Глава 353: «Я курю, и пепельница при мне – что в этом такого?»
Прошла неделя после взрывов в Лондоне.
Полиция задержала почти сотню подозреваемых, хотя по большей части это была пустая ловля тех, кто сеял панику и распространял ложные слухи.
Нашлись и те, кто, прикрываясь именем «Гидры», рассылал в сети угрозы нападения на Букингемский дворец. Королева, не на шутку перепуганная, той же ночью умчалась в свой загородный замок.
Чтобы не допустить инцидентов с другими делегатами, прибывшими на конференцию, янки не придумали ничего лучше, как разместить их всех в казармах Особой воздушной службы.
Для Жаклин это было сродни поцелую с черепом – нечто из ряда вон выходящее!
Еду подвергали строжайшей проверке, даже в туалет делегаты ходили под конвоем.
И вот наконец…
— С меня хватит!! — В ярости закричал представитель испанской королевской семьи, кронпринц Фелипе, и с размаху пнул стоящий перед ним телевизор. — Кто я, по-вашему? Заключенный?
Сопровождающие бросились к нему, пытаясь утихомирить и призывая к спокойствию.
— Какая польза от такой огромной страны, если они не могут поймать кучку террористов! Скажи мне, что это за хваленая Секретная разведывательная служба? Налогоплательщики кормят стадо бездельников!!
Перепуганный помощник едва ли не силой зажал ему рот.
— Ваше Высочество, мы на чужой территории, не стоит говорить такие дерзости.
Великобритания, может, и пасовала перед «Гидрой», но уж с наследником захудалого третьесортного королевства она бы точно совладала.
Фелипе оттолкнул их и сел на диван, кипя от негодования.
Остальные испанцы лишь сокрушенно покачали головами. В этот момент кронпринц вел себя как капризный ребенок.
Когда атмосфера накалилась до предела, в дверь постучали. Вошел сотрудник в строгом костюме. Заметив перевернутый журнальный столик, он на секунду замер, но тут же сделал вид, что ничего не произошло.
— Сэр, принц Майкл ждет вас в конференц-зале для аудиенции.
Слово «аудиенция» Фелипе не понравилось. Все они – монарших кровей; неужели британцы возомнили себя выше испанцев? Да они же все – одна родня.
Глубоко вздохнув, он поднялся:
— Веди.
В конференц-зале, куда его привел сопровождающий, уже яблоку негде было упасть.
Белые, чернокожие, азиаты – здесь были все. Лица присутствующих были хмурыми, в воздухе витало глухое недовольство.
Надо же… устроить большой совет в таком месте. Уж лучше бы в лекционной аудитории собрались – там хотя бы кондиционеры работают.
Британский принц Майкл, завидев его, с радушной улыбкой пошел навстречу и мягко похлопал по плечу:
— Фелипе, как тебе отдыхается?
Вы только посмотрите! Какая вопиющая бестактность.
— В казармах спецназа чувствуешь себя исключительно в безопасности, — с нескрываемым сарказмом ответил Фелипе.
Отдыхается? Для кронпринца, привыкшего к роскоши с пеленок, местные условия были просто мусором. Для тех, кто привык к жизни на широкую ногу, армейский быт – сущая пытка.
Взять хотя бы генерала Северной Армии. На людях он в скромной рабочей одежде цвета хаки и очках в золотой оправе, но, как позже шептался его японский повар, за закрытыми дверями у него есть своя «группа радости» – а смысл этого словосочетания в его случае был весьма специфическим.
Или взять отца Фелипе, старого короля: тот в заграничных поездках и дня не мог прожить без девиц легкого поведения.
Принц Майкл на мгновение замялся, его улыбка стала натянутой. Потеряв интерес к светской беседе, он жестом велел проводить гостя к его креслу.
Фелипе огляделся: рядом сидели представители датской и голландской корон. Настроение чуть улучшилось – оказаться в компании безродных выскочек было бы куда унизительнее. Близость к народу – это лишь имидж, а не образ жизни. В его голове всё еще крепко сидели понятия о дворцовом этикете.
Принц Майкл взглянул на часы и, поняв, что время пришло, хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Он встал за трибуну.
— Господа, приношу глубочайшие извинения за недавние происшествия. Но спешу вас заверить: ситуация под полным контролем!
— Мы непременно найдем виновных и восстановим справедливость ради погибших!
Зал ответил вялыми аплодисментами.
Если бы мир можно было исправить одними словами, на земле давно бы не осталось зла. Всем требовался ответный удар, жесткие меры, а не пустая болтовня!
Но никаких действий не чувствовалось. Если бы не правила приличия, многие бы уже встали и высказали ему всё в лицо.
Майкл, видя реакцию зала, опустил голову, слегка покраснев. Груз ответственности давил на него так сильно, что едва не ломал хребет. Он поднял взгляд, выдавил из себя подобие улыбки и только собрался продолжить…
Вдруг раздалась трель телефонного звонка. Мобильник зазвонил у мужчины, сидевшего прямо напротив трибуны. Тот бросил на Майкла извиняющийся взгляд, и принц понимающе кивнул.
Этот человек представлял одно из антиправительственных вооруженных формирований Южной Америки. Если Британия захочет уколоть Виктора в мягкое подбрюшье, эти люди станут отличным инструментом.
Мужчина достал телефон, нажал кнопку ответа и… Раздался оглушительный взрыв!
Средство связи рвануло прямо у него в руках! Ударная волна выбила окна, а самому мужчине оторвало половину тела. Оторванная рука упала на пол – на ней всё еще подергивались жилы.
Взрыв накрыл приличную площадь, зацепив почти всех, кто сидел рядом. Раненые повалились на пол, оглашая зал криками боли.
Принц Майкл застыл с остекленевшим взглядом. Как… как такое возможно?! Телефон тоже может взорваться?!
Услышав шум, в зал ворвались солдаты.
— Скорее! Окажите помощь раненым! — Истошно закричал Майкл, сорвавшись на фальцет.
И это произошло здесь, в самом сердце казарм спецназа?!
Дзинь-дзинь… Дзинь-дзинь…
И в этот момент, заглушая его крики, на полу зазвонили все остальные телефоны.
Лицо принца стало белее мела. Он попытался бежать…
Бум!!
Из конференц-зала вырвался столб огня и дыма, от которого лопнули лампы даже в дальнем конце коридора.
— По… могите!
Окровавленная фигура выползла из комнаты. Человек судорожно тянул руку, пытаясь закричать, но, увидев подбегающих солдат, лишь дернулся и затих, провалившись в беспамятство.
Жители окрестных домов, завидев вереницы карет скорой помощи и правительственных лимузинов, сразу смекнули: случилось нечто из рук вон выходящее.
— Алло, редакция «Лондон Таймс»? У нас тут ЧП, я слышал взрывы, едут скорые! Да, прямо в казармах! Двести фунтов? Да пошел ты к черту! — Азартно кричал в трубку один толстяк, но, услышав цену, в сердцах решил закончить разговор.
— Погоди, пятьсот фунтов – это предел. Сам понимаешь, деньги платят за эксклюзив.
— Ладно, дуй сюда, адрес такой: икс-икс-икс… — он только собрался продиктовать координаты, как в трубке послышались короткие гудки.
Толстяк опешил, попытался перезагрузить телефон, но связи не было. Он был тертым калачом и сразу понял: сигнал глушат.
Он помнил еще всеобщую забастовку шахтеров времен Железной Леди в восемьдесят четвертом. Тогда тоже… стоило отключить связь, и репортеры оказывались бессильны вести трансляции.
М-да… жестокая была сеча.
Но он не привык сдаваться. Достав старый фотоаппарат, он вышел на балкон и сделал несколько снимков в сторону казарм, надеясь позже выгодно продать их журналистам. Интуиция подсказывала: произошло нечто грандиозное.
Скрыть взрыв в казармах Особой воздушной службы было невозможно. Британские репортеры славились своей хваткой: если они чего-то хотели разузнать, никакие секреты не могли их остановить.
У них даже была поговорка: «Мы видим глубже, чем ЦРУ!»
Благодаря их усилиям, на следующий день вышла статья под заголовком: «Взрыв в казармах: 10 погибших, 7 раненых!» В ней говорилось: «По сообщениям информированных источников, в казармах спецназа произошел взрыв, затронувший более десяти человек, находившихся на совещании. Десять человек погибли. Точный список жертв неизвестен, однако среди них – представители британской, датской, голландской и испанской королевских семей…»
Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Многие сразу заподозрили «Гидру».
Однако внезапно сразу одиннадцать террористических организаций заявили о своей ответственности за случившееся! Среди них была и «Аль-Каида», созданная одним саудовцем в восемьдесят восьмом для борьбы с СССР.
Им отчаянно требовалась свежая кровь, и они быстро смекнули: нужно брать на себя всё, от чего открещиваются другие.
Это было целое соревнование в признаниях. Доведенная до белого каления «Гидра» выступила с ответным заявлением. Смысл его сводился к тому, что это их рук дело, и их целями являются те, кто связан с наркоторговцами или мешает борьбе с ними.
— Мы также предостерегаем все террористические группировки: даже не думайте торговать наркотиками, не смейте продавать людей и забирать детей из родных мест. Мы следим за вами. Помните об этом! «Гидра» шлет вам привет и желает доброго утра, доброго дня и доброго вечера!
Надо же, какие вежливые.
Но террористы и ухом не повели. Разве бывает терроризм без преступлений? Торговля дурью – это еще цветочки! Чтобы организация росла, приходится творить всякое зло.
Впрочем, это «предупреждение» «Гидры» вызвало в Европе настоящую «молодежную бурю», которую окрестили «битвой за справедливость».
Многие молодые люди начали превозносить идеи организации. Их лозунг гласил: «Справедливость, которая не абсолютна – это абсолютная несправедливость. Любые средства хороши ради правого дела. Злодеи не заслуживают суда – только немедленной смерти!»
Эта риторика пришлась по вкусу многим. Кто-то даже создал для них сайт в сети. Если бы сейчас «Гидра» открыто объявила набор, она бы без труда собрала под свои знамена несколько армий.
Похоже, жаждущих справедливости было предостаточно.
Насилие? Посмотрите-ка, когда я использую ваши же методы против вас, вы сразу начинаете негодовать. Воистину, США и Европа – это обитель двойных стандартов!
…
Пятнадцатое апреля.
Международная обстановка накалялась с каждым днем, но какое дело до этого Виктору?
Он продолжал жить в свое удовольствие. Сегодня он должен был принимать делегацию ООН, в Губернаторском дворце уже готовили торжественный ужин и доставали лучшие запасы.
Но всегда найдется тот, кто захочет испортить момент. Раздался звонок от министра пропаганды Геббельса, который отвечал за встречу гостей.
— Генерал, эти делегаты требуют сначала отвезти их в трущобы.
Виктор прищурился:
— Сейчас буду.
— Проклятье, решили зубы показать!
— Жозеф, готовь машину.
Начальник охраны Жозеф Жоффр быстро откликнулся. Уходя, Император Виктор на секунду замешкался, а затем взял со стола пепельницу и сунул ее в карман.
Тем временем в трущобах Тихуаны на главной дороге выстроились два десятка машин. Из них вышла группа людей всех цветов кожи, а телохранители замерли рядом, настороженно озираясь.
Геббельс сопровождал некоего янки – Фиделя Уитни, главного по правам человека от США и члена Совета ООН, весьма неглупого с виду мужчину средних лет.
Тот стоял у входа в трущобы, оглядывался, принюхивался к воздуху и брезгливо морщился.
— Условия проживания ужасающие. Здесь идеальная среда для бактерий. Вам следует работать лучше.
Геббельс остался беспристрастен, но стоявшие рядом мексиканцы так и вспыхнули от возмущения.
— Здесь уже стало гораздо чище, чем было!
— Этого недостаточно, — Фидель Уитни покачал головой.
— А как насчет трущоб в Штатах?
— В США нет трущоб, сэр.
— Да пошел ты!
Лицо Фиделя потемнело:
— Неужели мексиканцы так принимают гостей?
— Молчать! — Прикрикнул Геббельс на разошедшегося коллегу и повернулся к гостю. — Прошу прощения, господин Фидель.
— Ничего страшного. В конце концов, уровень образования в Мексике еще низок. Пойдемте, осмотримся.
С этими словами он зашагал вперед.
— Министр! — Недовольно воскликнул один из чиновников.
— Чего паникуешь? Генерал уже едет.
При упоминании Виктора все мгновенно прикусили языки.
— Идемте за ними, посмотрим на американские двойные стандарты в действии.
Фидель Уитни вел делегацию вглубь района. Улицы действительно были чистыми, а у колонки маленькая девочка стирала белье. Вода была прозрачной.
Социальные проекты были приоритетом. Полностью перестроить трущобы пока было невозможно, но наладить водоснабжение и электричество – вполне. Раньше здесь не было постоянного света, а за мутной водой приходилось ходить к водовозам. Чтобы решить эти проблемы, было приложено немало усилий.
Заметив толпу незнакомцев, девочка замерла, испуганно глядя на них.
— Ребенок не в школе? Это ли не нарушение прав человека?
— Сегодня суббота, выходной, — парировал Геббельс.
Фидель на мгновение умолк, но ничуть не смутился. Он подошел к девочке и спросил по-английски:
— Где твои родители, дитя? Почему ты стираешь? Тебя заставляют работать?
Малышка, не понимая ни слова, лишь растерянно хлопала глазами.
Фидель Уитни поднялся и обратился к сопровождающим его сотрудникам:
— Похоже, ребенок запуган и подвергается жестокому обращению. Безопасность в Тихуане оставляет желать лучшего.
Один из помощников тут же принялся записывать это в блокнот.
Геббельс нахмурился.
— Допишешь до конца – и я раздроблю тебе руки.
Раздался густой, властный голос. Обернувшись, они увидели Виктора, идущего в окружении телохранителей. На нем были темные очки, а в руке – дымящаяся сигара. Настоящий главарь банды!
— Генерал!
Мексиканские чиновники, словно обретя опору, разом склонились в приветствии.
Фидель Уитни нахмурился, но быстро взял себя в руки. Он с улыбкой протянул руку:
— Господин Виктор, добрый день…
Виктор мельком взглянул на него и стряхнул пепел прямо ему на ладонь. Американец, вскрикнув от ожога, отдернул руку:
— Что вы себе позволяете?!
— Ты кто такой, чтобы мне руку жать? Зови Буша-старшего, он еще не сдох там на своей койке? Или мне уже пора венок заказывать?
— Мы представляем организации ООН и прибыли для оценки ситуации, и если вы не намерены сотрудничать…
Договорить Фидель Уитни не успел. Виктор наотмашь ударил его в лицо. В руке у него была та самая пепельница.
Пепельница?!
Геббельс и остальные стояли с разинутыми ртами. Он что, носит ее с собой?
Виктор проломил гостю лоб, так что брызнула кровь:
— Говоришь, вода у меня грязная? Ну-ка, дайте ему распробовать!
Стоявший за спиной Жоффр вместе с двумя охранниками схватил американца за голову и протащил к крану. Воду врубили на полную, направив струю прямо в лицо!
Остальные члены делегации застыли как вкопанные.
— Мы из ООН…
— К черту ООН! Я подписывал что-то? Какое право вы имеете называться ООН или правозащитниками? Вы просто пришли искать к чему придраться.
— И не смейте совать мне свои двойные стандарты. Если я разозлюсь – перебью вас всех к чертовой матери.
Виктор сверкнул глазами и направил окровавленную пепельницу на стенографистку:
— Пиши: в Тихуане лучше, чем в Нью-Йорке. В Нью-Йорке на каждом углу наркоторговцы, а здесь никто не колется.
У бедной женщины задрожали руки, из глаз брызнули слезы.
— Генерал, янки затих! — Крикнул Жоффр.
Слыша это, стенографистка разрыдалась в голос.
Не надо бояться, когда Виктор берет в руки закон. Бойтесь, когда он откладывает закон и берет в руки оружие.
По правде говоря, никто не решится напасть на него толпой, как на Ирак. Северная Америка не так велика, там не развернешься. В этом и заключалась стратегия этого хитреца Виктора.
Нападете на меня – я ударю по США. Как пьяница, который при любой обиде лезет в драку с соседом!
Виктор оглядел присутствующих:
— Есть среди вас господа из Бразилии или Венесуэлы?
Несколько человек в делегации робко подняли дрожащие руки.
Он довольно хлопнул в ладоши и улыбнулся.
— Очень хорошо. Вы – мои самые дорогие гости~
— Добро пожаловать в Мексику, в Тихуану!
…