Глава 321: И впрямь – прекрасное зрелище!
Атланта, округ Фултон. Крошечное пятнышко на карте, которое и найти-то трудно.
Но для чернокожих американцев это святая земля. Здесь жил и боролся самый «великий» из них – Мартин Лютер Кинг. И плевать им было на слухи о плагиате, разгульной жизни или нарушении заповедей.
Он был как индийский Махатма Ганди, который когда-то так отчаянно хотел стать англичанином в Южной Африке, что пошел в санитары, но его не приняли из-за цвета кожи. И тогда он придумал свою теорию «ненасильственного сопротивления»… Оба они были верны этому лозунгу. И оба закончили жизнь в вихре насилия.
В двухэтажном домике с облупившейся краской и выцветшим муралом на стене, изображающим устремленный вдаль взгляд доктора Кинга, жил его старший сын – Мартин-третий.
В отличие от отца, он был тихим верующим. Каждую четверг он посещал церковный хор, вознося молитвы за благополучие афроамериканцев.
Когда его красная «Вольво» заехала на парковку у дома, и он вместе с женой вышел из машины, раздался короткий гудок. Мартин в недоумении обернулся. У обочины стоял полицейский автомобиль, из которого вышли двое мужчин в штатском.
— Добрый вечер, мистер Кинг, — с улыбкой произнес рослый белый, заложив большие пальцы за ремень с кобурой.
Мартин-третий окинул его взглядом, подозрительно прищурившись:
— Вы кто?
— Старший агент ЦРУ Огастус, — белый достал удостоверение и протянул его. Мартин мельком взглянул на документ и немного расслабился. — Чем могу быть полезен?
— Хотелось бы задать вам пару вопросов. Это удобно?
— Конечно, входите в дом.
Агент покачал головой и указал на машину:
— Давайте лучше переговорим в салоне. Это не займет много времени.
Мартин помедлил, затем кивнул жене. Та с тревогой в голосе попросила его быть осторожным и увела ребенка в дом.
Они подошли к машине. Второй агент учтиво распахнул заднюю дверь. Мартин-третий поблагодарил его и сел внутрь. Не успел он и рта раскрыть, как чья-то рука грубо зажала ему рот, прижимая голову к стеклу, а агент Огастус резким, профессиональным движением вогнал двадцатисантиметровый нож ему под челюсть!
Кровь брызнула на окно. Глаза Мартина остекленели, тело на мгновение напряглось в конвульсии и тут же обмякло. Голова его бессильно склонилась набок.
— Уходим! — Скомандовал Огастус, и оба киллера бросились прочь, бросив машину.
Жена Мартина, наблюдавшая за ними из окна, вскрикнула, увидев, как они убегают. Почуяв неладное, она выскочила на улицу и рванула дверь машины. Увидев изуродованное тело мужа, она едва не лишилась чувств. Воздух прорезал её отчаянный крик:
— Помогите! На помощь!
Сбежались соседи. Увидев Мартина-третьего с перерезанным горлом, люди впали в ужас, но всё же попытались доставить его в больницу. Тщетно. Старший сын Мартина Лютера Кинга был мертв.
Новость разлетелась мгновенно. Когда толпа репортеров окружила вдову у дверей больницы, женщина была уже не в силах отвечать – она рыдала на плече родственника, глядя перед собой немигающим взглядом. Но американским журналюгам было плевать на чужое горе. Им нужен был материал. Разве не так же они смаковали подробности, когда Кеннеди разнесло череп? Желтые газетенки тогда наперебой гадали, кому достанется Жаклин.
— ЦРУ! — Внезапно выкрикнул младший сын Мартина. Взоры всех камер тут же обратились к нему. Мальчик стоял, стиснув зубы от ярости.
— Что ты сказал? Это было ЦРУ? Центральное разведывательное управление? — Азартно переспросил один из журналистов.
У его коллег загорелись глаза, все затаили дыхание.
— Это они убили моего отца! Я всё видел! Эти грязные ублюдки убили моего папу!!
Есть! Репортеры едва не запрыгали от восторга. Они обступили ребенка, засыпая его вопросами, исподволь подталкивая к нужному ответу:
— Ты хочешь отомстить за него?
Вдова Кинга вскочила, отталкивая журналистов и прижимая сына к себе:
— Нет, хватит! Перестаньте спрашивать!
Но слезы матери не тронули этих шакалов. Они жадно смотрели на мальчика.
— Конечно! Я растопчу их! Я отомщу, я убью их всех!!
«Молодец, парень», – подумали журналисты и, довольные полученным скандальным материалом, поспешили в редакции.
А на крыльце больницы остались лишь убитые горем родные…
Газетные магнаты работали всю ночь, выпуская экстренные тиражи. Когда взошло солнце, новость уже потрясла всю страну. У дома Мартина-третьего начали собираться толпы чернокожих.
На площади, где когда-то выступал его отец, какой-то человек вскинул руки к небу. Его голос, полный ярости, разносился над толпой:
— Господа! Америка убивает нас! Она убивает свободу! Убивает демократию! Наш великий лидер пал жертвой грязной политики, а теперь мы не уберегли и его сына! Мартин, наше дитя, убит руками ЦРУ!
Оратор на трибуне исступленно жестикулировал:
— Мы больше не можем прятаться! Господа, дамы, дети! Пришло время сражаться! Пусть Америка и весь мир услышат голос черных!
— В бой!
— В бой!
Гул голосов крепчал, превращаясь в неистовый рев. Тысячи рук взметнулись вверх. В Сан-Диего начались первые беспорядки.
Второго января в Детройте – городе с самым многочисленным черным населением – вспыхнула демонстрация, быстро переросшая в столкновения с полицией. Протестующие атаковали правительственные здания коктейлями Молотова. В марше участвовало более двухсот пятидесяти тысяч человек, и остановить их было невозможно. В штат Мичиган ввели Национальную гвардию, но внезапно выяснилось, что у бунтовщиков на руках серьезное оружие: автоматы Калашникова и даже тяжелые пулеметы!
Стихийный бунт перерос в организованное восстание против правительства.
Третьего января Майами, Вашингтон, Лос-Анджелес, Хьюстон и еще десяток городов поддержали протест. Более миллиона чернокожих вышли на улицы, скандируя имя Мартина Лютера Кинга. Конфликты вспыхивали повсеместно.
В Майами банда чернокожих, вооруженная «Скорпионами», ворвалась в мэрию и взяла в заложники влиятельных фигур, проводивших совещание. Здравомыслящим людям было ясно: мирный протест превратился в кровавый праздник для криминала. Те, кто захватил мэрию, не были героями – это была местная афроамериканская банда, промышлявшая наркотиками, работорговлей и контрабандой. Они просто решили «хайпануть», не имея в головах ни грамма серого вещества.
Разве поймешь, что творится в их черепных коробках? Видимо, решили, что это шанс прославиться на весь мир.
Вечером того же дня спецназ пошел на штурм. Одиннадцать налетчиков были убиты на месте. В Майами ввели комендантский час.
Пятого января полыхнуло по всей стране. Чернокожие – меньшинство, но их миллионы. Вот что такое настоящий «человеческий океан».
В Лэнгли, в кабинете директора ЦРУ, воцарилась тяжелая атмосфера. Новый шеф, Стэнфилд Тёрнер, сидел в мундире, подтянутый и строгий – даже волоски на его голове, казалось, стояли по стойке «смирно».
Это было его второе пришествие в Лэнгли. Он уже возглавлял управление с семьдесят седьмого по восемьдесят первый год, сменив на посту Буша-старшего. В те годы он справлялся неплохо: СССР тогда наступал по всем фронтам, и удержать организацию на плаву, не дав КГБ сожрать себя с потрохами, было задачей для настоящего профессионала.
После гибели двух директоров ЦРУ подряд Буш-старший не выдержал и лично упросил Тёрнера вернуться, надеясь, что тот сумеет унять брожение внутри управления. К тому же Тёрнер был адмиралом и имел отличные связи в армейских кругах.
— Стоило мне занять кресло, как мне преподнесли этот «подарочек», — пробормотал он. Сидящие напротив высокопоставленные чины ЦРУ заерзали, чувствуя себя крайне неуютно.
— Кто тот агент, что зарезал этого ниггера? Его нашли? Где его личное дело? — Тёрнер засыпал вопросами заместителя директора по кадрам. Тот, обливаясь потом, вскочил с места:
— Господин директор, они скрылись. Мы выяснили, что это были Огастус из третьего отдела и еще один сотрудник по фамилии Кения. Огастус прослужил в управлении шесть лет, всегда был на хорошем счету, исполнительный… Мы и представить не могли…
— Шесть лет, значит… — Тёрнер тяжело вздохнул. — Опытный сотрудник. С какого перепуга он пошел убивать черного активиста? Только не плетите мне про «политические взгляды». Вы проверяли его контакты?
Заместитель лишь смущенно покачал головой.
— Так чего ты сидишь? Ждешь, пока я за тебя работу сделаю? Идиот! Пошел вон и чтобы перерыл все его связи! — Тёрнер взорвался, запустив в подчиненного пепельницей. Тот едва успел увернуться и пулей вылетел из кабинета.
— Даю вам три дня. Если не найдете виновных, я назначу виновными вас. Вон!
Остальные поспешили ретироваться. В коридоре они переглянулись и синхронно выдохнули.
— Ну и тиран… — проворчал один из замов.
— Тсс, жить надоело? Молчи лучше, а то отправит пруды охранять. Пошли.
Стэнфилд Тёрнер прекрасно понимал, как его костерят подчиненные, но ему было плевать. Он пришел сюда работать, а не заводить друзей. Этим олухам нужно было четко дать понять, кто здесь главный. Он нахмурился, изучая аналитический отчет: беспорядки охватили всю страну, экономический ущерб уже исчислялся десятками миллиардов, не говоря уже о жертвах.
Многолетний опыт подсказывал ему: за всем этим стоит чья-то невидимая рука. Но чья?
КГБ? При одной мысли об этой аббревиатуре у него начинала ныть голова. СССР вроде бы дышал на ладан, но ЦРУ всё еще опасалось открыто провоцировать Лубянку. Почему? Потому что те ребята были фанатиками. Русские могли не уметь воевать красиво, но они… не боялись умирать.
Однако он тут же покачал головой: слишком тонкая работа для советских «медведей». В уме Тёрнера внезапно всплыло другое место.
Мексика?
— Неужели это он?
…
Мексика, свалка в Мехикали. Огастус и его напарник, спровоцировавшие хаос в Штатах, сидели в каморке, всё еще не веря, что выбрались живыми.
Бог знает, через что им пришлось пройти. До границы они добирались в мусоровозе – вонь стояла такая, что их едва не вывернуло наизнанку. Теперь по всей стране их объявили в розыск. В душе Огастуса шевельнулось раскаяние.
Дверь скрипнула. Оба вздрогнули и увидели входящего мужчину в темных очках в сопровождении крепких парней.
— Мистер Огастус?
Мужчина снял очки, явив миру спокойный, холодный взгляд, и с улыбкой протянул руку:
— Аугустин Пшевучиль, шеф Разведывательного управления.
Огастус поспешно пожал её.
— Я… я сделал всё, как вы просили. Где деньги? — Нервно спросил он.
Аугустин кивнул помощнику. Тот швырнул на пол сумку, издавшую глухой, приятный звук.
— Здесь триста тысяч наличными. И еще чек на четыреста тысяч, обналичите позже.
Огастус, не в силах сдержаться, присел на корточки и рванул молнию. Внутри ровными пачками лежали портреты Франклина. Он счастливо приложился губами к чеку. Ради чего становятся шпионами? Ради денег!
Семьсот тысяч… Сколько бы ему пришлось пахать за свою зарплату? Плевать, что он назывался «старшим агентом», на деле он был просто мальчиком на побегушках. За такие деньги зарезать чернокожего – сущий пустяк.
— Вот ваши паспорта и билеты. На Мальдивах вас уже ждет вилла.
Аугустин достал из кармана две книжицы. Огастус потянулся за ними, но Аугустин не разжал пальцев. Агент недоуменно поднял взгляд:
— Сэр?
— Вы ведь никому не расскажете об этом, верно?
Огастус осекся, а затем ударил себя кулаком в грудь:
— Конечно! У меня есть свои принципы!
Аугустин кивнул:
— Я вам не верю.
С этими словами он развернулся и вышел. Огастус и его напарник замерли, увидев, как двое оставшихся мужчин хладнокровно достают пистолеты. Прежде чем они успели что-то сообразить, грохнули выстрелы… Магазины были опустошены полностью.
— Найдите печь для сжигания мусора и избавьтесь от тел, — бросил Аугустин управляющему свалкой.
— Будет сделано, — закивал тот.
Аугустин сел в машину и покинул свалку под защитой охраны. Свалка находилась у самой границы, и через окно было видно территорию США. За колючей проволокой виднелись фигурки людей, пытавшихся пролезть обратно.
В Америке стало слишком опасно. До многих дошло, что в Мексике их хотя бы накормят, а там… там тебя в любой момент может прирезать какая-нибудь белая банда.
Мехикали граничит с калифорнийским Калексико – оплотом «Арийского братства». Беспорядки, устроенные мексиканцами, ударили по их интересам, и нацисты не замедлили с ответом. Если раньше перестрелки случались раз в пару дней, то теперь они гремели постоянно. Ужас… Люди хотели вернуться.
Но Мексика – это не проходной двор. На границе патрули открывали огонь на поражение по любому, кто пытался пересечь черту нелегально.
Аугустин увидел, как вдали несется «Хаммер» с надписью «Пограничная полиция». На крыше внедорожника застрекотал пулемет, поливая свинцом тех, кто карабкался по сетке. Толпа внизу мгновенно рассеялась, оставив на песке несколько неподвижных тел. Стоило ли оно того?
Аугустин равнодушно отвернулся. Зазвонил мобильный телефон.
— Слушаю.
— Шеф, мы обнаружили следы КГБ!
— Советские? Что они забыли в Северной Америке, заблудились? — Аугустин вскинул бровь.
— Мы его взяли. Он требует встречи с вами и утверждает, что у него есть то, что вам нужно.
— Что именно?
— Не говорит. Только лично вам.
Лицо Аугустина Пшевучиля похолодело:
— Тогда выбейте ему зубы. Терпеть не могу загадки. Если не поможет – предложите ему другие наши «блюда». Заговорит как миленький.
Он нажал отбой. С какой стати он должен встречаться с каждым встречным-поперечным? Ишь чего захотели.
Через две минуты телефон ожил снова. Аугустин ответил, и в трубке раздался возбужденный голос:
— Шеф, он раскололся!
— Так быстро?
— Я выбил ему зубы и заставил их проглотить.
— Хм… неплохой метод. Что у него?
— У него список советских шпионов в Британии, США, Франции, Германии – всего в десяти странах!
Глаза Аугустина азартно блеснули.
— Мать твою! Глаз с него не спускать, чтобы живой был. Я выезжаю!
Похоже, в сети попалась по-настоящему крупная рыба!