Глава 374: «Сегодняшняя ночь – как в Токио!!»
Сакатекас раскинулся на плато на высоте более двух тысяч семисот метров.
Инфраструктура здесь оставляла желать лучшего, так что перебои с электричеством стали делом привычным.
Вот и сегодня…
Весь город погрузился во тьму, и даже немногие увеселительные заведения вроде баров были вынуждены закрыться, разогнав недовольных посетителей.
Альваро Вальдо успел налакаться у входа до бесчувствия.
Нимало не смущаясь, он принялся мочиться прямо посреди улицы.
Когда мимо проходили редкие пешеходы, он нагло размахивал своим «шлангом», направляя струю в их сторону. Те, кто был покруче нравом, уже засучивали рукава, собираясь проучить наглеца.
Но этот тип только скалился, ведя себя вызывающе:
— Бейте меня! Ну же, давайте! Ударите меня – и завтра я приду к вам домой и трахну ваших жен! Позову парней, и мы пустим их по кругу!
Многих эти слова приводили в бешенство, но тронуть его действительно не решались.
На руке Альваро Вальдо была вытатуирована североамериканская каракара – национальная птица Мексики, символ силы «исконных жителей» штата Сакатекас, своего рода тотем.
Это означало, что он принадлежит к одному из традиционных местных племен.
Грабежи, выращивание наркотиков, изнасилования – они не гнушались ничем.
Пользуясь преимуществом ландшафта, они жили здесь как лесные царьки.
Если на Филиппинах экономику и политику контролируют сотни семей, то в Сакатекасе истинными хозяевами были эти племена.
Связанные между собой брачными узами, они, может, и не всегда ладили, но до открытой войны дело не доводили. Зато чужаков ненавидели люто, поэтому обычные люди предпочитали с ними не связываться.
Очередного спровоцированного прохожего друзья в итоге утащили прочь.
Альваро Вальдо торжествующе хохотнул, убрал свое хозяйство и, пошатываясь, отправился дальше искать приключений. Ему казалось, что он может творить все, что вздумается!
Выписывая кренделя «пьяной походкой», он сорвал с себя одежду и побрел по улице, размахивая ею и что-то выкрикивая. Вдруг в затуманенный алкоголем мозг ударил позыв, и он, недолго думая, присел прямо на мостовой…
Прямо посреди улицы.
Ни капли стыда – обычное дело для пьянчуги.
Облегчившись, он уже собрался было натягивать штаны. Вытереться? Да чем тут вытрешься…
Все равно вокруг хоть глаз выколи, света нет, никто и не заметит.
Но внезапно…
Небо озарилось ослепительной вспышкой!
Он растерянно задрал голову и зажмурился – в вышине стало нестерпимо ярко.
Задницу обдало холодком.
В следующую секунду над городом взвыли сирены.
Голова еще шла кругом, но резкий порыв ветра мгновенно выдул остатки хмеля. Взгляд прояснился.
Воздушная тревога?!
Налет!
Он бросился наутек, но штаны еще висели на коленях. Нога скользнула, он не удержал равновесия и со всего маху сел прямо в собственные фекалии. Его едва не вывернуло наизнанку, но не успел он вскочить, как с небес обрушился нарастающий гул двигателей.
Альваро Вальдо вскинул голову, его зрачки сузились.
В вышине он увидел десяток, нет, два десятка огромных… самолетов.
В этот момент над миром словно зазвучала та самая мелодия, предвещающая конец времен.
— Северная Армия идет!! — Заорал он во всю глотку. Он и сам не понимал, зачем кричит, – должно быть, от первобытного ужаса.
Из домов начали в панике выбегать люди.
Кто-то кутался в простыни, кто-то выскочил в одних трусах, некоторые женщины бежали абсолютно нагими.
Началась великая погоня со смертью!
В воздухе раздался пронзительный, режущий уши свист.
Северная Армия начала сброс.
Сверху люди казались крошечными муравьями.
Напалмовые бомбы посыпались градом – благо, они были почти бесплатными. Альваро Вальдо бежал так быстро, как никогда в жизни. Хмель испарился, дурь выветрилась, и даже тяга к хулиганству пропала.
По крайней мере, он не бежал прямиком на падающие бомбы.
Но убежать было невозможно.
Грохнуло!
Два снаряда с ювелирной точностью приземлились менее чем в тридцати метрах перед ним.
— О боже! — Только и успел выдохнуть Альваро Вальдо, глядя, как в его зрачках отражается вал огня. Пламя накрыло его в мгновение ока, поглотив целиком.
Он даже не успел закричать.
Череда взрывов и бушующее море огня осветили город так ярко, что стало видно каждую деталь.
— А-а-а-а!! А-а-а-а!!
Из огненного ада, размахивая руками, выбежала фигура. Лица уже было не разобрать: пламя вырывалось из открытого рта, ноздрей и даже глаз. С каждым шагом на землю хлестала кровь.
Хватило его лишь на пару метров.
Тело рухнуло. Окутанный дымом человек испустил дух.
При контакте с холодным воздухом напалм превращается в вязкую желеобразную массу. Это горючее, состоящее из бензина и специальных загустителей, становится еще более липким и плотным при падении температуры.
При взрыве такая бомба создает зону экстремально высоких температур, разбрызгивая огонь во все стороны. Температура горения достигает тысячи градусов Цельсия.
Липкая смесь намертво пристает к любым поверхностям и может гореть до десяти минут.
Сгорая, этот состав стремительно поглощает кислород в округе, выделяя огромное количество окиси азота, что приводит к мгновенному удушью.
Потушить это невозможно. Подхваченный ветром огонь превратил город в один сплошной пылающий костер.
А всего в тридцати километрах к юго-западу от столицы штата, в городке Дремоно, что в штате Гвадалахара, двенадцать тысяч жителей мирно спали в своих кроватях.
Бум!
Чудовищный грохот заставил их вскочить. Многие решили, что в город снова ворвались боевики – именно такие звуки сопровождали приход Северной Армии.
— Не бойся, не бойся! — Женщина на кровати прижала к себе двоих детей, ласково поглаживая их по спинам, хотя в ее собственных глазах застыл ужас.
У окна на корточках замер мужчина. Он всматривался в далекое зарево, расплывающееся по небу кроваво-красными облаками. Осторожно оглядевшись, он обернулся:
— Это не у нас. Похоже… это Сакатекас.
— Там территория Институционно-революционной партии. Должно быть, авиация Северной Армии наносит удары…
Женщина облегченно вздохнула, но тут же с тревогой спросила:
— И что теперь? До них всего тридцать километров, война нас не заденет?
— Чего бояться? Мы на территории Северной Армии, кто на нас нападет? В соседнем квартале стоят два батальона, здесь безопаснее некуда, — мужчина, поняв, что стреляют не у них, заметно расслабился.
— Спите дальше. Завтра из новостей узнаем, что стряслось.
Женщина кивнула и снова легла, обняв детей. Она замурлыкала старую мексиканскую колыбельную, и в ее голосе сквозила легкая растерянность вперемешку с робкой надеждой на будущее.
— Сантос, мы ведь всегда будем вместе? Всей семьей?
Мужчина у окна отозвался не глядя:
— Конечно! Мы всегда будем вместе.
В темноте женщина успокоенно улыбнулась.
Грохот взрывов слышали не только в Дремоно – он разлетался в радиусе двухсот километров, а багровое небо видели даже за триста.
Стоило такому начаться, как соседи по региону сразу стали подозрительными.
Шквал звонков обрушился на Пентагон.
— Свяжитесь с Мексикой! Выясните, что они там творят! — Нервно кричал новоиспеченный министр обороны, стуча по столу. Один глаз у него был прищурен, другой широко открыт – явно не выспался.
Подчиненный торопливо кивнул и связался с Тихуаной.
Ответ, который пришел оттуда, был за гранью логики.
— Они говорят, что у отца Виктора день рождения. Запускают фейерверки.
Министр обороны замер с открытым ртом:
— Что за чушь?! У кого это такие фейерверки?! И вообще, отец Виктора разве не умер сто лет назад?
Сотрудник Пентагона покраснел, как побитая девка:
— Они сказали… годовщина рождения.
В кабинете повисла звенящая тишина.
Министр обороны открыл рот, хотел выругаться по-матери, но положение не позволяло. Гнев распирал грудь, дышать стало трудно, и в итоге единственным ответом стал невольный звук…
Пук.
Сотрудник низко опустил голову, не смея даже улыбнуться.
— Передайте в Тихуану нашу глубокую озабоченность. Выразите надежду, что они не будут переходить границы и обеспечат безопасность двусторонних отношений.
Подобные слова из уст министра обороны США звучали… необычно.
Редкость, достойная учебников. Сразу видно, кто здесь пасует перед силой.
Была бы воля – ввели бы войска, чтобы помешать Виктору «пускать фейерверки». Время – полночь, людям спать не дают, никакой морали! Тьфу, решительное осуждение.
Обидно до слез. Только настоящий наглец может заставить янки так утереться.
На рассвете пожары все еще бушевали во многих местах, хотя где-то пламя начало стихать.
Гул самолетов в небе наконец смолк.
Всю ночь! Авиация долбила всю ночь напролет!
Бомбардировщики с одного аэродрома сделали как минимум по три захода.
Сброшено более трех тысяч тонн напалма. И это на один маленький городок! Это не Токио и не Берлин – площадь всего четыреста сорок четыре квадратных километра, население чуть больше ста тысяч.
Все практически стерто с лица земли.
Старинные здания испанской эпохи под ударами войны превратились в серый пепел.
На улицах не видно ни одной живой души, даже собачьего лая не слышно.
Хрусть…
Из-под руин высунулась рука, затем голова. Мужчина выбрался наружу, покрытый слоем копоти и пыли. В этом существе невозможно было узнать человека.
Он озирался вокруг и брел, словно живой мертвец. Вся спина превратилась в сплошной ожог, но он, казалось, даже не чувствовал боли.
— А-а-а-а-а-а-а!!
Он задрал голову и закричал – рассудок окончательно помутился.
— Там кто-то есть! Есть живой! — Внезапно донеслись до него чьи-то голоса. Обернувшись, он увидел десяток солдат в форме Северной Армии. Стволы винтовок смотрели прямо на него.
— Виктор!! Если мы торгуем дурью, мы что, обязательно наркоторговцы?! Виктор, я твою мать…!
Бах!
Пуля оборвала крик, сбив его с ног.
Командир взвода, сержант, подошел ближе и посмотрел на него сверху вниз:
— Если ты торгуешь наркотой, то кто ты, если не наркоторговец? Курьер службы доставки, что ли?
Он поднял пистолет и трижды выстрелил ему в голову.
— Видать, напалмом мозги спекло, — бросил подошедший младший сержант, его заместитель.
Сержант махнул рукой:
— Продолжайте поиск! Если найдете живых – помогите им отправиться на тот свет. До прихода основных сил все эти люди официально считаются погибшими при пожаре.
Ветераны в отделении перебрасывались шуточками, а вот трое новобранцев, только что прибывших из учебки, стояли зеленые. Их едва не рвало.
В воздухе стоял тяжелый, тошнотворный запах горелой плоти.
При виде разбросанных повсюду обрубков тел у кого угодно нервы сдадут. То, что они не вывернули желудки прямо здесь, уже говорило о неплохой закалке.
Они были из ударной роты 1-й дивизии морской пехоты. Сразу после бомбардировки генерал-лейтенант Зигмунд Лист приказал элитным частям выдвинуться вперед, чтобы застать врасплох любые очаги сопротивления, если те уцелели.
Но…
Оборона? Защищать город было почти некому.
Сержант со своими людьми дошел до самого центра. Земля все еще пылала жаром. Он воткнул древко знамени в расщелину между камнями:
— Доложите в батальон: Сакатекас взят.
…
Губернаторский дворец.
Столовая.
Тишина была почти осязаемой.
Люди переговаривались вполголоса, изредка бросая взгляды на Виктора, сидевшего неподалеку.
Початок кукурузы, тарелка закусок и основное блюдо – Уэвос Ранчерос. Традиционный мексиканский завтрак: яичница-глазунья на тортилье под острым соусом с фасолью, сыром, говядиной и колбасками.
Топ-топ-топ!
У дверей послышались торопливые шаги, и в зал вошли Касаре и Кеннеди.
— Шеф…
— Генерал!
— Сакатекас пал…
Виктор замер с вилкой в руке, затем указал на свободные места:
— Садитесь, ешьте. Феликс, принеси брату и гостю поесть.
Младший брат Касаре, служивший в охране, мигом откликнулся и вскоре расставил перед ними тарелки.
— Феликс работает четко. Молодец, так и надо, — похвалил Кеннеди.
Касаре был доволен, но виду не подал, ответив строго:
— Не хвали его, а то загордится. Учись у старших коллег, понял? Не знаешь – спрашивай, не строй из себя умника.
Феликс усердно закивал.
После смерти матери он заметно повзрослел и старался помогать брату во всем.
— Феликс толковый парень, — заметил Виктор. — Скоро Жоффр отправится в войска для практики, и я планирую назначить Феликса начальником личной охраны.
Кеннеди удивленно вскинул брови, глядя на скромно стоявшего Феликса, а затем на Касаре. В душе он невольно позавидовал.
Любому было ясно: на глазах рождается новый влиятельный клан!
Досадно, что его собственному сыну нет еще и года…
Касаре заволновался:
— Шеф, дайте ему еще время набраться опыта, он еще совсем зеленый.
— Опыт – дело наживное. Я доверяю вам двоим. Когда вы рядом, я сплю спокойно.
Эти слова глубоко тронули Феликса.
Молодежь падка на такое: пара добрых слов от лидера – и они готовы сердце вынуть. Они и не подозревают, что лидер и сам не прочь «вынуть их сердца».
Скажи Виктор сейчас Феликсу обвязаться взрывчаткой и прыгнуть под танк наркоторговцев – тот и глазом бы не моргнул.
Если бы Виктор действительно полностью доверял Касаре…
Почему тогда он держит всю военную власть исключительно в своих руках?
Об этом шептались злые языки, но Касаре понимал: так Виктор защищает его самого.
Когда в руках армия, близость с вождем быстро сменяется подозрительностью.
Появится трещина…
А зная характер шефа, потерпит ли он кого-то равного себе после освобождения Мексики? Касаре хватило мудрости это понять.
Идти за вождем, хранить верность Виктору, делать то, что велят, – в этом была его стратегия. Быть как Вэй Вань при императорах Хань: мудрым в своем притворном простодушии.
Виктор отхлебнул супа:
— Что в Сакатекасе?
— По предварительным оценкам, погибло более семидесяти тысяч человек… — Кеннеди понизил голос. — Около двадцати тысяч ранены. Если не подвезти медикаменты и врачей, то боюсь…
Он замолчал, но все трое понимали: это значит, что город вымрет почти полностью.
Результаты Кертиса Лемея в Токио были такими: четверть города уничтожена, более восьмидесяти трех тысяч погибли в огне, сто тысяч тяжело ранены, миллион остался без крова. Японцы разгребали трупы двадцать пять дней.
Сакатекасу пришлось еще хуже, чем Токио, потому что удар был нанесен ночью, когда все спали, а высокогорный ландшафт не оставил путей к отступлению. Огненные смерчи, рожденные встречей пламени и холодного горного ветра, превратили город в ловушку.
— Официально объявите о двухстах погибших, — распорядился Виктор.
— Не слишком ли мало?
— Кто сомневается – пусть едет и считает сам. Мы их там же и закопаем. Пока нет правды, ее не существует.
Кеннеди и Касаре переглянулись.
Оставалось надеяться, что журналисты и прочие любители совать нос в чужие дела не станут рисковать своими жизнями.
Мексика велика…
Если пара человек пропадет без вести – что в этом удивительного, верно?
…