Глава 357: «Во все тяжкие?!»
Великое возрождение Мексики? Император Виктор?
То, что многим казалось верхом глупости, находило живой отклик в народе, особенно на севере.
Какая Мексика во времена ольмеков? Окститесь!
В те времена все бегали в набедренных повязках и спаривались где придется, прямо как древние японцы – где родился, так и назвали. Родился у колодца – будешь Иногути.
И хотя элита считала эти пророчества чушью собачьей, были и те, кто почуял в этом неладное.
— Неужели Виктор метит в императоры?
В Тихуане, за столиком уличного кафе под ярким зонтом, сидели четверо или пятеро мужчин с характерной юго-восточноазиатской внешностью.
Крепкий мужчина со шрамом на лице, лениво прищурившись, наблюдал за прохожими. Он сидел, закинув ногу на ногу, дымил сигаретой, а на его груди поблескивал амулет с изображением Будды. Он говорил на беглом тайском.
Стоило ему открыть рот, как мужчина, стоявший у входа в кафе с чашкой кофе, слегка повернул голову, прислушиваясь.
— Император? Да брось, в наше-то время? Кто в это поверит? — Удивился один из собеседников.
— У этого парня огромные амбиции. Он хочет подмять под себя всех наркоторговцев мира, а народ завлекает сказками. Все эти идолы на пляжах и «святые перерождения» – просто грамотный пиар, не находите?
Услышав это, крепыш со шрамом расхохотался так, что поперхнулся дымом:
— Виктор крут только здесь, а янки – просто бумажные тигры! Будь он в Золотом треугольнике, генерал Кун Са быстро бы показал ему, что такое настоящая война!
Глаза подслушивающего мужчины сузились. Он метнулся в кафе и указал бариста на компанию тайцев.
Те еще вовсю смеялись, когда из дверей выскочили трое сотрудников кафе с пушками наперевес.
— Это они! Болтали про Кун Са и наркоту! — Крикнул мужчина. — Я понимаю по-тайски, вел там дела раньше. Не сомневайтесь, это люди Кун Са из Золотого треугольника!
— Мексиканское управление по борьбе с наркотиками! Всем на землю!! — Гаркнул бариста, целясь из пистолета-пулемета MP5.
Тайцы замерли в шоке:…?!
Управление по борьбе с наркотиками держит кофейню? Что за подработка такая?!
Один из тайцев швырнул чашку с кофе в оперативников и, воспользовавшись моментом, бросился наутек.
Но разве убежишь от пули?
Тра-та-та-та…
Короткая очередь из MP5 прошила беглеца. Пули вошли в спину и вышли через грудь; он пробежал по инерции пару шагов и рухнул лицом в асфальт.
Он дергался в конвульсиях, выплевывая кровь, пока окончательно не затих.
Главарь со шрамом, видя такую решительность, не стал испытывать судьбу. Он мгновенно рухнул на колени, сцепив руки на затылке.
Видно было – не первый раз под арестом, в Таиланде школу жизни прошел.
Но, подняв голову, он все же выдал с суровым видом:
— Только по лицу не бейте!
— Твою мать! — Рявкнул бариста и со всей силы заехал ему прикладом в челюсть.
…
Мехико.
Национальный дворец – символ высшей власти.
Тридцатидевятилетний Попович, партийный лидер, наконец занял кресло, о котором мечтал.
Когда партия вернулась к власти, провели формальные выборы. Поскольку Касаре за один присест устранил почти всех конкурентов, Попович победил с результатом в 97%. Конечно, не обошлось и без «особых» методов.
Его семья была из влиятельных мексиканских кланов: родители на высоких постах, а дед, бывший губернатор штата Синалоа, когда-то даже метил в президенты.
Связи у него были везде, включая банды и наркокартели.
Был и второй кандидат, но он… внезапно исчез на следующий день. Полиция не нашла ни его, ни его семью. Видимо, инопланетяне похитили.
Так что победа досталась ему без хлопот.
Но сейчас Попович не выглядел счастливым. Он сидел в кресле, отрешенно глядя в пустоту, пока сигарета не догорела до пальцев. Он вскрикнул от боли, стряхнул пепел и, чертыхаясь, опустил обожженный палец в чашку с холодным чаем.
— Брат! Брат!
В этот момент в кабинет влетел молодой человек, как две капли воды похожий на Поповича, но заметно младше.
— Сколько раз повторять: в Национальном дворце обращайся ко мне по должности! — Попович со злостью хлопнул по столу. Он и так был на взводе, а суета брата только подливала масла в огонь.
Мужчина сглотнул, втянул голову в плечи и протянул газету, указывая на заголовок.
— США начнут переговоры о мирном процессе с севером Мексики.
В статье говорилось, что Дональд Рамсфелд прибудет для обсуждения двусторонних отношений.
— Раз янки решили вести переговоры с Северной Армией, то… наше положение становится двусмысленным. Это для нас плохой знак.
— Если они действительно договорятся о мире, нам придется плясать под дудку Виктора. Без поддержки американцев нам не выстоять против северян.
— Замолчи! — Отрезал Попович.
Брат тут же прикусил язык.
Попович поморщился – болтливость брата его раздражала. Он взял газету и внимательно изучил текст. Издание – «Вашингтон пост».
Его лоб разгладился, и на губах заиграла усмешка.
— Брат, ты чего улыбаешься? Нам крышка! — В панике воскликнул Олдерс Уэнделл.
— Нужно зрить в корень, а не смотреть на обертку. «Вашингтон пост» – это почти правительственное издание. Ты не задумывался, почему они называют Тихуану «севером Мексики»? Какой в этом подтекст?
Младший брат лишь недоуменно помотал головой.
Попович вздохнул. Его брат любил махать кулаками, но в политике был полным дубом.
— Это значит, что США признают и Юг, и нас здесь, в центре!
— Но… они же и так нам помогают, разве это не признание? Мы же в Мехико, мы – законная власть!
Попович проявил терпение:
— Янки не могут открыто проповедовать раскол Мексики в СМИ. Но их намерения читаются между строк. Переговоры с Севером – это лишь ширма. Политика – это искусство компромисса.
У Олдерса Уэнделла в глазах промелькнуло озарение:
— Я понял! Они боятся, что Виктор психанет и шарахнет ракетами, поэтому не лезут на рожон. Хотят и рыбку съесть, и… ну, ты понял!
Попович дернул щекой. В груди нарастало раздражение. Он указал на дверь:
— Вон отсюда!
«Он точно мне не родной», – подумал он. Ну как у такого умного человека может быть такой тупой брат?
Олдерс Уэнделл замялся:
— Брат, а делать-то что? Если Виктор добьется успеха в переговорах, его влияние вырастет в разы. Нам станет еще тяжелее. В Мехико уже шепчутся за спиной. Мои люди из контрразведки поймали десяток молокососов, которые хотели взорвать Национальный дворец, чтобы «пригласить Виктора на трон»!
…!!
— Нам нужна своя армия. Любая политика – это пшик, если у тебя нет силы!
Попович удивленно посмотрел на брата – не ожидал от него таких здравых мыслей. Но тут же нахмурился:
— В казне шаром покати.
— Значит, будем торговать наркотой!
— Виктор разгромил крупные наркокартели, и на рынках Европы и Южной Америки освободились огромные ниши. Сейчас за них грызутся Южный альянс, колумбийцы и даже ребята из Юго-Восточной Азии.
С моралью у Поповича проблем не было. Его семья и раньше не брезговала наркобизнесом – иначе откуда бы взялись деньги на его политическую карьеру?
— Если мы просто начнем выращивать траву, нас раздавят старые наркобароны. Там прибыли не увидишь, — рассуждал он.
Олдерс Уэнделл понизил голос. Его голос даже задрожал от возбуждения.
— Брат, у меня есть новая тема.
Попович скептически оглядел его, но жестом велел продолжать.
— Когда я был в Штатах, в баре познакомился с одним парнем по имени Уолтер Уайт. Он пытался толкнуть новый вид синтетики.
— Я попробовал – вставляет будь здоров! — Олдерс облизнулся, но, поймав тяжелый взгляд брата, замахал руками:
— Да я только капельку!
Попович помрачнел:
— Завязывай с этим. Чтоб больше ни-ни, иначе ноги переломаю!
Он сделал глубокий вдох:
— И что, дело верное?
Олдерс закивал:
— Я всё прозондировал. Этот Уолтер Уайт – учитель химии в обычной школе. У него нашли рак легких в запущенной стадии, жена беременна в сорок лет, старший сын – инвалид. Ему до зарезу нужны деньги.
— Но связей в криминале у него нет, вот и пытался продать сам. И тут подвернулся я. Это же золотая жила!
— Никаких плантаций не надо. Немного химии, копеечное сырье. Поверь, брат, это взорвет рынок!
— Что за сырье? — Спросил Попович.
— Он не говорит, но я узнал про один компонент – эфедрин. С ним сейчас туго. Виктор на севере всё под себя подмял, фармацевтические компании скупает пачками. Достать его – проблема.
Эфедрин? Попович, имевший высшее медицинское образование, прекрасно понимал, о чем речь. Он задумался.
— Значит, найдем других поставщиков. Помнится, ко мне приходил один торговый представитель, хотел открыть здесь завод. У меня где-то была его визитка.
Он открыл ящик стола и начал рыться в стопке карточек.
— Нашел.
Попович протянул визитку брату.
— Он фармацевт, ищет связи. Свяжись с ним.
Олдерс Уэнделл прочитал имя на карточке:
— «Ye ZHENLI»!
Е Чжэньли!
В это время в одном из спальных районов Мехико азиат с измученным лицом подошел к своей двери. Ключ в замке не поворачивался. Он замер, а затем навалился на дверь плечом.
Из соседней квартиры вышла хозяйка – тучная женщина, жуюшая кукурузу.
— Твои манатки внизу. Проваливай.
Е Чжэньли опешил и на ломаном испанском вскричал:
— Почему?!
— А ты давно за аренду платил? — Фыркнула толстуха.
Его пыл тут же угас:
— Я… я как раз ищу способ…
— Вот и ищи его на улице. Пошел вон, пока полицию не вызвала.
Повесив голову, Е Чжэньли спустился вниз. Его одежда и одеяла валялись грудой под лестницей. Он вздохнул, присел на ступеньку и закурил.
Силы были на исходе.
Он закончил престижный университет, выпускники которого ценились на вес золота. Но он не пошел в адвокаты или чиновники, а устроился в фармацевтическую компанию. Из-за хорошего испанского его отправили в Мексику.
Но реальность оказалась суровой: чужая еда, паршивое жилье, а главное – родная компания задерживала выплаты на месяцы! Как тут выживешь?
К тому же, когда он недавно ездил на родину, сердце обливалось кровью: родственники и однокашники либо получили компенсации за снос жилья, либо поднялись на бизнесе. Даже те, кто школу бросил, теперь при деньгах.
Для него, привыкшего к зубрежке, это было ударом. Он не хотел больше прозябать в Мексике – здесь не было будущего.
То, что его выставили за дверь, стало последней каплей. Хотелось всё бросить и сбежать.
В этом мире только деньги имеют значение.
Он докурил, вздохнул и начал собирать вещи. Вдруг перед ним выросла тень. Подняв глаза, он увидел четверых здоровяков.
— Господин Е?
Е Чжэньли испугался. Пожив в Мексике, он научился определять таких парней с первого взгляда.
Ничего хорошего они не сулили.
— Наш босс хочет поговорить с вами о деле. Не волнуйтесь, это касается медицины.
Выбора у него не было. Его усадили в машину и привезли к роскошной вилле. К удивлению самого себя, выходя из авто, он почувствовал спокойствие.
Вряд ли они хотят его пришить. Если бы он им задолжал, в него бы просто выпустили обойму прямо у дома. Зачем везти на виллу?
Неужели и правда бизнес?!
Его провели внутрь. Там в кресле перед телевизором сидел коротко стриженный, поджарый мужчина. Увидев Е Чжэньли, он с улыбкой поднялся и протянул руку:
— Здравствуйте, господин Е. Меня зовут Олдерс Уэнделл. Президент Попович – мой брат.
…??
Вот это фигура!
Настоящая «шишка». Е Чжэньли занервничал, пожимая ему руку. Всё-таки он был всего лишь мелким торговым агентом.
— Присаживайтесь, не бойтесь. У меня к вам дело. Мой брат сохранил вашу визитку, он вас очень рекомендовал.
Е Чжэньли криво усмехнулся. Тогда он был совсем в отчаянии и разослал визитки с письмами всем подряд, включая Поповича. Кто бы мог подумать, что тот её сохранит?
— Я всего лишь торговый представитель, господин…
— Ха-ха, но у вас есть именно то, что мне нужно.
— И что же это?
— Эфедрин. Мне нужно тридцать тонн! — Отрезал Олдерс Уэнделл.
Чего?! Тридцать тонн!
Вы что, его вместо обеда есть собираетесь?
Даже если в чай добавлять, на десятки лет хватит!
Эту штуку используют для лекарств от простуды, зачем вам столько?
— Какова сейчас цена на эфедрин? Сколько за килограмм?
Е Чжэньли имел привычку помогать себе жестами. Он поднял два пальца, намереваясь сказать «двести долларов».
Олдерс Уэнделл перебил его:
— Две тысячи долларов? Договорились!
…!!
Е Чжэньли чуть не поперхнулся воздухом.
Он-то хотел попросить двести!
Его глаза округлились, дыхание участилось.
Это же… во сколько раз больше?
Как образованный человек, он мгновенно прикинул в уме: тридцать тонн – это шестьдесят миллионов долларов!!
В Китае «внешняя цена» – двести долларов, но на опте в тридцать тонн можно сторговаться и по сто двадцать. Это же… это же…
Прямо как банк ограбить!
Он глубоко вздохнул:
— Господин Олдерс, по правилам нам нужен аванс в тридцать… нет, в десять процентов.
Он побоялся просить больше, чтобы не спугнуть удачу.
Но Олдерс Уэнделл с улыбкой кивнул:
— Без проблем. Дадите номер счета, и я переведу деньги.
Е Чжэньли закивал как заведенный.
Шесть миллионов долларов аванса! Вот так просто!
Ничего себе размах. Вот они, настоящие богачи.
На самом деле Олдерс мог бы купить сырье и в США, но там эфедрин под жестким контролем, да и американские компании сами в нем нуждаются. Штаты бы не стали поставлять такой объем в Мексику.
Пришлось искать обходные пути.
Две тысячи долларов за килограмм – вполне приемлемо. Он-то думал, заломят три.
Олдерс Уэнделл пригласил Е Чжэньли отобедать. За столом он то и дело повторял, что тридцать тонн – это только начало. Если всё пройдет гладко, можно будет брать и по сто тонн в год.
Е Чжэньли был вне себя от радости. Вот оно, богатство!
На обед подавали то, чего он в жизни не пробовал. Вы когда-нибудь ели жареную тигрятину? Нет? А мясо верблюда или крокодила?
Прощаясь, хозяин подарил ему машину – старенькую «Сантану», которая в Китае стоила бы целое состояние.
Сидя за рулем, он чувствовал, как дрожат руки.
Он достал телефон, хотел позвонить в компанию, но, набрав номер, замер в нерешительности.
Такие деньжищи… Отдать их компании? Жалко!
Да, он получит свои проценты, и немалые, но по сравнению с шестьюдесятью миллионами – это пшик!
А что, если работать на себя?!
Пока он терзался сомнениями, телефон зазвонил. Это была его жена.
— Чжэньли, я… я беременна.
Бум!!
В голове Е Чжэньли словно что-то взорвалось. Радость и страх смешались в одну кучу, он не знал, что сказать.
— Я не хочу рожать… — прошептала жена.
— Почему?! — Вскрикнул он. Как истинный китаец, он превыше всего ценил продолжение рода.
— Мы не сможем его вырастить, — после паузы ответила Юй Чжии.
— Нет-нет-нет, сможем! А-И, я… я нашел крупный заказ! Денег будет море, и на ребенка хватит, и на то, чтобы уехать отсюда. Не делай ничего, слышишь? Верь мне!
Она тихо ответила:
— Хорошо. — Они поговорили еще немного и попрощались.
Они были из разных миров: он – из бедноты, она – дочь богатых родителей, вышедшая за него вопреки воле семьи.
Е Чжэньли поклялся обеспечить ей достойную жизнь!
— Черт возьми!! — Он со всей силы ударил по рулю.
— Была не была!
— Лучше сдохнуть богатым, чем жить в нищете!
Он был человеком решительным.
Такие деньги сводили с ума.
Не теряя времени, он заложил нефритовый оберег в китайском ломбарде и купил билет на самолет в Китай.
Либо пан, либо пропал!
（Наценка с 200 до 2000 долларов – это не вымысел. Янки покупали по 289, а перепродавали мексиканцам по 2890. На пике он поставлял 96 тонн в год, что приносило около 14 миллионов долларов в день. Это реальные цифры.）
…
Пока на одном фланге восходила звезда нового наркобарона, в Тихуане Виктор устроил для делегации ООН показательное шоу.
А именно – публичную казнь наркоторговцев!
Осужденных вывели на площадь. Те выли и причитали, размазывая сопли по лицу, а один и вовсе обмочился от ужаса.
— Привести приговор в исполнение!
После команды чиновника рыдания усилились. Створки люка под ногами осужденных распахнулись.
Послышался отчетливый хруст ломающихся шейных позвонков.
Представители ООН непроизвольно схватились за горло и сглотнули.
Виктор встал и начал аплодировать, остальные подхватили.
— Слава генералу!!
— Верность!! — Ревели толпы солдат и горожан внизу.
— Не надо мне тут про права человека. Главное право – это право народа на мир и безопасность. Раньше здесь наркоторговцы на каждом шагу стреляли, а теперь? Эти крысы носа из подвалов не кажут!
Виктор с воодушевлением обратился к делегатам:
— На севере страны у нас три тысячи двести две площади, и на каждой мы будем вешать эту мразь пачками. Пусть все знают: за наркотики в Мексике – только смерть!
— И не заикайтесь о достоинстве преступников. Преступил закон – лишился достоинства. Навсегда. В моем словаре только одно слово – уничтожать!
— Я залью всё их кровью!
— Я сделаю так, чтобы ни один торговец смертью и близко не подошел к Мексике!
Бразилец Энрике погрузился в раздумья. Рядом с ним стоял молодой представитель Венесуэлы по имени Николас Марро Моро.
Ему было двадцать девять.
Всего пару лет назад он крутил баранку автобуса в Каракасе, а теперь был активистом профсоюза. В делегацию он попал по чистой случайности.
Он слушал Виктора с нескрываемым восторгом:
— Господин, а как, по-вашему, искоренить эту заразу полностью?
— Полностью? — Виктор покачал годовой. — …Пока есть люди, будет и жажда наживы. Это природа. Мы можем лишь дать обществу безопасность и работу, чтобы у них не было нужды идти на преступление. Но окончательного решения нет.
— Значит… всё впустую? — Разочарованно спросил Николас Марро Моро.
— Мы на стороне правды, а свет никогда не пойдет на сделку с тьмой. Тьма вечна, но и свет никогда не погаснет. Смотри, — Виктор указал на ликующую толпу. — …Моя цель – дать им жизнь.
— Сделать их счастливыми, уберечь от криминала, дать надежду.
— Неважно, что впереди – мрак или сияние. Нужно идти. Если пути нет – мы проложим его для тех, кто придет после нас!
Николас смотрел на Виктора глазами, полными обожания.
«Я стану таким же, как он! Народу Венесуэлы не нужны наркотики!»
Слова Виктора заставили задуматься и остальных. Да, он был дерзок, но разве бывают другие генералы? Многие начали хлопать, уже не скрывая одобрения.
Заслышав аплодисменты с балкона, люди внизу снова закричали:
— Слава генералу!!
— Да здравствует Мексика!!
— Император…
Виктор с улыбкой приветствовал толпу.
Джордж Смайли подбежал сзади и что-то прошептал ему на ухо. Император Виктор вскинул бровь:
— Вот как?
— Геббельс, займи гостей. Прошу прощения, господа, у меня срочное дело…
— Конечно-конечно, не беспокойтесь, господин Виктор.
— Да, мы здесь надолго, еще успеем пообщаться.
Теперь все вели себя тише воды, ниже травы.
Виктор кивнул им, спустился вниз, и его лицо мгновенно стало ледяным.
— Случайность или намеренно?
Мать Касаре умерла в психиатрической больнице!
— Ей ввели смертельную дозу снотворного.
Виктор прищурился.
Похоже, те, кто не мог достать его самого или Касаре, решили действовать подло.
— Поехали!
Он мрачно сел в машину. Враги явно метили в их союз, надеясь, что Касаре не простит такой оплошности. Любая преданность может дать трещину, а в трещину легко вогнать клин.
В больнице уже было выставлено оцепление.
Тело Камилы Соди лежало в палате, оттуда доносились рыдания.
Брат Касаре, Феликс, стоял в военной форме, его глаза были красными от слез. Теперь он был курсантом, и с братом – вице-губернатором – его ждало блестящее будущее.
Сестра Феликна рыдала у кровати матери.
Увидев вошедшего Виктора, Феликс вытер слезы и отдал честь:
— Генерал…
Виктор посмотрел на Камилу Соди. Лицо покойной было искажено судорогой – смерть была мучительной. Он закрыл глаза и коснулся плеча Феликса:
— Эх…
— Где персонал?! — Резко спросил он Джорджа Смайли.
— Все под замком на третьем этаже.
— Веди!
Виктор снова обернулся к парню:
— Не бойся. Твоя мать – это и моя мать. Пока Касаре нет, я заменю вам брата. Я отомщу за нее. Кто бы это ни сделал, я вырежу всю его семью!
Феликс не выдержал и разрыдался.
Вместе со Смайли Виктор поднялся на третий этаж, в отделение для буйных пациентов.
Там всё оцепили Тринадцать телохранителей, никого не впуская.
Виктор встал у окна, сверля тяжелым взглядом врачей и сиделок, сбившихся в кучу.
Вдруг его взгляд замер на одной медсестре.
Она в телесных колготках сидела на полу, обхватив колени и мелко дрожа. Вид у нее был самый жалкий.
Но перед глазами Виктора всплыла информация:
«Хиат Абдулкадер!»
«Прозвище: Принцесса Харли.»
«Принадлежность: „Копье Господа“!»
…
Виктор нахмурился:
— Эту медсестру – в соседнюю комнату.
Джордж Смайли проследил за его жестом, кивнул, зашел внутрь и приказал бойцам вывести женщину.
— Что вы делаете?! Помогите! На помощь! — закричала она, умоляюще глядя по сторонам.
Коллеги лишь прятали глаза, дрожа от ужаса и бессильной ярости.
Она отчаянно сопротивлялась, и двое дюжих телохранителей едва справлялись с ней.
Виктор распахнул дверь, подскочил и со всей силы ударил ее ногой в грудь. Женщину отбросило к стене, коллеги в ужасе шарахнулись в стороны.
Удар был такой силы, что едва не раздробил грудную клетку.
Виктор схватил ее за волосы и несколько раз ударил головой о стену. Ее лицо превратилось в кровавое месиво, она истошно завизжала.
— Тварь паршивая, решила со мной в кошки-мышки поиграть? Кого ты тут из себя строишь?
— Что, неужели спецы из «Копья Господа» тоже знают, что такое страх!
Медсестра замерла, ее зрачки расширились. Откуда… откуда он знает?!
Не давая ей опомниться, Виктор потащил ее за волосы к выходу, словно дохлую собаку:
— Сегодня ты узнаешь, что такое настоящий ужас!
— Джордж Смайли! Найди мне десять кобелей в самом гоне!
…