Глава 325: «Война – это всего лишь бизнес!»
Испанцы сели на мель?!
Эта новость, впервые вспыхнувшая на страницах испанской «Каталонии», мгновенно разлетелась по миру, подобно лесному пожару.
Многие почувствовали тот самый обжигающий восторг, какой бывает, когда в нестерпимую летнюю жару выпиваешь стакан ледяной воды. Имя Виктора гремело слишком громко, он давно вызывал у многих раздражение, а главное – жгучую зависть. В тридцать лет он уже обладал огромной властью, распоряжаясь жизнями десятков миллионов людей.
О чем должны были думать те, кто карабкался к вершинам всю свою жизнь? Зависть, жадность и эгоизм – вот они, истинные «традиционные добродетели» человечества.
Особенно усердствовали ЦРУ и Секретная разведывательная служба Великобритании, нахлебавшиеся в Мексике горя. Они поспешили отправить испанским коллегам «поздравительные телеграммы».
— Эй, амигос, теперь вы – наш пример для подражания! Не ударьте в грязь лицом, держитесь бодрее, гамбатте! — Язвили они.
В Национальном разведывательном центре Испании только и смогли выдавить:
— А?
Они и сами пребывали в глубоком недоумении. Представитель разведки даже позволил себе прилюдно выругаться, назвав военных идиотами, которые не умеют думать ничем, кроме мышц. Разумеется, вскоре его отправили в отставку.
В Мадриде, в штаб-квартире разведки, над которой красовалась аббревиатура CNI и венчающий здание шар – символ того, что здесь прислушиваются к голосу всего мира, – сидел Фелипе Эндрю. Он был широкоплеч и крепок, больше походя на кадрового военного, коим и являлся в прошлом. Старая гвардия времен Франко, он принадлежал к лагерю монархистов и состоял в кровном родстве с нынешним королем Хуаном Карлосом I.
— Чего добиваются эти вояки? Вторжения в Мексику? Они всерьез полагают, что на дворе семнадцатый век? Помощь, которую мы можем им предложить, крайне ограничена! — Он отложил папку с донесением и перевел взгляд на незваного гостя, Альфонсо Дэвиса.
Дэвис был наставником Хуана Карлоса I и бывшим советником Франко. Человек почтенных лет – со дня окончания Второй мировой прошло всего сорок шесть лет, и Альфонсо уже разменял восьмой десяток.
Выслушав ворчание Фелипе, старик улыбнулся. Старческие пятна на его лице задрожали, он старался выглядеть добродушно, но голос его скрипел, точно ржавая пила:
— Наш король еще очень молод.
Молодость – это не только энергия, но и… глупость вкупе с самонадеянностью.
— Я не могу гарантировать, что мексиканцы не развяжут войну, — шеф разведки был как всегда прямолинеен. — Моральные принципы этого тирана не стоит даже принимать в расчет. Боюсь, к тому времени, как наши части прибудут на место, бригадный генерал Руди Фернандес уже превратится в рыбий корм.
Эндрю уже доводилось сталкиваться с Мексиканской разведывательной службой, и, честно говоря… на выплатах пособий семьям погибших агентов казна изрядно опустела.
Последнее время дела шли совсем туго: в Северной Америке погибло около двадцати элитных оперативников, а один из высокопоставленных сотрудников и вовсе уволился, по слухам, «переметнувшись» на сторону врага. Как в таких условиях играть? Поэтому Фелипе Эндрю не считал открытую конфронтацию с Виктором хорошей идеей.
Неужели кто-то всерьез надеялся вернуть Мексику под крыло короны? Но Его Величеству нужно было сохранить лицо, он был молод и мнил себя пупом земли.
Альфонсо Дэвис тихо кашлянул:
— Тогда пусть наркоторговцы ищут выход. В Мексике полно оппозиции. Если они продержатся, мы сможем привлечь внешние силы и окончательно сделать архипелаг частью Испании.
— Надеюсь, ваша самоуверенность не ослепит вас окончательно, — тяжело вздохнул Фелипе Эндрю.
— Испания снова станет великой, — с улыбкой произнес Дэвис и, опираясь на трость, ковыляя, направился к выходу. Ногу ему искалечило бомбой еще во время Второй мировой.
У самых дверей он вдруг замер и обернулся:
— Возможно, в душе ты проклинаешь наше решение. Но, Эндрю, у нас мало времени. Советский Союз, этот гигантский медведь, вот-вот рухнет, и двуполярный мир навсегда изменится. Ты думаешь, с янки легко иметь дело? Если мы не будем сильными, в будущем из нас высосут все соки! Мы должны поймать этот ветер, который поднял Виктор, и снова поднять паруса.
— А если мы потерпим крах?! — Глухо спросил Эндрю.
Дэвис вскинул руку:
— Тогда пусть меня, этот пережиток старой эпохи, просто сотрут в порошок!
С этими словами он хромая вышел вон. В лучах солнца, льющегося из окна, его сгорбленный силуэт казался странно торжественным. В этом мире выживает сильнейший, и каждый пытается найти свою лазейку. Государства – как звери в лесах Амазонки: Виктор хоть и казался грозным хищником, сам был заманчивой добычей.
…
Узнав о наглости испанцев, Виктор пришел в ярость. А когда он был не в духе, выход был один – всыпать обидчику по первое число. С каких это пор Испания набралась смелости дергать тигра за хвост?
Он уже готов был отдать приказ о бомбардировке, но его вовремя придержал министр пропаганды Геббельс. Тот разглядел в ситуации отличный шанс: возможность раздуть пламя патриотизма и заодно решить вопрос с набором новобранцев. Геббельс не зря считался мастером манипуляций; такие люди, даже не работая на правительство, в бизнесе сколотили бы баснословные состояния.
Получив одобрение Виктора, машина пропаганды, вышколенная Геббельсом, закрутила свои шестерни. В свет вышел документальный фильм «История мексиканского сопротивления». Из шестидесяти девяти минут хронометража сорок пять были посвящены ужасам испанской колонизации, три – конфликтам с США, а остальное время превозносило Виктора.
— Под мудрым руководством губернатора Виктора мексиканский народ победит наркотики, будет одерживать одну победу за другой и наслаждаться миром и стабильностью. Никто и никогда больше не посмеет нас притеснять. Никогда!
Проникновенный закадровый голос сделал свое дело – фильм мгновенно стал хитом. А когда в эфир пустили документальные свидетельства преступлений испанцев на мексиканской земле, ненависть к ним в обществе взлетела до небес. И тут, как нельзя кстати, последовала новость о захвате архипелага испанскими военными кораблями.
Воскресенье, 21 января.
Несколько курсантов Школы ветеранов во время увольнительной столкнулись с группой местных испанцев. Завязалась драка, в результате которой один курсант погиб. Это вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Кто такие курсанты Школы ветеранов? Это дети погибших или искалеченных солдат, которых Виктор обучал в строгом военном режиме, готовя из них будущий офицерский корпус – свою надежную опору. Новая «военная элита», преданная ему до мозга костей.
Все началось с того, что курсанты, отправившись за покупками, услышали, как испанцы вполголоса называют Виктора сукиным сыном. Такое спустить было невозможно. Вспыхнула потасовка, один из испанцев выхватил мачете и полоснул парня по горлу. Смерть была мгновенной.
Вскоре всплыли подробности о погибшем. Его отец и старший брат сложили головы при освобождении Хуареса, оба были награждены посмертно. Он был последним мужчиной в роду. Гнев мексиканцев был неописуем: люди требовали для убийцы смертной казни.
Виктор, разумеется, пошел им навстречу. Приговор – повешение. Это принесло ему еще больше народной любви. Заодно он потребовал от правительства Испании два миллиона долларов компенсации, пригрозив в противном случае военным возмездием.
Испанцы пошли на принцип и потребовали освободить своего гражданина. Пока в прессе гремели словесные баталии, Геббельс за кулисами продолжал подогревать народные настроения. Толпы людей стекались к Губернаторскому дворцу с петициями, умоляя Виктора вернуть острова. Тот, разумеется, «не смог отказать» народу. Видите, мол, мои люди сами просят вас проучить, так что не обессудьте!
24 января, глубокая ночь.
На аэродроме Сан-Игнасио в Нижней Калифорнии полковник Манфред фон Рихтгофен, командир 3-й авиационной эскадрильи, надел шлем. Сегодня он лично вел группу из восьми бомбардировщиков «Вэлиант» британской компании «Виккерс» на задание. Прикрытие обеспечивали четыре F-14 и три МиГ-31.
Виктор, не скупясь на ресурсы, понимал важность авиации. Он разделил свои силы на четыре отряда, разместив их в Нижней Калифорнии, Соноре, Синалоа и планируя создать еще один в Мехико. Всего в его распоряжении было уже шестьдесят машин разного типа – настоящая гроза небес Латинской Америки.
Рихтгофен проверил приборы и взглянул на наземного техника в ярком жилете. Тот взмахнул флажками, давая добро. На аэродроме было шесть взлетных полос. Шесть самолетов вырулили на позиции. По команде двигатели взревели, из сопел вырвалось голубоватое пламя. Разгон! Педаль в пол, лопасти рассекают воздух, и машины, оторвавшись от полосы, уходят в ночное небо, держа курс на архипелаг Ревилья-Хихедо. Внезапный удар под покровом тьмы.
От Сан-Игнасио до острова Сокорро было около трехсот километров над Тихим океаном. О радарах можно было не беспокоиться – не на спины же китам их испанцы установили.
— Слышимость в норме? Прием, — раздался в эфире голос Рихтгофена.
— Принято.
— Принято.
— Принято.
— Вторая группа и два МиГа работают по кораблям, остальные утюжат остров.
— Поняли вас!
Раз уж они сели на мель, пусть там и остаются навсегда.
Три часа сорок одна минута утра. Время самого глубокого и вязкого сна. Испанцы на Сокорро и помыслить не могли о ночном авианалете. Бригадный генерал Руди Фернандес даже не выставил часовых, полагая, вероятно, что Северная Армия Мексики не сунется в такую погоду – прогноз обещал мелкий дождь. В своей спеси он удивительно напоминал японского генерала Мутагути времен Второй мировой.
Фернандес спал тяжелым алкогольным сном, в его комнате повсюду валялись пустые бутылки. Он был большим любителем выпить. Когда антивикторовский альянс прислал ему две тысячи наркоторговцев в подмогу, он на радостях даже сочинил поэму, воспевающую их благородство, и от имени короля пообещал им чины и богатства, заявив, что Испания поможет свергнуть «тиранию Виктора».
Генералу снилось, как он нежится в бассейне в окружении проституток – двух, трех, четырех… И вдруг в его сон ворвался охваченный пламенем человек, который с криком бросился к нему. Руди вздрогнул и распахнул глаза:
— Нет… не надо!
Над ним стоял перепуганный офицер:
— Генерал, быстрее! Налет!!
Мозг Фернандеса, затуманенный спиртным, соображал туго. Офицер торопливо всунул его ноги в ботинки и потащил прочь из лагеря. Выскочив наружу, генерал замер, его зрачки сузились – в них отражалось море огня!
Грохнуло! Вдалеке на пляже взметнулся огненный шар – взорвался котел на одном из кораблей, его обломки закружились в воздухе. Руди затрясло, лицо его мгновенно стало белее мела. Оба корабля были охвачены пламенем.
— Помогите! Спасите меня! — к нему кинулся живой факел, в котором невозможно было узнать человека. Офицер хладнокровно вскинул автомат и дал очередь, обрывая мучения несчастного. Запах горелой плоти ударил в нос, и Фернандеса вывернуло наизнанку.
Он был бароном, его род вел историю с семнадцатого века. В Мадриде у него были земли и связи – только так он смог стать генералом в столь нежном возрасте. Какую войну он видел? Самой большой горечью в его жизни была горечь кофе американо. Он ничего не смыслил в сражениях. Глядя на заваленное трупами побережье, он впал в ступор, и офицеру пришлось тащить его силой. Если не бежать сейчас, придется лечь в землю рядом с предками!
Виктор не знал жалости. Он приказал использовать зажигательные авиабомбы M64. После такого «подарка» испанским воякам оставалось только рыдать. Руди Фернандес забился в пещеру, и когда гул самолетов стих, он продолжал дрожать, бессвязно бормоча:
— Я хочу домой, я хочу домой!
Адъютант лишь безнадежно покачал головой. Выйдя наружу, он увидел группу изнуренных солдат и офицеров. Те вопросительно посмотрели на него, и он махнул рукой:
— Дайте генералу отдохнуть.
— Чертов аристократишка, — пробурчал кто-то вполголоса, но в тишине это услышали все.
— Заткнись! — Оборвал его адъютант Эмилио Мора.
Офицер втянул голову в плечи, но взгляда не отвел. Мора глубоко вздохнул, взобрался на валун и окинул взглядом окрестности. Зрелище было чудовищным. Весь остров Сокорро казался обугленным – повсюду черная, выжженная земля. Берег был усеян обломками кораблей и телами, застывшими в жутких позах. А без кораблей… как им выбраться? Неужели вплавь через океан?
— Семьсот двадцать погибших, из них четыреста тридцать четыре – наркоторговцы… — прошептал кто-то рядом с Эмилио Морой. Помолчав, он яростно выплюнул:
— Эти мексиканцы воюют не по правилам! Если бы они вышли в открытый бой, мы бы не проиграли!
Мора лишь горько усмехнулся. Кто на войне воюет по правилам? Кого вообще готовит испанский флот? Неудивительно, что после Второй мировой они деградируют с каждым поколением. В небе громыхнуло, и Эмилио Мора растерянно поднял голову. Капля упала ему прямо в глаз.
— Дождь пошел… — прошептал он. — Но какой теперь в нем прок!
Раскаты грома становились всё громче, ливень усилился. Другие офицеры, испугавшись за Мору, стащили его с камня – не хватало еще, чтобы его молнией убило.
— Мора! Приди в себя, ты не должен раскисать, — зашептал его друг, и в голосе его тоже сквозило отчаяние.
— Мексиканцы передали открытое сообщение! — Внезапно из пещеры выбежал связист.
— Что там? — Мора резко обернулся. Все замерли – и офицеры, и наркоторговцы, и простые солдаты.
Связист сглотнул:
— Текст такой: «Мексиканская сторона сообщает, что ВВС проведут учения на острове Сокорро в ранние часы 24 января 1991 года. Просим суда и людей в данном районе немедленно покинуть зону. Время передачи: 3:00, 24 января 1991 года».
Мора едва не захлебнулся от ярости. Проклятье, они разбомбили нас в пух и прах, а теперь издеваются, сообщая об «учениях» постфактум! Это было высшим проявлением издевательства. Подполковник Эмилио Мора чувствовал себя раздавленным, но, глядя на дымящиеся остовы судов, понимал: у него осталось только право на бессильную злобу.
— Что нам делать?
— Просить помощи, — голос Моры был горек. — Разве у нас есть другой выбор?
Сдаться? Невозможно. Честь испанского офицера не позволяла этого сделать. Весть о разгроме и просьба о помощи дошли до Испании, вызвав там настоящий переполох. Короля вытащили из спальни его любовницы, он всё еще зевал и тер заспанные глаза. Он был скорее символом, но и символы бывают полезны. В кабинете уже собрались все члены правительства.
Глава военного ведомства поднялся с мрачным лицом:
— Мексиканская авиация атаковала Сокорро. «Хейгель» и «Низолет» потоплены. Бригадный генерал Руди Фернандес просит разрешения на отход.
— Никакого отхода! — Отрезал Альфонсо Дэвис. Старику было семьдесят, но энергии в нем было хоть отбавляй.
— Весь мир смотрит на нас. Мы только заняли острова – и что теперь, бежать? Что о нас подумают? — Дэвис явно был настроен решительно. — Я требую отправить авианосную группу «Принсипе де Астуриас» для переброски войск и начать строительство аэродрома на архипелаге. Мы не отступим ни на шаг.
— Это безумие! — Вскричал военный министр.
— Нет ничего невозможного. Наш авианосец и армия что, только для парадов нужны? Пора проверить их в деле. К тому же, нам стоит построить базу в Гватемале или договориться об использовании американских баз.
Военный министр в ярости ткнул в него пальцем:
— Дэвис! Ты хочешь столкнуть Испанию в бездну!
— Это ты – трус и предатель! Мы лишь защищаем интересы наших граждан за рубежом. Ваше Величество, я прошу вашего приказа. Наши интересы неприкосновенны!
Глаза Хуана Карлоса азартно блеснули. Военный министр тяжело дышал, Дэвис сохранял ледяное спокойствие, остальные члены кабинета молча наблюдали за сценой с двусмысленными минами. Кое-кто подозревал, что Дэвис подкуплен наркоторговцами – ведь спрос на кокаин в испанских городах стал вторым в Европе. Рынок был огромен, а борьба Виктора с наркотиками била по карману слишком многих.
Все замерли в ожидании решения монарха. Король поднялся и властным жестом обвел присутствующих:
— Непобедимая армада Испании принесет нам победу!
Альфонсо Дэвис довольно улыбнулся.
…