Глава 339: «Безоговорочная капитуляция? Что?! Сдаться и еще условия ставить?!»
«Двадцать восьмого февраля Северная Армия Мексики ликвидировала группировку наркоторговцев и союзных им испанских сил на островах Рока-Партида и Кларион. Потери противника составили 4927 человек убитыми!»
«В плен взято 2128 человек!»
Едва наступил март, Мексиканский медиахолдинг выкатил оглушительную новость.
Многие мексиканцы застыли в недоумении. Мол, я только проснулся, а мы уже снова победили? Да еще с таким размахом?
Конечно, реальные цифры были поскромнее.
Но, как говаривал министр пропаганды Геббельс: «Суть новостей не в раскрытии правды, а в создании нужного шума».
Эти цифры мгновенно взвинтили патриотический настрой в стране и подняли боевой дух в войсках. А то, что враг деморализован – так это только в плюс.
В Губернаторском дворце потирали руки: все шло по плану.
Тем временем в Министерстве обороны Испании царило уныние.
Всюду слышались лишь тяжкие вздохи. Его Величество Карлос все еще не оправился от болезни, его мучил жар. А последствия инцидента с подрывом авианосца становились все более болезненными.
Баскская сепаратистская организация ЭТА и радикалы из Каталонии решили, что настал их час. В Мадриде прогремело несколько взрывов. Машина, начиненная взрывчаткой, взлетела на воздух прямо у казармы Гражданской гвардии: тридцать шесть человек убиты или ранены.
Ирония судьбы: ЭТА сотрудничала с латиноамериканскими картелями против Виктора. Испанское правительство тоже было против Виктора. Казалось бы – враг моего врага мой друг. Но нет, они с упоением грызли друг другу глотки.
Все упиралось в интересы.
— Следующей целью мексиканцев станет Сокорро. Они могут построить аэродромы на Рока-Партида и Кларионе, установят полную блокаду сектора. Наш гарнизон просто вымрет от голода! — Хмурился один из бригадных генералов, тыча пальцем в карту на стене.
— У нас нет сил их спасать. Пусть Господь позаботится о них, — Хавьер Даниэльс, генерал-лейтенант и фактически первый человек в армии, произнес это с каменным лицом.
Раз уж он заговорил в таком тоне, значит, ситуация была действительно безнадежной.
Бригадный генерал уставился на него в шоке, гнев захлестнул его:
— Мы что, бросим их? Это же позор для испанской армии!
— Ну так плыви через Тихий океан и помоги им, — отрезал Даниэльс.
Генерал поперхнулся. Лицо его пошло красными пятнами, он открыл рот, но не нашел слов и в итоге бессильно опустился на стул.
Плыть через океан…
Нет, он мог только сочувствовать им с «высоты своего положения». Умирать самому не хотелось.
Потеря Авианосного флота «Принц Астурийский» стала катастрофой. Испания фактически осталась без флота. А при нынешнем плачевном состоянии экономики – сможет ли страна позволить себе хотя бы легкий авианосец?
Когда тишина в кабинете стала невыносимой, заговорил начальник штаба сухопутных войск Ферручо Вилья:
— Прикажите гарнизону Сокорро сдаться.
В комнате словно бомба взорвалась.
— Нельзя! Мы должны сражаться до последнего солдата! Никакой сдачи! — Снова вскочил тот самый генерал, колотя кулаками по столу.
— Ты и пойдешь? — Ферручо Вилья смерил его ледяным взглядом. Видя, что тот готов разразиться новой тирадой, он схватил со стола массивную пепельницу и швырнул в крикуна. Снаряд угодил точно в лоб, брызнула кровь.
— Смеешь орать на меня?! Ты вообще соображаешь, кто перед тобой? Вон отсюда!
Пострадавший хотел было возразить, но, зажимая рану на лбу, позволил коллегам увести себя под руки.
Зачем лезть на рожон, если за спиной никого нет?
Ферручо Вилья повернулся к генерал-лейтенанту Даниэльсу:
— Если они все погибнут, нам придется выплачивать огромные компенсации. Да и общественное мнение нас просто сожрет.
Испанский Иностранный легион – это не французский. Здесь три четверти – свои, испанцы. Если они лягут там все до единого, их родные придут к министерству с плакатами, проклиная нас за то, что отправили их детей на убой.
Даниэльс глубоко вздохнул:
— Ты же понимаешь, на что идешь.
Начальник штаба покачал головой и поднялся. — Я подам в отставку.
Он направился к выходу и уже в дверях негромко, с горечью добавил:
— Наше время ушло.
Генерал-лейтенант Даниэльс молча курил, нахмурившись.
Остальные офицеры боялись даже дыхнуть, лишь осторожно переглядывались.
— Сдавайтесь. Подпишите приказ от имени министерства обороны, — наконец произнес он, принимая неизбежное.
— А как же… Его Величество? — Нерешительно спросил кто-то.
— В Испании конституционная монархия, а не абсолютизм. Он согласится.
У Хавьера Даниэльса дрожали руки. Он понимал, какой удар по нему нанесет это решение. Но, как сказал генерал Ферручо Вилья…
— Наше время ушло.
…
— Сдаются?
Виктор удивленно поднял брови и принял документ из рук Горацио Герберта Китченера.
— Да, безоговорочная капитуляция. Но они просят гарантий безопасности для своих солдат.
— С каких это пор при сдаче ставят условия? Не пойдет. Не позволю. Как жареным запахло – так сразу лапки кверху? Они что, думают, я тут в бирюльки с ними играю? — Виктор скомкал бумагу и швырнул ее в мусорную корзину.
Хорошо, что испанских шишек сейчас нет рядом. А то бы узнали, что такое «пепельничный варвар» в действии.
— То есть они решили, что можно просто перестать стрелять и свалить подобру-поздорову?
— Я им докажу: тот, кто перешел дорогу Виктору, даже трупа своего на родину не получит. Приказ авиации – начать бомбардировку. Я этот Сокорро в океане утоплю, но они сдохнут здесь.
Начальник штаба Китченер серьезно кивнул:
— Слушаюсь!
Он уже собрался уходить, но вспомнил кое-что еще. — Генерал, Саддам сдался.
Рука Виктора замерла. Он пренебрежительно усмехнулся:
— А я-то думал, он крепкий орешек. Оказался слабаком. Не хватило духу лично встретить янки на передовой.
Двадцать-тридцать лет назад он бы, может, и рискнул. Но сейчас Саддам постарел и растерял былую смелость.
— Соглашение о прекращении огня подпишут в апреле, сейчас идут переговоры. Сэр, может, нам подсобить? — Генерал Китченер хищно прищурился. — Взорвем их всех к чертям прямо во время подписания!
Мда, в Северной Мексике точно что-то не так с аурой. Раньше Китченер был таким джентльменом, а теперь только о насилии и твердит.
— Саддаму в этот раз хребет перешибли. Даже если сорвешь встречу, он все равно через неделю на коленях приползет. Не трогай. Я человек мягкий, не выношу вида страдающих мирных жителей. Эх, было бы на свете побольше таких миролюбцев, как я…
У начальника штаба Китченера задергалось веко.
«Будь таких, как ты, побольше, генерал, от Гааги бы одни руины остались!», – подумал он.
В девяностом, когда Виктор поднял знамя борьбы с наркотиками, многие прочили ему Нобелевскую премию мира. Даже мексиканские писатели за него вписывались. Но после разрыва с США все изменилось.
Запад не жалует тех, кто идет против системы.
Смешно сказать: американские президенты получают премии мира. Лицемерие без границ.
— Наши люди в Спарте сообщают, что Удей на свободе. Снова гоняет на спорткарах. Несколько раз он хвастался перед своими приближенными, что собирается… собирается…
— Убить меня? — Улыбнулся Виктор.
— Именно.
— Обычный мажор, живущий за счет папочки. Пустозвон. Заставь его заткнуться.
— Хотя погоди!
У Виктора в голове мелькнула мысль. — Скажи, а у Удея еще остались амбиции на кресло Саддама?
Он сцепил пальцы в замок, постукивая ими. — Мне бы очень хотелось посмотреть, как два брата начнут рвать друг другу глотки.
Китченер мгновенно все понял. Нужно просто подтолкнуть их в правильном направлении.
Пусть грызутся!
Почему? Да потому что, во-первых, вы, ребята, наркотой баловались.
А во-вторых – если перешел дорогу Виктору, не надейся на спокойную старость в кругу семьи. Всех изведем.
Они просовещались еще час. Когда начальник штаба вышел, он столкнулся с Аугустином Пшевучилем из разведки. Тот едва ли не бежал. Коротко поприветствовав коллегу, Пшевучиль ворвался в кабинет к шефу.
Китченер с недоумением оглянулся. Что опять стряслось?
— Ты хочешь сказать, что кто-то из СССР через КГБ Западной Германии ищет контактов с нами?! Хотят обсудить сделку?
— Что именно им нужно?
Аугустин Пшевучиль нахмурился:
— КГБ не раскрывает имен, но уровень явно высокий. Тех, кто может отдавать им такие приказы – единицы. Мы предполагаем, что кто-то хочет перетянуть нас на свою сторону в борьбе против своих же врагов.
— Советскому Союзу осталось недолго. Год, максимум! — Уверенно заявил он.
Раньше он давал империи лет пять, но теперь, видя ситуацию изнутри, сменил прогноз. Противоречия в обществе зашкаливают, армия деморализована – не войска, а сброд!
Олигархи жируют, банды лютуют, народ в нищете.
Всякая нечисть слетелась, чтобы высосать из страны последние капли крови. Тому, кто там не был, трудно понять этот хаос. Если коротко:
Даже Иисусу там пришлось бы давать взятки на каждом шагу.
А Кеннеди бы там голову в двух местах проломили.
Слова Пшевучиля заставили Виктора встрепенуться. Он едва не забыл о чем-то архиважном.
«ГКЧП на подходе!»
Он бросил взгляд на часы: второе марта.
Значит, до переворота, который изменит все, осталось пять месяцев.
Виктор нахмурился. Лезть в это болото он не хотел – затянет, не выберешься. Но вот сорвать куш на этом хаосе…
— Встреться с ними. На любые просьбы соглашайся, кивай. Но скажи, что нам нужна поддержка в тяжелой промышленности. Пусть пришлют экспертов, инженеров-оружейников. Человек четыреста. Мы готовы платить им золотом. И требуй побольше производственных линий!
— А когда они попросят нас об ответной услуге – тяни время!
— Выгоду берем, а в их разборки не лезем.
На самом деле, еще в начале 1991 года Виктор с Касаре и Бестом начали расставлять фигуры. План был прост: действовать по схеме «индийских братьев». Через подставные фирмы коррумпировать банковских чиновников, одобрять кредиты на огромные суммы в рублях, а потом через черный рынок менять их на доллары. С условием возврата через десять лет.
Возвращать, само собой, тоже в рублях!
Виктор был не один в этой игре. Бест за время пребывания в Союзе оброс связями: олигархи, военные, региональные князьки… Настоящая паутина.
Благодаря этим связям они за бесценок скупали чертежи, оружие, кадры.
И небезуспешно: например, чертежи форсированного двигателя НК-32 достались Виктору всего за миллион долларов!
Помог один замдиректора с завода Кузнецова.
Для непосвященных: это «сердце» Ту-160. Вещь, которую категорически запрещено продавать.
Но когда кругом такой бардак – кому есть дело?
Сейчас через старых знакомых пытались выудить еще больше документации из КБ Туполева.
Если в будущем к власти придет какой-нибудь «сильный лидер», Виктору несдобровать. Но это будет потом.
А пока – если я смогу строить Ту-160, я завтра же пролечу над Вашингтоном. Белый дом сразу станет фанатом моей борьбы с наркотиками.
— Если мы заберем больше, наше слово в будущем мире станет веским.
Виктор вздохнул и добавил:
— Я ведь просто хотел искоренить наркотики и преступность. Но эти люди сами вынуждают меня вооружаться до зубов.
— Ты помнишь наш девиз?
Аугустин Пшевучиль истово кивнул:
— Все ради чистого, Лазурного мира!!
— Какие бы трудности ни стояли на пути, с твердой верой мы всесильны!
Определенно, у Виктора были проблемы с психикой. Но в этом кривом мире только такая одержимость и могла что-то изменить.
Он смотрел в окно на восходящее солнце.
Будущее обещало быть интересным.
…
Остров Рока-Партида.
После падения гарнизона двадцать восьмого числа мексиканцы наспех соорудили здесь временный аэродром.
Сейчас техники крепили авиабомбы Mk-84 (2000 фунтов) на подвески истребителей F-14. Здесь базировалось шесть «Томкэтов», столько же стояло на Кларион.
— У-у-у-у!
Над аэродромом взвыла сирена. Летчики выбежали из комнаты отдыха и с помощью техников быстро заняли места в кабинах.
Полковник ВВС Манфред фон Рихтгофен на ходу проглотил кусок хлеба. Ходили слухи, что его, командира третьего звена, скоро произведут в генералы.
Пока только сплетни, но кровь они будоражили знатно.
Какой мужчина не мечтает о славе?
Следуя жестам регулировщика, он вывел машину на полосу, вдавил педаль газа и свечой ушел в небо!
От Рока-Партида до Сокорро меньше семидесяти морских миль.
Сегодня их задача – превратить остров в ад.
— Фью-ю!
Красавец F-14 пронзил облака. Свист рассекаемого воздуха ласкал слух.
Семьдесят миль – дело нескольких минут.
Вскоре Рихтгофен увидел очертания острова Сокорро, напоминающие карту Тонляо. Отдав приказ по радиосвязи, он первым пошел в пике.
На самом острове обстановка была нервной.
Связь с флотом и другими частями пропала, что не на шутку тревожило солдат. Конвои с провизией не приходили, еда была на исходе.
Фермин Лопес приложился к фляге, жадно глотая воду. Сидевший рядом сослуживец ворчал:
— Мы сюда воевать приехали или траншеи копать?
— Уж лучше бы с мексиканцами в рукопашную схлестнуться, чем в земле ковыряться. Скука смертная!
Говорил парень лет двадцати. Фермин Лопес знал его – Ямаль, родом из Барселоны. Семья обеспеченная, но парню не сиделось на месте: сначала Иностранный легион, пара лет в Африке, потом перевод в Испанский легион. Задиристый малый.
Дисциплину он не признавал в принципе.
— Ты, Ямаль, не бахвалься, а то как бы штаны не намочил, когда начнется, — хохотнул кто-то.
Парень выставил средний палец, а потом и вовсе приспустил штаны, делая непристойные движения в сторону моря:
— Жаль, этого выскочки Виктора здесь нет. Я бы ему показал, кто тут папочка!
Слишком дерзкий.
Фермин Лопес покачал головой, допивая воду. Внезапно он уловил какой-то странный звук в небе. Прищурился, задрал голову.
Сквозь облака прорвались стальные хищники.
— Самолеты!!
Где-то вдали тоже заметили угрозу:
— Мексиканцы! Воздух! В укрытие! В укрытие!
Солдаты побросали лопаты и ломанулись врассыпную.
Ямаль в панике подтягивал штаны, пытаясь не отстать. Но стоило ему сделать шаг, как с неба с воем рухнуло нечто черное и тяжелое.
Удар о землю!
Раскаленная взрывная волна мгновенно поглотила его.
Что ж… Жаль, с Виктором он так и не встретился. MK84 оказалась быстрее.
Если бы он выжил после такого, тогда, может, Виктор и удостоил бы его аудиенции.
Одна бомба MK84 оставляет после себя воронку пятнадцать метров в ширину и одиннадцать в глубину. Осколки разлетаются в радиусе трехсот шестидесяти метров. При достаточном разгоне она шьет сталь толщиной в триста восемьдесят миллиметров или три с лишним метра бетона!
— Пш-ш-ш-ш…
Осколки косили бегущих, словно спелую пшеницу.
— А-а-а-а! — Кто-то истошно кричал, прижимая руки к животу, пытаясь запихнуть вываливающиеся кишки обратно, но быстро затих.
Кто их считал, эти осколки? Одно ясно: человек бегает медленнее свинца.
Фермину Лопесу не повезло – осколок перебил ахиллово сухожилие. Кровь хлынула ручьем, но, по иронии судьбы, он скатился прямо в свежую воронку.
Теперь оставалось только молиться.
Бомб было много. Шесть самолетов, по четыре штуки на каждом подвесе.
Двадцать четыре тяжелых монстра.
Да пошли вы к черту!
Остров Сокорро превращался в лунный пейзаж.
Но испанцы быстро пришли в себя. Из замаскированных пещер выкатили 35-мм зенитные установки GDF-002. Швейцарское качество от «Эрликона», надежная вещь.
— Цель поймал!!
— Захват! Захват!!
— Цель потеряна! Снова захват…
Расчеты орали во всю глотку, пытаясь заглушить собственный страх.
— Есть захват! Огонь!!
— Бум-бум-бум-бум!
Система выдала сорок снарядов за две секунды.
Небо расцвело разрывами.
Но за штурвалами «Томкэтов» сидели асы. Позволить сбить себя такой древности? Смешно.
Лет тридцать назад это бы сработало, но сейчас…
Времена изменились!
Полковник Манфред фон Рихтгофен рванул рычаг на себя, закладывая вираж в сторону зенитчиков.
Эффектная бочка, и последняя Mk-84 летит точно в цель.
Испанцы в ужасе попрыгали с платформы, пытаясь спастись бегством.
— Грох!
Зенитку разметало в клочья.
F-14 круто задрал нос и ушел ввысь, к солнцу.
…