пейзаж, испещренный воронками.
Укрепления перед этой мощью лопались, как бумажные домики.
В воздухе летали обрывки тел!
Кровь стекала в ямы, образуя вязкие алые лужи, в которых хрипели те, кто еще не успел умереть.
— Помогите…
Грязная, черная от копоти рука вцепилась в камень. Человек, чей возраст уже невозможно было определить, мучительно полз вперед. Ног у него не было, из ран хлестало, но жажда жизни гнала его дальше.
Губы пересохли и потрескались.
Он поднял голову и в затуманенном взоре увидел женщину, которая смотрела на него с невыносимой тоской…
«Мама, я устал… я больше не хочу воевать…»
Он вспомнил, как в детстве отец вырезал ему самолетик из дерева. Как он бегал с ним по полю, смеясь во весь голос, а мама звала его из дома.
И их рыжий пес, весело виляя хвостом, носился рядом.
— Мама…
— Я хочу домой…
Огонек в его глазах погас, он ткнулся лицом в землю. Спустя мгновение рядом упал снаряд, и тело, словно ветошь, подбросило вверх, разрывая на мелкие части.
Война…
Она такая.
Только глупец или безумец может воспевать войну.
Неужели Господь…
Неужели Господь и вправду так любит битвы?
Кар-кар-кар!
Ворон на ветке оглашал окрестности резким криком. Он смотрел на месиво внизу, и в его черных глазах читался голод.
Совсем как…
Совсем как в глазах политиков, отправляющих людей на убой.
…