Глава 358: «Итан Хант: Раскрыт!»
Найти десять черных собак – это, разумеется, не значило найти десять чернокожих парней.
С какой стати ей доставлять такое удовольствие?
Это был один из методов дознания в Управлении внутренней безопасности: на определенные чувствительные точки тела наносилась особая «жидкость», заставляющая собак вгрызаться в плоть зубами.
А вы о чем подумали?
Неужели решили, что ее пустят по кругу?
Как бы не так!
Виктор сидел снаружи с мрачным лицом. Истошные вопли, доносившиеся из комнаты, казалось, не имели к нему ни малейшего отношения.
«Копье Господа»!
Многие любители европейской истории встречали это название в «желтых» хрониках. Кое-кто поговаривал, что именно эта организация послужила прототипом для «Молчания ягнят» и стала моделью для персонажей «Преданий об убийцах».
Ходили слухи, что в свои ряды они принимали в основном сирот еще в нежном возрасте. Детей растили с пеленок, и у организации была собственная школа киллеров.
Помимо прочего, «Копье Господа» обладало невероятно точной и разветвленной разведывательной сетью. Полиция Германии и Великобритании не раз проводила масштабные облавы по всей Европе в поисках их логова, но всякий раз находила лишь пустые поместья и заброшенные полигоны, которые те использовали когда-то давно.
Тень этой организации маячила за многими громкими делами: убийством сенатора Грина в Лондоне в 1966 году, гибелью Коллинза – секретаря канцлера ФРГ Коля – в 1984-м, письмами с угрозами в резиденцию премьер-министра Италии.
Земля так велика, что способна скрыть бездну грязи.
Земля так мала, что в ней не осталось ничего, кроме грязи!
Всякая нечисть лезет наружу.
Когда крики в комнате стали затихать, стоявшие рядом «гвардейцы» ворвались внутрь. Зрелище было неописуемое!
Медсестра была подвешена к потолку. Одна ее нога свисала вниз, но теперь это была не нога, а сплошная голая кость!
Собаки внизу, наглотавшиеся человечины, скалили пасти, их глаза налились кровью. Услышав шум открываемой двери, они резко обернулись, оскалив зубы, на которых еще виднелись ошметки мяса.
— Гав! Гав! Гав!
Лаяли они оглушительно.
Прямо как янки.
Псы яростно бросились к дверям.
Двое гвардейцев вскинули пистолеты-пулеметы и полоснули очередями по обезумевшим тварям.
Даже черные псы не выдержали свинца, что уж говорить о людях? Собаки повалились на пол, продолжая хрипеть в агонии.
Виктор бросил окурок на пол, но, подумав, поднял его, зажал в пальцах и вошел в комнату. Медсестру как раз снимали с петель; она уже потеряла сознание от боли.
— Вколите три кубика адреналина, — распорядился стоявший рядом Джордж Смайли.
Смерть? — Нет, тебе дадут вкусить жизнь, которая хуже любой смерти!
Когда шприц опустел, на женщину выплеснули ведро воды.
Медсестра забилась в конвульсиях и открыла глаза. Это была битва между невыносимой болью и адреналином – кто кого одолеет.
Виктор подошел ближе и запихнул окурок ей прямо в рот. В больнице нельзя мусорить.
Он схватил ее за лицо и посмотрел сверху вниз. Голос его звучал на удивление мягко:
— Похоже, Моссад отвалил вам немало деньжат.
Веки женщины дрогнули. Виктор видел ее насквозь – Моссад подослал ее!
Судя по всему, за «Копьем Господа» тоже стоит иудейский капитал. Тьфу, сплошные «Разжигатели» повсюду.
— Не любишь разговаривать? — Виктор обернулся к Смайли. — Отрежьте ей язык. А еще вырвите эти глаза, вымойте их хорошенько – я заберу их в коллекцию. Больше всего на свете я люблю собирать красивые вещи.
В зрачках медсестры промелькнул ужас. Глядя на приближающегося с оскалом Джорджа Смайли, она почувствовала, как страх парализует ее волю.
Она была готова встретить смерть. Но кто способен хладнокровно взирать на бесконечные пытки?
— Убей меня! Убей меня!! Ты дьявол! Дьявол! — Закричала она в предсмертной истерике.
Виктор наотмашь влепил ей пощечину, вцепился в волосы и дернул вверх:
— Дрянь! Сдохнуть захотела? Ты перешла мне дорогу, и думаешь, я позволю тебе так легко уйти? Я буду накачивать тебя адреналином, чтобы ты видела, как твое тело режут на куски. Посмотрим тогда, насколько ты крепкая на язык.
Неужели вы и впрямь решили, что Виктор занимается благотворительностью?
— Считаю до трех. Рассказывай всё, что знаешь. От моих глаз не утаить ни единого секрета, так что не вздумай лгать. Раз!
Виктор смотрел на нее в упор. Женщина дрожала всем телом.
— Два!
Этот голос звучал как приговор жнеца.
— Три…
— Я скажу! Я всё скажу!! — Медсестра наконец сломалась и зашлась в рыданиях. Боль была слишком невыносимой, а боль лишает рассудка.
— Вот и умница, съешь конфетку, — Виктор с улыбкой похлопал ее по щеке, достал из кармана леденец и засунул ей в рот. На обертке красовался его портрет – продукция кондитерской фабрики Тихуаны. Право, от такой «нежности» Виктора впору было прослезиться.
— Допроси ее как следует, — бросил он Джорджу Смайли, и тот поспешно закивал.
Выйдя на улицу, Виктор остановился у окна и посмотрел вдаль:
— Телефон. Мне нужно набрать Касаре.
Начальник стражи Жозеф Жоффр набрал номер и протянул трубку шефу.
Гудки… Короткие, но бесконечные. Виктор даже не знал, с чего начать разговор.
— Алло…
— Касаре.
— Босс! — Толстяк Касаре на том конце провода явно обрадовался, услышав его голос. — Рад слышать!
Виктор на мгновение замолчал, слушая этот теплый голос боевого товарища.
Касаре недаром называли его тенью – он сразу почувствовал неладное. Тон босса был странным. — Что случилось, босс?
— Возвращайся как можно скорее. Я пришлю машину в аэропорт.
— Понял, — Касаре уловил тяжесть в словах Виктора. Он положил трубку, нашел Эриха Манштейна и, передав ему все полномочия, вместе с Джейсоном Борном поспешил на военно-транспортный самолет.
От Морелии до Тихуаны больше двух тысяч трехсот километров – вертолетом не доберешься.
В самолете Касаре не мог отделаться от тревожных мыслей. Зачем он понадобился Виктору? Что-то по работе? Или… что-то личное?
Он хмурился всю дорогу. Когда они приземлились в Тихуане, было уже начало восьмого вечера. Люди из Губернаторского дворца уже ждали у трапа.
— Кристи, да в чем дело? — Едва сев в машину, набросился он с вопросом на секретаря.
Тот замялся, но всё же рассказал всё как есть.
Для Касаре это прозвучало как гром среди ясного неба. Его взгляд остекленел. Он не мог выдавить ни слезинки, но руки его заколотило в крупной дрожи.
Когда они подъехали к психиатрической лечебнице, ноги Касаре подкосились. Он едва не рухнул на колени прямо у машины; Джейсон Борн и секретарь подхватили его под руки и повели внутрь.
Виктор стоял у входа.
— Босс… — прохрипел Касаре сорванным голосом.
— Иди. Она там.
Виктор со вздохом похлопал его по плечу и помог дойти до палаты. Внутри на стуле поникла его сестра, а на кровати лежала Камила Соди – бледная, без капли крови в лице. Касаре сорвался. Он рухнул на колени:
— Мама!
Наконец-то его прорвало на рыдания.
Отец умер рано, и мать тянула его одна. Он знал, чего ей это стоило. Каждодневная мука – где взять еды на два приема пищи? О трехразовом питании в бедных семьях и не мечтали. Каждую неделю она изыскивала способы подкормить его, и в итоге при росте под метр семьдесят он весил меньше сорока пяти килограммов!
Вид этого огромного мужчины, рыдающего навзрыд, заставлял сердца свидетелей сжиматься.
Виктору тоже было не по себе. Он подошел, положил руку ему на плечо и глухо произнес:
— Не переживай. Я клянусь, за это ответят сполна.
— Мы создадим похоронную комиссию, я лично ее возглавлю. Твоя мать была и моей матерью. Я всё устрою по высшему разряду.
В палате не стихали плач и причитания.
…
На следующий день радио Тихуаны разнесло эту весть по всему городу.
Камилу Соди представили как великую женщину, отдавшую жизнь за освобождение Мексики и боровшуюся с наркотиками до последнего вздоха. Виктор подвел черту под ее историей: неважно, в чем она была виновата и с кем якшалась – он обеспечил ей достойный уход.
Церемония была величественной. Более двадцати тысяч человек пришли проводить ее в последний путь.
На мексиканских похоронах люди даже танцевали, выражая тем самым свое почтение и тоску по усопшей.
На траурном митинге Виктор выступил с речью:
— Сеньора Камила Соди пала жертвой в войне против наркотиков. Ее подвиг останется в веках!
— Мы выражаем скорбь и гнев. Те, кто во главе с Моссадом выступает против нашей борьбы, разрушают наш с трудом обретенный мир. Мы объявляем бессрочную вендетту всем причастным!
— Любой, кто осмелится встать на пути нашего великого дела – лишь бумажный тигр!
На рукаве Виктора была повязана траурная лента, которую носят только близкие родственники. С покрасневшими глазами он вскинул руку и выкрикнул лозунг.
Толпа внизу подхватила, вскидывая кулаки:
— Месть! Месть! Месть!
Представитель Венесуэлы Николас Марро Моро, пришедший на похороны, неистовствовал вместе со всеми.
Из всей делегации пришел только он один. Виктор не настаивал на присутствии остальных.
Другие чиновники не хотели иметь ничего общего со скандалом вокруг Моссада. Несмотря на статус сотрудников ООН, они всё же представляли свои государства.
Но Николасу Марро Моро было плевать.
Виктор был его кумиром!
Глядя на Виктора, призывающего к мести, он почувствовал, как в груди разгорается пламя амбиций.
Вот как должен вести себя настоящий мужчина!
Я тоже вытравлю наркоторговцев в Венесуэле, передушу капиталистических прихвостней и вышвырну янки! Свет всегда побеждает тьму.
Его крики в толпе становились всё громче.
Под аккомпанемент рыданий и лозунгов Виктор, Касаре, Джейсон Борн и полковник Воздушной полиции Зорф Шерман подняли гроб и погрузили его в катафалк. Процессия должна была пройти через всю Тихуану.
Это были похороны государственного масштаба. Виктор не только отдавал дань уважения Касаре, но и использовал этот повод, чтобы поднять волну народного гнева против Моссада.
Разумеется, за столь пышным действом наблюдали и крысы из своих нор. На верхушке башни, вдали от площади, затаился снайпер. Он приник к оптике винтовки.
Дистанция превышала один километр. В прицеле мельтешили сотни голов.
Бам!
Железная дверь за его спиной содрогнулась от удара, и в помещение ворвались семеро полицейских.
— Это он! Он самый! Я видел, как он пообедал у меня в ресторане и поднялся сюда, и с тех пор не выходил. Точно замышляет недоброе! — Кричал из-за спин полицейских коротышка-карлик, размахивая поварешкой.
Снайпер вздрогнул, но не успел нажать на спуск. Две пули прошили его тело, и он рухнул в лужу крови. Полицейские придавили его к полу.
Карлик подскочил и со всей силы огрел его поварешкой по лицу:
— Сукин сын! Вздумал покушаться на нашего Виктора? Получай! Получай!
Он яростно ругался, стиснув зубы. Раньше такие, как он, должны были получать пособия от мексиканского правительства, но деньги оседали в бездонных карманах какого-нибудь комиссара Смита. С приходом Виктора об инвалидах не забыли: ежемесячное пособие в две тысячи песо – около ста пятити долларов. Сумма небольшая, но для многих семей это был вопрос жизни и смерти.
Поэтому власть Виктора на Севере была незыблема. Он погрузил врагов в океан народной войны.
Не все мексиканцы были преступниками; многие были вполне довольны переменами. Дошло до того, что в южных городах Тихуану презрительно называли «цепным псом Виктора».
Губернаторский дворец умело направлял эти настроения. За донос о шпионаже полагалась награда не менее двухсот тысяч песо, что породило на улицах новую профессию – охотников за шпионами.
Прах Камилы Соди был предан земле на национальном кладбище за чертой Тихуаны – лицом к реке, взглядом на США.
Сразу после церемонии Виктор отдал приказ о возмездии!
— Пусть Моссад убирается ко всем чертям!
Началась волна ликвидаций.
Третьего мая специальный борт, следовавший в США, пролетал над территорией Афганистана.
С земли навстречу ему взмыла ракета комплекса С-200. Под истошный крик пилота она врезалась в фюзеляж.
В небе расцвел огненный шар. Обломки рухнули прямо в Панджшерское ущелье – место, где кишели партизаны, напугав местных до икоты.
В это время в долине обедал Ахмад Шах Масуд. Услышав взрыв, он немедленно отправился к месту падения. Там всё уже выгорело дотла.
Один из его людей возбужденно размахивал руками, тараторя на местном наречии:
— Я видел! Видел, как его ракетой сбили!
— Кто стрелял? — Масуд нахмурился. — Наверняка те сумасшедшие. Сообщите об этом американцам.
Глядя на догорающие обломки, Масуд почувствовал необъяснимую тревогу. Правая бровь предательски задергалась; он непроизвольно прижал ее пальцем, пытаясь унять тик.
Вечером афганское радио передало новость о крушении самолета. Она попала на первые полосы – авиакатастрофы всегда привлекают внимание.
Но на следующий день, четвертого числа, газета «Мексико Таймс» разразилась сенсацией: на борту разбившегося в Афганистане лайнера находились не абы кто, а верхушка спецслужб. Шеф Общей службы безопасности «Шин-Бет», директор Моссада и еще с десяток высокопоставленных чинов. Они направлялись в США на сверхсекретную встречу.
Одна ракета разом обезглавила две из трех главных разведок Израиля!
Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Моссад обыватели считали одной из четырех величайших разведок мира. О «Шин-Бет» знали меньше, но, честно говоря, многие подвиги, приписываемые Моссаду, были делом рук именно этой службы – включая знаменитую операцию «Зеленый принц».
Вскоре после публикации в СМИ более десяти террористических организаций по всему Ближнему Востоку, Африке и Азии заявили о своей ответственности.
Вот ведь маразм: самолет падает в Афганистане, а безмозглые радикалы из Африки лезут примазаться к славе. Разве в такие игры играют просто так? Вы что, не видите, что иудеи в ярости?
Но кое-кто сразу вспомнил о Викторе. Ведь именно на похоронах он пообещал отомстить. И вскоре после этого гибнет самолет со спецслужбами… Вы верите в такие совпадения? Да кто в здравом уме в это поверит!
Ответ Моссада был не за горами.
На самом деле Виктор был еще милосерден. Разведка Мексики и Управление внутренней безопасности планировали операцию куда большего масштаба – например, взорвать Стену Плача, чтобы им негде было плакать!
Но даже для такого безбашенного авантюриста, как Виктор, это показалось перебором. Он опасался, что они пойдут ва-банк. Народ, скитавшийся тысячи лет, наконец вернул свои святыни, и тут вы их взрываете через пару десятилетий? Это добром не кончится.
Можно сказать, Виктор проявил каплю «доброты» и отложил этот план в долгий ящик.
Однако он велел быть начеку. И когда агент, внедренный в структуры Моссада, сообщил о вылете руководства в США, решение пришло само собой. Тем более в Афганистане и так бардак. Кто стрелял? Иди ищи ветра в поле. Уж точно не я. Я самолеты не сбиваю.
В этот момент из Южного союза пришло сообщение, которое заставило разведку Севера мгновенно встать на уши. Итан Хант передал последовательность цифр.
После расшифровки перед глазами офицеров возникли два слова: «Я РАСКРЫТ!»
Виктор получил донесение незамедлительно. Его лоб прорезала глубокая морщина.
— Любой ценой. Мы обязаны вытащить его оттуда.