Глава 342: «Казнить предателей государства, да здравствует Леальтад!»
Нек Рамсфельд, услышав слова Виктора, с трудом сглотнул и натянуто, почти жалко, улыбнулся.
Он кожей чувствовал – этот человек не шутит.
Пепельница на столе стояла всего в паре десятков сантиметров от руки губернатора. Одно движение – и она полетит в цель. Еще в Штатах Нек был наслышан о славе Виктора как «бога войны с пепельницей».
— И как же вы намерены выплатить нам компенсацию? — Поинтересовался Виктор.
Нек застыл в полнейшем недоумении:
— Компенсацию?!
Еще и компенсацию?!
Его глаза округлились. За свою политическую карьеру он повидал немало бесстыдников. Даже во время борьбы за пост губернатора Арканзаса, стоя на одной сцене с «Тедди-меном», он слышал от того за кулисами фразу: «Я люблю женщин так преданно, неужели я не смогу так же преданно любить США?»
Тогда Нека чуть не вывернуло наизнанку.
Ему казалось, что большего наглеца не встретить, но теперь, перед лицом Виктора, он понял – у того появился достойный соперник.
Заметив шок на лице гостя, губернатор Виктор прищурился и неспешно опустил ногу, закинутую на колено:
— Что? Вы разрушили нашу инфраструктуру, нанесли нам физический и моральный ущерб, засыпали беспочвенными обвинениями… И вы считаете, что не должны платить?
От этих слов Нек едва не сорвался с места, готовый бежать без оглядки.
Красноречием он никогда не отличался…
Если бы Буш-старший внезапно не слег, ликуя, в их партии не началась бы такая паника. Кем заменить лидера в такой спешке? Единственный выход – всеми силами поддерживать вице-президента Джеймса Дэна Куэйла, чтобы удержать власть в своих руках.
А в это время «Синяя» партия во главе с Клинтоном уже начала новый штурм политического олимпа.
Началась внутренняя грызня за власть…
Иначе с чего бы Нек вообще сюда приехал?
Если удастся уладить конфликт между Мексикой и США, «Синяя» партия получит колоссальное преимущество!
— Это… об этом мне нужно доложить руководству, — пробормотал Нек. Под тяжелым взглядом Виктора волоски на его теле встали дыбом. Он чувствовал себя дичью, на которую нацелился опытный охотник.
В аналитических отчетах ЦРУ и ФБР, посвященных психологическому портрету Виктора, чаще всего встречалось одно слово: «непредсказуемый».
Лидер, чей характер невозможно просчитать.
Виктор усмехнулся и развел руками:
— Разумеется. Мое окно для переговоров всегда открыто. Однако я надеюсь увидеть вашу искренность.
— И… какую сумму компенсации вы хотите?
— Деньги – это второстепенное. Важно то, уважаете ли вы Мексику. Уважаете ли вы меня, Виктора. Верно? Уважение должно быть взаимным, — он мягко махнул рукой, демонстрируя полнейшую непринужденность.
Но от этих слов лицо Нека стало еще мрачнее.
Такие условия – самые сложные. Дешевое хорошим не бывает, а хорошее стоит дорого.
Виктор, опираясь на колени, поднялся с кресла:
— Идемте. Я распорядился приготовить скромный обед, попробуете наши местные деликатесы.
Он сделал паузу, и на его губах заиграла жутковатая улыбка:
— И не волнуйтесь. Обещаю, калибр будет не семь-шестьдесят два.
Нек замер, не сразу уловив смысл шутки. Он даже не нашелся что ответить, лишь виновато улыбался. В этот момент он больше походил на робкого ученого, чем на политика. Если бы не статус отца и влияние семьи, чего бы он стоил сам по себе?
С такой изнеженной внешностью ему только и выступать в специфических заведениях для особых клиентов… с использованием металлических губок.
Виктор окинул его недоумевающим взглядом, похлопал по плечу и, не найдя слов, повел за собой.
Повара в Губернаторском дворце знали свое дело.
По крайней мере, вид, вкус и аромат блюд были на высоте.
Когда они расправились с половиной обеда, Виктор внезапно спросил:
— Мистер Дональд не думал о том, чтобы баллотироваться в президенты?
Нек удивленно посмотрел на него и покачал головой:
— У нас нет таких планов.
— Нет планов или нет возможностей? — Виктор откусил кусок кукурузной лепешки. — Жажда власти в мужчине куда сильнее жажды женщины. Никто не может сказать власти «нет», если только не считает, что у него нет ни единого шанса на победу.
Нек не знал, откуда взялась эта сомнительная философия, но в ней была своя логика. Однако развивать тему он не хотел. Он уже понял: стоит ему произнести лишнее слово, как собеседник тут же вцепится в эту брешь и перейдет в атаку.
— Когда вернетесь, передайте мистеру Дональду: мы будем рады стать его «внешней поддержкой». Если ему потребуется, мы поможем – взносами, влиянием на общественное мнение или иными методами вне игрового поля.
— У нас есть определенное влияние в США.
Мексиканские банды в Штатах имели немалый вес, они пустили корни во многих сферах, действуя предельно жестоко. Разумеется, Виктору не нужны были бандиты. Помилуйте, он же офицер полиции, порядочный человек, как он может покрывать банды?
Просто нашлись «зарубежные мексиканцы», которые прониклись глубокими идеями Императора Виктора и решили послужить родине, выразив желание «поддержать» его «великое дело борьбы с наркотиками».
В общем… они просто легализовались!
Когда ты с наркоторговцами – ты банда. Когда ты со мной, Виктором – разве я позволю тебе называться бандой? Ты – патриотическая организация!
Главное – не торговать дурью, не торговать людьми, не совершать глупостей, быть послушным и уметь вовремя вилять хвостом.
Даже у ночного горшка есть свое предназначение.
Не так ли?
Многие из тех, кто сумел развернуться в США, имели мозги. Они понимали, что никогда не станут своими в американском обществе, но амбиции не давали им покоя. А раз так – какая разница, чьим псом быть?
Поверьте, если Виктору понадобится, завтра над Белым домом будет развеваться мексиканский флаг!
Один только Майкл Корлеоне в Вашингтоне при поддержке Виктора к 1990 году открыл девять компаний: три IT-фирмы, частный банк и две инвестиционные компании. Одна из них вложила двадцать миллионов долларов в фирму по обработке данных под названием «Квантум» – ту самую, что позже станет известна как «AOL».
Двести миллионов долларов были инвестированы в Apple.
А еще были Yahoo, IBM, Microsoft… Акции скупались огромными пакетами.
В мгновение ока Майкл Корлеоне стал знаменитостью на Уолл-стрит.
Успешная легализация!
Теперь его называли «успешным предпринимателем».
А что творится в тени – Виктору знать было необязательно. Впрочем, на американской земле, переполненной грабителями и подонками, насилие работало на удивление эффективно.
Думаете, заставить их проголосовать так, как нужно, сложно?
Утром этот «успешный человек» в дорогом костюме идет на избирательный участок, а ночью он – тот самый «Разжигатель», орудующий во тьме.
Да уж… Человек многогранен.
В конце концов, даже Иисуса можно разделить на троих.
— Мест за столом не так много. Если не бороться за свое, навсегда останешься добычей. Мистер Нек, у меня очень глубокие чувства к Белисарии, и я искренне хочу помочь семье Рамсфелд. Взаимовыручка – залог общего прогресса, не так ли?
У Нека дернулся глаз.
«Ты еще помнишь, что я отец Белисарии?» – пронеслось у него в голове. — «А я-то думал, ты себя моим отцом возомнил».
Если бы Виктор узнал о его мыслях, то, возможно, счел бы такой вариант приемлемым. А что? Каждый зовет другого по-своему: я тебя – «братишка», а ты меня – «любимый зять»?
Этот обед стал для Нека настоящей пыткой.
Когда его наконец вывели из Губернаторского дворца, он вытер пот со лба и невольно оглянулся. Сердце екнуло: в окне на верхнем этаже стоял Виктор и приветливо махал ему рукой.
Господи!
Прямо как в фильмах ужасов.
— США… все-таки слишком урбанизированы, — пробормотал Виктор себе под нос.
В последнее время он часто изъяснялся загадками.
Интересно, если Буш-старший в больнице испустит дух, кто придет к власти – «Тедди-мен» или лидерам партии удастся удержать позиции? Не вцепятся ли они друг другу в глотки?
Впрочем, «добить» старика будет непросто. Секретная служба выставила три кольца охраны – подобраться к нему сейчас труднее, чем взойти на небо.
Виктор проводил взглядом машину Нека и бросил окурок на землю.
«Что ж, тогда я начну разваливать вас изнутри!»
Ему было чертовски интересно, хватит ли у семьи Рамсфелд амбиций, чтобы прыгнуть выше головы.
Раздался стук в дверь.
— Войдите.
В кабинет вбежал Людендорф:
— Генерал! Мятежники-наркоторговцы атаковали Ликому. В южном городке Текоман идет бой с гарнизоном. В Мичоакане, Нуэво-Леоне и Сан-Луис-Потоси наркокартели начали контрнаступление на север. В штате Коауила разбомбили наш аэродром, погибло семнадцать человек.
Виктор тут же повернулся к карте Мексики на стене.
Значит, полномасштабное наступление?
Похоже, недобитки из Институционно-революционной партии, жаждущие «свободных выборов», спелись с южными картелями!
Они все-таки решили, что сначала нужно уничтожить Виктора на севере.
И это логично: он перекрыл им кислород, лишив баснословных прибылей. Стоит убрать его – и Мексика вернется в прежнее русло. Партия снова «воцарится», наркоторговцы снова потянут свои караваны, деньги потекут рекой.
А бедолаги-крестьяне снова засадят поля опиумным маком.
Красота, не правда ли?
— Американские войска внезапно начали наращивать группировку на границе. Если мы перебросим силы на фронт, граница останется беззащитной. Стоит им захотеть – и они мгновенно ворвутся в Мексику.
— Идем. Сбор в штабе. Срочно созвать всех на совещание! — Лицо Виктора вмиг стало суровым.
Тройственный союз «разжигателей» решил завалить его дерьмом!
…
Мехико. Национальный дворец.
Касаре выглядел скверно.
Из-за внезапного оживления Институционной партии отношение старых политиков в городе резко изменилось. Они начали открыто саботировать его распоряжения.
Люди вице-президента Урмита Реймонда Хареди осмелели – похоже, свет генеральской милости до этих мест еще не дошел.
Да и пропаганда работала вовсю: ни народ, ни солдаты, ни политики не питали к ним добрых чувств.
— Сэр, нам пора уходить, — вполголоса произнес присланный к нему Джейсон Борн.
Приказ из Губернаторского дворца был однозначен: покинуть Мехико!
За месяц пребывания здесь было совершено более сотни покушений на солдат Северной Армии. Кого-то удалось спасти, но были и невосполнимые потери.
Этот город потерял всякий смысл!
На данный момент он не отвечал интересам Виктора.
Касаре встал, глубоко вздохнул, и в его глазах вспыхнула ярость. Проклятые ублюдки, они дали ему побыть президентом всего ничего!
— Позовите ко мне подполковника Эриха Манштейна.
Джейсон Борн бросил на него короткий взгляд и кивнул.
Через пару минут они вернулись вдвоем.
— Господин президент!
Касаре схватил Манштейна за плечи и в упор посмотрел ему в глаза:
— Подполковник, вы нужны Северной Армии. Вы нужны мне. Вы нужны генералу!
…
Ливень хлестал нещадно, луна спряталась за тучами. На улицах царила жуткая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя.
В расположении четвертого батальона, что базировался за Национальным дворцом.
Манштейн стоял на ступенях без плаща и зонта. Он смотрел на выстроившихся внизу солдат. Лицо его было бесстрастным. Он вскинул руку:
— Казнить предателей государства!
— Верность!! — Громом отозвалась толпа.
Затем, под командованием офицеров рот и взводов, они разделились на двадцать с лишним групп. Под покровом дождливой ночи начался «военный переворот».
Подполковник Манштейн с двумя десятками бойцов запрыгнул в Хаммеры и рванул к резиденции вице-президента Урмита Реймонда Хареди.
Тот жил в элитном поселке в паре километров от Национального дворца.
Окна особняка сияли огнями, оттуда доносились музыка и смех.
Часовой у ворот, увидев вынырнувших из темноты людей, вздрогнул и закричал:
— Кто идет?!
Но ответом ему стал лишь сухой треск выстрелов.
Его сразили наповал.
— Вперед! Казнить предателей государства во имя Импе… губернатора! — С криками бойцы ворвались внутрь.
Урмит Реймонд Хареди как раз праздновал свое тридцатишестилетие.
Жена, дети, любовницы, союзники – всего около тридцати человек.
Веселье было в самом разгаре.
Кто-то льстиво шептал ему:
— Северная Армия утонет в людском море Институционной партии. Пост президента по праву достанется вам.
Урмит довольно улыбался и прикладывался к бокалу.
И тут снаружи грохнули выстрелы. В зал ворвались солдаты, и шум праздника мгновенно смолк.
Министр образования Гомес Медельин выступил вперед и прикрикнул:
— Из какой вы части? Что за манеры?!
— Силы Северного Альянса по приказу господина Касаре! Казнить предателей государства! — Подполковник Манштейн полоснул очередью из ручного пулемета. — Верность!
Пух-пух-пух…
Пули с глухим звуком впивались в плоть.
Люди валились в лужи крови.
Стены окрасились алым.
— Нет, умоляю, не стреляйте! Мы уйдем, только не трогайте моих детей! — Две женщины, прижимая к себе испуганных малышей, зашлись в рыданиях.
— Огонь! — Скомандовал Манштейн.
Стоявшие за его спиной гвардейцы хладнокровно расстреляли и женщин.
Манштейн подошел к Хареди. Тот лежал, пуская кровавые пузыри, всё его тело сотрясала дрожь.
— Прошу прощения, что прервал ваш праздник, — бросил подполковник и всадил пулю ему в лоб.
Это было похоже на встречу Кеннеди с Ли Харви Освальдом – до дрожи в коленях!
Солдаты добивали раненых, а затем с криками «Верность!» двинулись к следующей цели.
Восьмидесятисемилетний Хосе Лопес Попович был ветераном Институционной партии. Его считали одним из самых влиятельных людей и ярым противником Виктора и его борьбы с наркотиками.
Он не раз выступал в печати, громя «военную доктрину» Северной Армии.
В тот вечер он только уложил правнука спать и сам собирался прилечь.
Едва раздался первый храп, как десяток солдат Северной Армии перемахнули через забор, ворвались в спальню и изрешетили кровать. Одеяло превратилось в лохмотья.
На выстрелы выбежал правнук. Парень был уже взрослым и не из робких – он выхватил пистолет, но его быстро уложили. Разъяренные солдаты отсекли головы ему и старику Хосе Лопесу и скрылись в ночи.
В ту ночь список жертв пополнили генерал, три генерал-лейтенанта, финансовый директор, министр пропаганды…
Убийства продолжались до шести утра. Затем Манштейн во главе тысячи солдат, охраняя Касаре и горстку лояльных политиков, покинул Мехико.
Они стремительно рванули в сторону Мичоакана!
По плану им следовало пробиваться на север.
Но в пути Манштейн нагнал Касаре и предложил безумную идею.
— Вы хотите атаковать Морелию, столицу штата Мичоакан?! — Касаре, которого в узких кругах звали Толстяком, ошарашенно уставился на него.
Манштейн кивнул:
— Я считаю, что фактор внезапности дает нам отличный шанс взять город. Даже если завяжется уличный бой – если продержимся до подхода подкреплений, чаша весов склонится в нашу сторону. К тому же, если мы закрепимся здесь, наркоторговцы на фронте окажутся под ударом с двух сторон. С точки зрения стратегии и тактики это идеальный ход.
Касаре молчал.
По правде говоря, он ни черта в этом не смыслил.
В войне он разбирался как свинья в апельсинах!
Но у него был редкий дар – он умел доверять профессионалам. Он похлопал Манштейна по плечу:
— С этой минуты вся армия в твоем распоряжении.
От такого безграничного доверия у Манштейна потеплело на душе.
— Цель – Морелия! Вперед!
Внезапный удар!
Нужно было застать наркоторговцев врасплох, пока они не опомнились.
Тем временем в самом Мехико воцарился хаос.
Проснувшись, люди обнаружили, что почти все влиятельные фигуры мертвы, верхушка Институционной партии вырезана под корень. И тут на первый план вышел партийный лидер Попович – тот самый, что громче всех проклинал Виктора и призывал к протестам.
Ему просто повезло: ночью он уехал из города по личным делам, иначе и его голова украшала бы чей-нибудь трофейный список.
Узнав, что теперь в партии он – полновластный хозяин и старейшины больше не будут путаться под ногами, он едва не рассмеялся от счастья. Но на публику пришлось выдать рыдания и громогласные проклятия в адрес «бесчестной Северной Армии».
Только вот…
Скрыл бы ты хоть немного свою радость, приятель.
На улицах войска, подконтрольные партии, ввели осадное положение. На главных перекрестках стояли патрули в полной выкладке.
Попович отправился навестить семьи погибших. Увидев обезглавленное тело восьмидесятисемилетнего Хосе Лопеса, он не выдержал и на глазах у журналистов его вывернуло наизнанку.
Окружающие впали в ступор.
«Неужели этот человек сможет повести нас против Виктора?», – читалось в их глазах.
Весть о военном перевороте мгновенно разлетелась по Мексике и всему миру.
Позже историки назовут это «Инцидентом четырнадцатого марта».
Острословы сравнивали это событие с «Путчем молодых офицеров» в Японии, называя его классическим примером неповиновения младших чинов старшим.
Мировое сообщество требовало от Северного Альянса выдать убийц!
Иначе… Виктору никогда, никогда не будет прощения.
Когда Император Виктор узнал об этом…
Выражение его лица было неописуемым.
Чистое недоумение.
Но следом пришла радость. Неужели у Касаре хватило на это духу?!
Уйти красиво, оставив врагам на прощание такую «кучу» под дверью – это надо уметь.
— Где они сейчас? — Спросил Виктор.
— Связи нет, — ответил секретарь.
Виктор нахмурился:
— Что они там задумали?
А в это время Касаре…
Стоя в Хаммере, он высоко вскинул руку:
— Тот, кто первым ворвется в Морелию, получит повышение на три звания! Солдаты станут офицерами! Вперед! Семь частей добра наркоторговцев – в казну губернатора, три части – вам! Чины и богатство ждут нас сегодня! В атаку!
Четвертый батальон взревел.
Эти вояки, которые еще в Кувейте осмелились захватить американского командующего и противостоять многотысячной армии, были по натуре своей дерзкими. Роммель привил им верность и отвагу, а Манштейн добавил к этому жажду риска и свирепость!
15 марта, три часа ночи.
Четыре танка M1A1 «Абрамс» во главе колонны и четыре БТР TPz-1 в поддержке ознаменовали начало «битвы за Морелию».
Наркоторговцы и представить не могли, что кто-то ударит им в спину.
Лишь когда танки вошли в десятимильную зону от центра города, они столкнулись с первыми заслонами врага.
— Леальтад!! — Неслось над полем боя.
…