Глава 327: «Виктор! Чтоб тебя!»
Мировая политика бурлила. Пока Мексика бодалась с Испанией, а наркоторговцы Латинской Америки готовились строить свое королевство на юге, коалиция во главе с янки начала действовать.
16 января 1991 года в 10:30 по восточному времени президент Буш-старший подписал директиву национальной безопасности для командующего Центральным командованием генерала Шварцкопфа. Приказ был ясен: начать войну против Ирака. Так началась Война в заливе.
Операция «Буря в пустыне» заставила иракцев взвыть, Саддам уже подумывал о побеге. Ход сражений потряс весь мир. Неужели так можно было воевать? Иракские танковые колонны уничтожались прежде, чем они успевали увидеть врага. США наглядно показали всем, что такое современная война. Буш-старший наконец-то отвел душу, и его рейтинг внутри страны взлетел до небес. Он доказал: провал «Черного ястреба» в Мексике был лишь нелепой случайностью, а Америка под его началом по-прежнему сильна!
Последние пару дней Буш не переставал улыбаться. Из-за успехов в заливе Конгресс попридержал коней с импичментом, и при поддержке своей партии он в один миг стал едва ли не самым крутым президентом со времен Рузвельта. Но в сердце его всё еще сидела заноза.
27 января Буш-старший собрал у себя директора ЦРУ Стэнфилда Тёрнера, министра обороны генерала Карла Вуоно, административного секретаря Бахаша Джонсона и нескольких советников. Состав участников не оставлял сомнений: совещание будет серьезным.
Когда все расселись, Буш отхлебнул кофе и, сцепив пальцы, непринужденно произнес:
— Я собрал вас, чтобы выслушать ваше мнение по одному предложению. Карл, начни ты.
Министр обороны кивнул. Ему повезло: благодаря родству с Бушем, после расследования инцидента с «Черным ястребом» он, будучи начальником штаба, пошел на повышение. Хотя поговаривали, что на это место можно посадить хоть собаку, Карл нервничал – армейские чины его недолюбливали.
— Испания просит нас о военной помощи в их противостоянии с Мексикой.
Присутствующие нахмурились. Старые лисы понимали: Буш хочет поквитаться. Ведь Виктор нанес ему оскорбление, которое не забудется до гробовой доски. Никто не имеет права унижать США и оставаться безнаказанным.
Бахаш Джонсон хранил молчание – он знал, что Буш не терпит возражений. Но директор ЦРУ Стэнфилд Тёрнер, человек прямой, покачал головой:
— Не думаю, что сейчас подходящий момент. Вы уверены, что мы сможем его свалить?
— Он как таракан в канализации. Если не прихлопнуть его сразу, он будет портить нам жизнь бесконечно.
— К чему это упадничество, директор Тёрнер? — Встрял Карл Вуоно. — Наша армия – сильнейшая в мире. Да, провал спецназа был досадной ошибкой, но если мы двинем туда сотни тысяч солдат, мы сотрем его в порошок!
— Тогда ты и возглавишь поход? — Парировал шеф ЦРУ.
Вуоно осекся, почувствовав, как на плечи легла невидимая тяжесть ответственности. Он беспомощно взглянул на президента, но тот лишь одарил его холодным взглядом, в котором читалось: «Ничтожество».
— Этот долг должен быть уплачен!
— Никто не может безнаказанно задевать Америку. Это позор для меня.
Здесь были только свои, иначе Буша подняли бы на смех. Пабло Эскобар взорвал статую Свободы, и ему всё сошло с рук – он процветает, набирает армию и в открытую воюет с колумбийским правительством. Бушу бы лучше помалкивать о позоре.
— И что же вы предлагаете, сэр?
Буш-старший едва не выкрикнул: «Войну!», но рассудок взял верх. Он глубоко вздохнул:
— Мы задействуем флот для блокады мексиканского побережья. Ни одно судно не должно выйти в море. Мы наложим эмбарго на торговлю, перестанем принимать товары, идущие из Мексики. Введем экономические санкции, а для мексиканских компаний внутри США поднимем налоги на двадцать пять процентов!
В итоге Буш выбрал оружие торговой войны.
— Но… это ударит по многим нашим компаниям.
— Если это поможет задушить мексиканцев, цена оправдана! — Заявил Карл Вуоно. — Я поддерживаю.
— Я тоже. Нужно привлечь другие страны и продавить санкции через ООН, — предложил один из советников.
— Согласен!
Шеф ЦРУ тоже кивнул, хотя предчувствие беды его не покидало. Если бы Виктор так легко сдавался, он не был бы Виктором. Он скорее напоминал бы императора Хирохито, который смиренно принял роль вассала.
— Решено, господа. Мы не можем позволить тигру разгуливать на нашем заднем дворе. Понимаете?
— Понимаем!
…
Ни капли. Совсем ничего.
На острове Сокорро изможденный испанский солдат пытался выдавить из себя хоть немного мочи, чтобы напиться, но организм был пуст. Вода закончилась давно, сил не было даже на то, чтобы держать винтовку.
Кто-то предложил безумную идею – пить семенную жидкость, она ведь тоже жидкая… Но через этот барьер переступить пока не могли. Солдат поднял взгляд на море. Ослепительное солнце, бескрайняя вода, которую нельзя пить.
Вдруг он увидел нечто черное, всплывающее из пучины. Он протер глаза, не веря себе.
— Под… лодка! Подлодка!
Он закричал и бросился к пещере, но ноги подкосились, и он сполз по песку. В этот момент из пещеры высыпала толпа одичавших солдат и наркоторговцев. С восторженными криками они бежали к берегу.
— Спасены! Мы спасены!
— Спасибо Пабло! Спасибо Наркотической Ассоциации!!
— Ха-ха-ха, я знал, что наркотики – это жизнь!!
Солдат в ужасе смотрел на них. Люди бросались в воду, плыли к лодке, с которой уже начали сбрасывать тюки. Вытащив груз на берег, они тут же вскрывали бутылки с водой и жадно пили. Жизнь возвращалась в них с каждым глотком.
— А-а-а-а!!
— Хвала Пабло!!
Лежащий на песке солдат тоже дополз до воды, припал к бутылке, а затем принялся за галеты, набивая рот так, что щеки стали как у жабы. Вдруг ухо его уловило странный звук. В небе появились черные точки, и сердце его сжалось от ужаса.
Он выплюнул еду и закричал во всё горло:
— Мексика! Мексиканцы летят!!
Все подняли головы. Из-за горизонта вынырнули три штурмовика A-10 «Бородавочник». Они зашли в пике, и 7-ствольные пушки Гатлинга GAU-8 калибра 30 мм начали «выкашивать» всё живое на пляже.
— Бегите!!
Испанец бросился наутек. Огромные пули вспахивали песок; попадание такой болванки в человека не оставляло шансов. Пляж превратился в кровавое месиво.
— Стреляйте! Да стреляйте же! — один из офицеров в отчаянии палил в небо из пистолета. — Спускайтесь, мексиканские псы, я вас не боюсь!
Договорить он не успел – его голова разлетелась, как спелый арбуз. Кровь окрасила тело в багровый цвет, и безголовый труп рухнул на песок.
Молодой испанец, забившись за огромный валун, мелко дрожал, сжимая в руках крестик и шепча молитвы. Но пули были сильнее молитв. Ракета «воздух-земля» AGM-65 «Мейверик» с воем врезалась в камень. Взрыв – и от солдата не осталось даже крика, только прах.
Подлодка наркоторговцев попыталась экстренно погрузиться, но такой махине нужно время. В море она была идеальной мишенью. Три «Мейверика» отправили проект 613 на дно. Раздался оглушительный взрыв – детонировал боезапас. Огненный шар поднялся над океаном, вода вокруг закипела, и на поверхность всплыла вареная рыба.
Спустя пятнадцать минут «Бородавочники» покинули поле боя, взяв курс на базу. Остров погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском пламени.
Адъютант Эмилио Мора смотрел на пляж. Песок почернел, он был усеян ошметками тел. Ветер донес густой запах крови и гари, и Мору едва не вырвало.
— Звери, какие же они звери!! — Майор рядом с ним рухнул на колени, закрыв лицо руками и рыдая.
Это было слишком жестоко. Здесь лежали сотни людей. Прилив слизывал трупы, унося их в океан. Эмилио Мора смотрел на это безумие и не понимал: какой смысл был умирать здесь, на краю земли? Неужели ради амбиций политиков в Мадриде?
— Ваше Величество… — прошептал он сквозь зубы. — Да чтоб вас всех!
Но пока одни страдали, другие праздновали. В 3-й авиационной эскадрилье на аэродроме Сан-Игнасио полковник Манфред фон Рихтгофен продолжал тренировки. Он считал, что солдат должен быть в тонусе всегда. Его подчиненные, видя пример командира, работали на износ.
Увидев, что «Бородавочники» успешно приземлились, он с облегчением выдохнул. Работа пилота – это игра со смертью, и Рихтгофен всегда переживал за своих ребят.
— Полковник, звонок из дворца! — Крикнул штабной офицер.
Манфред вздрогнул. Подбегая к телефону, он спросил:
— Кто звонит?
— Генерал.
— Чего же ты молчал! — Манфред припустил еще быстрее. Запыхавшись, он схватил трубку и, выровняв дыхание, гаркнул:
— Генерал!
Виктор поморщился от громкого голоса и отодвинул трубку. В последнее время все его подчиненные так и норовили выкрикнуть «Генерал!» или «Верность!». Виктор не запрещал – это была их форма преданности.
Губернатор похвалил его:
— Отличная работа. Эскадрилье объявляется коллективная благодарность с занесением в личное дело. Но есть еще одно задание для вашего отряда. Рискнешь взяться?
Рихтгофену не было и тридцати. В двадцать восемь лет стать полковником – в других странах это было немыслимо. Разве что в Союзе, где генералы пеклись о своих племянниках. Но в Северной Армии Мексики был свой «Эдем»: была бы хватка, а взлететь дадут. Здесь Виктор и генералитет не давили таланты, а ждали новых героев.
Манфред прокричал в трубку:
— Генерал, моя жизнь и мой самолет готовы к самопожертвованию ради вас! Победа!!
Вот она, верность. Виктор довольно улыбнулся:
— Американские военные корабли вторглись в наши воды. Летите и проучите их. Пусть эти наглые шакалы найдут свое пристанище на дне океана!
…