Глава 323: «Празднование тридцатилетия Императора Виктора!»
Любому «движению» нужен вожак!
Конфликт ознаменовал начало большой политической игры…
Нью-Йорк. Корнеллский университет.
Форрест Гамп с мегафоном в руках стоял у подножия статуи одного из отцов-основателей университета. Сокурсники подняли его высоко над толпой, и он, срывая голос, неистово закричал:
— Студенты! Господа!
— Правительство США убивает нашу страну! Они безнаказанно попирают Конституцию! В чем виноваты чернокожие, в чем виноваты мексиканцы? Они лишь хотят клочок земли, чтобы выжить!
— Но этот сукин сын Буш-старший убил их! Вы слышите? Вашингтон рыдает, Линкольн рыдает, Рузвельт рыдает! Мой предок, Джеймс Бьюкенен, тоже рыдает в своей могиле!! — Его лицо побагровело, а зрачки расширились от возбуждения.
— Нас учили не для того, чтобы мы истребляли другие расы и сеяли вражду! Нас учили ради МИРА! ВО! ВСЕМ! МИРЕ! Друзья, пришел наш черед! Встаньте на их защиту, помогите им, спасите их!
— Вперед! — Гамп спрыгнул с плеч товарищей и, размахивая руками, первым бросился в гущу событий.
Люди – существа стадные. Когда появляется вожак, они просто повинуются.
Тысячи членов Общества «Лазурное Золото» с флагами и лозунгами высыпали за пределы кампуса. Охрана на воротах испарилась в неизвестном направлении.
Это общество пользовалось колоссальным влиянием среди американского студенчества, проповедуя отказ от войн, наркотиков и преступности ради всеобщего мира. Благодаря постоянному мельканию в СМИ – по делу и без – Форрест Гамп превратился в настоящего «юного лидера».
Что ж…
Хвалебные оды в прессе имели свою цену, зависящую от охвата аудитории. Платили за это, разумеется, «тайные спонсоры». Так создаются кумиры в информационном поле.
Это ничем не отличалось от феномена Греты Тунберг, которую позже Запад объявит «эко-активисткой». Разве она не была лишь марионеткой в руках влиятельных фигур?
Да что она вообще понимала. Меньше бы ела бобовых – меньше бы портила воздух газами.
Виктор решил, что именно в такой обстановке пора выводить на сцену Форреста Гампа, едва закончившего стажировку. Неважно, прав он или нет, – в американском политикуме всегда найдется кто-то, кто его поддержит.
Чтобы помочь «Агаму», в мексиканском Губернаторском дворце разработали проект под кодовым названием «Создание бога», а в узких кругах его именовали «План по выращиванию президента США».
Ого!
Этот план имел высший приоритет секретности. Ответственным был лично Виктор, а число посвященных не превышало пяти человек. Их задача – создать Форресту Гампу ореол спасителя.
План был рассчитан на пятнадцать лет – именно за этот срок его планировали возвести на трон.
У Виктора было время. Он не спешил.
Пирог едят по кусочку…
Когда Форрест Гамп вел охваченную энтузиазмом молодежь на поддержку меньшинств, путь им преградили полицейские. Офицеры полиции, не церемонясь, бросились в драку.
Гамп получил удар дубинкой по голове. Кровь залила лицо, очки слетели на асфальт и тут же были раздавлены чьим-то тяжелым ботинком. Но он, превозмогая боль, широко раскинул руки, заслоняя собой товарищей. Его лицо, искаженное гримасой отчаяния и ярости, светилось фанатичной силой.
Он закричал прямо в лицо полицейским:
— Если смерть одного человека может спасти страну – убейте меня! Убейте Форреста Гампа! Но не смейте трогать моих соотечественников! Боже, храни Америку!!
Чисто «случайно» в зоне конфликта оказались семь или восемь репортеров. И так же «случайно» этот момент транслировался в прямом эфире.
Его окровавленное лицо и готовность принять мученическую смерть мгновенно заполонили все новостные каналы. Надо признать, внешность у Гампа была… располагающая к доверию, исполненная праведного духа.
Фраза «Убейте Форреста Гампа!» в один миг сделала его кумиром всех студентов Америки.
Люди начали рисовать на лицах «кровавые гримы», выходить из университетов, идти к полицейским участкам и к дверям Белого дома, скандируя:
— Свободу Форресту Гампу!
Новый шеф Разведывательного управления Стэнфилд Тёрнер тут же заинтересовался молодым человеком. Не потому, что впечатлился его стойкостью, – интуиция подсказывала ему, что здесь что-то не так. Гампа доставили на допрос той же ночью.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — Хмуро спросил агент управления. — Ты разжигаешь мятеж. Неужели диплом тебе совсем не дорог?
— Я учился не ради куска картона, — твердо ответил Форрест Гамп, несмотря на наручники и окровавленную повязку на голове. — Мои знания должны служить Америке. Вы можете отобрать мой диплом, но не мою решимость. В крайнем случае, пойду собирать мусор на улицах!
Бам!
Агент хлопнул ладонью по столу:
— Признавайся, кто тебя надоумил?
Гамп вздрогнул, но тут же его лицо исказилось от яростного гнева. Он попытался вскочить, но цепи наручников удержали его на месте. Не имея возможности подняться, он начал яростно брыкаться, пытаясь достать оппонента ногой:
— Ах ты сукин сын из Разведывательного управления! Хочешь прикончить меня – валяй! На моем месте встанут тысячи таких, как Форрест Гамп! Но ты не смеешь клеветать на меня! Я люблю свою родину и никогда не предам ее!!
Агент не ожидал такой бурной реакции и с сомнением покосился на одностороннее зеркало, за которым за допросом наблюдал Тёрнер.
Стэнфилд Тёрнер, потягивая кофе, внимательно всматривался в отражение своих глаз на стекле. — Как думаете, он лжет? — Спросил он подчиненных.
— Однозначно! — Отрезал его помощник. — Слишком картинный патриотизм. В нынешней Америке таких людей просто не бывает.
Звучало как шутка, но на деле вызывало лишь горечь.
Янки – нация, завязанная на капитале. Патриотизм? Кто в него верит? Каждый лишь защищает свои интересы. Даже на призывные пункты заманивают чуть ли не рекламными листовками. Таких, как Форрест Гамп…
Их просто не существует в природе.
— Отпустите его, — Тёрнер допил кофе и смял стаканчик в кулаке, прежде чем отправить его в урну. — Но установите за ним круглосуточное наблюдение.
— Понял!
Спустя десять с лишним часов Форреста Гампа выпустили. Когда он вышел из участка, его встречала огромная толпа. Увидев своего героя, люди вскинули руки в приветственном восторге.
Члены Общества «Лазурное Золото» подбежали к нему, накидывая куртку на плечи.
— Студенты! — Гамп поднял руки, и шум мгновенно стих.
— Мы!
— Мы боремся за то, чтобы сделать Америку снова великой!
Толпа взревела от восторга.
— Форрест Гамп… — начал скандировать кто-то один, и вскоре тысячи глоток подхватили это имя.
Имя Форреста Гампа впервые громом раскатилось над страной.
Стэнфилд Тёрнер наблюдал за этой сценой из окна верхнего этажа. Он прищурился и обронил:
— Активист?
— Активисты тоже служат капиталу, сэр!
…
Пока в США бушевали страсти, в соседней Мексике воцарилась гнетущая тишина.
Приближался час казни Эль Менчо. Казни в прямом эфире.
8 января.
В день рождения Виктора.
Ему исполнилось тридцать.
Голова величайшего наркобарона Мексики – отличный подарок для празднования.
По всей стране объявили выходной, чтобы каждый мог посмотреть трансляцию. Тем же, кто вынужден был работать, пообещали тройную оплату.
В восемь утра объективы камер сфокусировались на дверях тюрьмы Тихуана. Трое офицеров в масках-черепах проследовали к самой дальней камере. Внутри на полу скорчился Эль Менчо. Он выглядел… изможденным и сильно похудевшим.
Дверь лязгнула. Двое тюремщиков схватили его под руки и поволокли к выходу. Эль Менчо вскинул голову:
— Не убивайте… не убивайте меня! У меня есть миллиард долларов, я выкуплю свою жизнь! Виктор… нет, губернатор, ему же нужны деньги…
— Заткнись! — Офицер, шедший посередине, с размаху пнул его в лицо. Раздался отчетливый хруст костей, щека наркобарона буквально ввалилась внутрь.
Грудь Эль Менчо тяжело вздымалась, его била крупная дрожь.
— Тащите его!
Это была мировая трансляция. Хотите зрелищ – платите за права на показ. Имя Эль Менчо все еще стоило немалых денег.
Более тридцати стран купили права на эфир. Активнее всех были азиатские государства: Сингапур и Южная Корея заплатили самую высокую цену – по три миллиона долларов.
Только на продаже прав удалось выручить баснословные двадцать миллионов долларов.
Надо же…
Если за голову Эль Менчо столько платят, что же будет, если когда-нибудь решат казнить самого Виктора? Весь мир взорвется?
Осужденного погрузили в автозак. Администрация губернатора обеспечила ему «почетный» эскорт: впереди и сзади шли бронемашины, в небе кружили три вертолета Ми-8, дороги были перекрыты, а порядок обеспечивали более четырех тысяч солдат.
Миллиард долларов – сумма, способная соблазнить кого угодно.
Когда кортеж проезжал мимо торговой площади Тихуаны, к нему присоединились более двадцати Хаммеров. Бойцы Северной Армии в полной выкладке замерли у турелей пулеметов, зорко следя за окрестностями.
В двухэтажном здании на краю площади за процессией напряженно наблюдали несколько мужчин.
— Босс, мы будем работать? — Нервно спросил один из них, лысый наемник.
Они были из частной военной компании. Изначально лезть в это пекло не планировали, но миллиард долларов… Миллиард заставлял хотя бы «присмотреться».
Лидер группы помолчал и покачал головой:
— Отставить.
Наемники облегченно выдохнули. Они были профессионалами, а не камикадзе. Ни одна группа наемников не выстоит в лобовом столкновении с регулярной армией при такой поддержке. Сколько пуль ты сможешь поймать? Выдержит ли твое тело попадание снаряда?
А главное – даже если чудом удастся отбить Эль Менчо, как уйти живыми?
Считайте, просто сходили на встречу с легендой наркобизнеса.
Сделав круг по центру Тихуаны, в десять утра кортеж прибыл на место казни.
Ведущие зарубежных телеканалов оживились.
Сингапур:
— Метод казни наркобарона Эль Менчо… «Муравейник»? Это специфический способ, придуманный мексиканцами. Тело Эль Менчо полностью обмажут медом и бросят в яму глубиной три метра, где уже находятся более пятнадцати тысяч южноамериканских муравьев-бульдогов…
Южная Корея:
— Ащщ! Виктор ведет себя как настоящий тиран! Это бесчеловечное зрелище просто отвратительно!
Таиланд… Камбоджа…
Когда Эль Менчо вытаскивали из машины, он обмочился. Прямо на глазах у всего мира.
— Я хочу видеть Виктора! Позовите Виктора!!
— «Халиско – новое поколение» сдастся! Я заставлю их сложить оружие! Виктор, сохрани мне жизнь! Ты же не хочешь новой войны, погибнет еще больше людей! — Перед лицом смерти он выкладывал на стол все козыри, что у него остались.
Топ-топ…
Раздались четкие шаги. К яме подошел полковник. Эль Менчо посмотрел на него покрасневшими глазами, в которых теплилась последняя надежда.
— Губернатор сказал: «Кончайте его».
— Смерть ему! — Взревели бойцы Северной Армии.
Эль Менчо рухнул на землю. Солдаты подхватили его под мышки и подтащили к краю ямы.
— Виктор! Губернатор! Господин! Генерал! Генерал! — Он менял обращения с бешеной скоростью, надеясь вызвать хоть каплю жалости.
У самого края он, наконец, осознал: сегодня пощады не будет. Мольбы сменились проклятиями:
— Ублюдок! Я буду ждать тебя в аду! Тебя и твоих цепных псов!!
Его столкнули вниз. Солдаты начали лить на него мед и сироп. Муравьи внизу мгновенно оживились. Тысячи насекомых начали карабкаться по его телу, впиваясь в плоть.
— Прочь! Уйдите… а-а-а!! — Эль Менчо судорожно сбрасывал муравьев с лица, из штанин, но их становилось только больше. Невыносимая боль заставила его зайтись в крике, он начал кататься по дну ямы.
Камера дала несколько крупных планов копошащейся массы насекомых. Люди с инсектофобией или боязнью скоплений отверстий наверняка уже бились в судорогах у экранов.
Эта казнь не приносила быстрой смерти. Вопли не стихали.
От этих кадров кровь стыла в жилах даже у самых заядлых маньяков.
Имя Виктора и его запредельная жестокость вновь заставили содрогнуться весь мир.
…
— Босс! Босс! Босс!!
В это время в поместье «Турин» в Тегусигальпе, столице Гондураса, собралось множество людей. Лица присутствующих были мрачны. Один мужчина, стоя на коленях перед телевизором, громко рыдал.
Это был Хосе Амадо, доверенное лицо Эль Менчо. Когда босса схватили, он бежал быстрее всех, сверкая пятками, а теперь, оказывается, добрался до Гондураса и примкнул к основным силам.
Хосе Амадо вытер слезы и встал, обернувшись к лидерам антивикторовского альянса. Сквозь зубы он процедил:
— Я отомщу за босса!
— «Халиско – новое поколение» будет сражаться с Виктором до последнего вздоха!!
В зале воцарилась тишина. На него смотрели с плохо скрываемым презрением.
— Ты… ты теперь представляешь этот картель? — Подал голос представитель Национальной богословской армии Сапаты.
Лицо Амадо исказилось:
— Грей, ты на что намекаешь?
— Наркобизнес в Халиско пора делить. Босс мертв, пусть территорию заберут другие. Что скажете, господа? — Мужчина по имени Грей обернулся к остальным.
— Я еще жив! Я второй человек в картеле, я могу… — засуетился Хосе Амадо.
«Если вы все разделите, зря я, что ли, тут распинался и плакал?», – мелькнуло у него в голове.
— Твой босс сдох, — Грей пристально посмотрел на него. — Тебе одному это не потянуть.
— Согласен! — Выкрикнул представитель «Лос-Сетас».
— И я…
— Согласны!
Взгляд Хосе Амадо стал ледяным. В груди клокотала ярость. Глядя на их торжествующие лица, он прохрипел:
— Мать вашу… Босс только что погиб, а вы уже делите наш кусок пирога? Думаете, я проглочу это?!
С этими словами он рванул на себе рубаху, обнажив обвязанные вокруг тела гранаты!
Все так и замерли.
— За кого вы меня принимаете? Я, Хосе Амадо, заберу вас всех с собой! — Он схватился за чеку.
— Стой! Стой! Подожди! — В панике закричали наркобароны.
— Нам не нужны каналы в Халиско! Успокойся, Амадо, мы просто пошутили. Пошутили!
— Пошутили? Грей? Ты тоже пошутил?! — Взревел Хосе Амадо.
Представитель армии Сапаты побледнел под взглядами коллег и выдавил:
— Да… Это была шутка.
— Твою мать! Духу не хватает со мной потягаться, а строишь из себя героя? — Амадо подошел к нему и похлопал по щеке. — Когда я под пули лез, ты еще землю пахал!
Он нанес мощный удар ногой, отбросив Грея на пару метров.
— Не вздумайте пакостить, иначе сдохнем вместе! — Бросил Хосе Амадо и, смерив всех презрительным взглядом, вышел вон.
Оставшиеся в комнате переглянулись.
— Эти мексиканцы… совершенно не умеют себя вести, — пробормотал кто-то.
Оказавшись на улице, Хосе посмотрел на небо. Лицо его подергивалось в странной гримасе.
— Босс…
Он словно плакал? Или смеялся?
— Ха-ха… а-ха-ха, у-у-у… Босс, будьте спокойны… Я не обижу вашу жену. Теперь она будет… моей женой. О-о-ох, босс…
Он снова не сдержал смеха.
В конце концов, главное – это выжить.