Глава 318: «Виктор: В моих глазах они лишь куры да псы!»
— Пять миллиардов двести тридцать два миллиона!! — Очков!
В душе Виктора мгновенно расцвело недюжинное чувство самодовольства.
Теперь США казались ему не более чем глиняными курами, Британская империя – прахом из старого склепа, французские «петухи» – никчемными мешками с вином, а СССР – дряхлым и жадным рабом, чахнущим над златом…
Всех перебьем, по одному выкосим.
Уверенность в себе раздулась до предела.
На самом деле понятие «ядерное оружие» охватывало огромный спектр: от гигантских бомб вроде американской B53 до «Малыша», столь любимого японскими фанатиками времен Второй мировой. Хотя его и называли «Малышом», малым он не был: три метра в длину, семьдесят один сантиметр в диаметре, вес – четыре целых четыре десятых тонны, а мощность взрыва – около пятнадцати килотонн!
Гонка вооружений в период Холодной войны породила немало диковинных ядерных устройств.
Например, W54, прозванная «самоубийственной артиллерией». Дальность выстрела составляла всего четыре километра, при этом в радиусе пяти километров после взрыва все живое попросту стиралось с лица земли. Высотные здания в пределах шестисот метров превращались в руины, а зона радиационного заражения достигала десяти километров.
В течение нескольких недель после применения солдаты не могли проводить в этой зоне никаких боевых действий.
Истинно, «элита человечества» постаралась. Даже если бы Том Круз оказался там, живым с поля боя он бы не вышел.
Что же касается «Большого Ивана», той самой Царь-бомбы…
Черт возьми, они что, собирались воевать с инопланетянами?
Сбросишь такую – и тектонические плиты сместятся на пару сантиметров. И не стоит недооценивать эти сантиметры: это был бы гигантский шаг к полному вымиранию человечества.
Цунами, землетрясения и всевозможные природные катаклизмы накрыли бы мир с головой.
Виктор был безумцем, но не до такой же степени.
— О?
Его взгляд внезапно зацепился за красный восклицательный знак в правом верхнем углу. Поддавшись импульсу, он кликнул по нему.
Всплыла строка текста:
«Поскольку под контролем находятся шесть штатов Мексики (Северная Нижняя Калифорния, Южная Нижняя Калифорния, Сонора, Синалоа, Наярит, Чиуауа), активирован режим собственного производства вооружений. Доступен обмен на линии производства оружия и товаров народного потребления, разработанных до 1990 года».
«Захват двенадцати штатов откроет доступ к технологиям до 2000 года, двадцати четырех штатов – до 2010 года…»
Виктор на мгновение опешил. Разве это не должно было открыться только после захвата половины страны? Почему так рано?
Неужели Золотой Палец испугался, что его носителя скоро прихлопнут?
Виктор усмехнулся и покачал головой. Открыв меню, он обнаружил строку поиска – теперь достаточно было просто вписать название нужной вещи.
Он осторожно ввел два слова: «Ядерное оружие».
Тут же вывалился огромный список: чертежи, производственные линии и необходимые материалы.
Самым дешевым оказалось готовое изделие. Вышеупомянутая W54 вместе с пусковой установкой M-388 стоила почти миллиард очков!!
— Твою мать! — Выругался Виктор. Слишком дорого. Пусть производство такой штуки само по себе недешево, но сколько же наркоторговцев ему придется перерезать, чтобы раздобыть подобную игрушку?
К тому же практическая ценность в реальном бою сомнительна. Не приказывать же солдатам Северной Армии нестись в атаку, прижимая к груди двадцатикилограммовую боеголовку?
В голове невольно всплыла картина.
Фанатичные юнцы, идущие на пролом? Бегущие в лучах заходящего солнца навстречу своей «усопшей» юности…
Что касается американской B53… Хм… Единицы, десятки, сотни… Черт побери!
Ладно, пяти миллиардов явно недостаточно.
«Вес» Мексики все еще слишком мал, Виктору просто некого убивать в таких масштабах.
Вот если взять весь мир, то количество людей, связанных с наркотиками, превышает двести миллионов!
Если пустить под нож их всех…
Даже старина Гитлер пришел бы засвидетельствовать свое почтение, назвав его братом.
Но велика вероятность, что тогда Виктора начнет методично избивать всё мировое сообщество.
Конечно, это при нынешних-то силах. А что будет потом – поживем – увидим!
Виктор нахмурился, но вскоре его лицо разгладилось.
Сейчас он – исполнительный директор УНП ООН, и всегда найдутся те, кому он будет нужен.
Мир не состоит сплошь из идиотов, верящих, что наркотики могут стать опорой экономики.
Сейчас главное – продолжать наращивать военную мощь!
Сформировать еще стотысячный корпус!
Остальные очки пустить на производственные линии, чтобы поднять тяжелую и легкую промышленность.
Европа и США наверняка попытаются задушить его экономику, так что в краткосрочной перспективе внутреннего роста не видать.
Миллионы людей останутся без заработка и начнут роптать.
Значит, нужно строить оружейный завод и искать элитных клиентов в Африке или Европе. Раз уж ЦРУ так любит спонсировать всякое отребье, то и он может заняться тем же. И валюту заработает, и влияние укрепит.
Одним выстрелом – стаю зайцев.
Хорошо бы еще найти союзника, который так же рьяно поддерживает борьбу с наркотиками.
Только в голове Виктора всплыло имя, как раздался стук в дверь. Он тряхнул головой, крикнул:
— Войдите! — И сделал небольшой глоток кофе.
В кабинет вошел Касаре.
— Закончили с пресс-конференцией? Как реакция? — С улыбкой спросил Виктор.
— Полагаю, скоро мое имя появится в списках розыска по всему миру, а в Гаагском трибунале для меня уже готовят персональное кресло, — съязвил тот.
— Международный трибунал? Я, Виктор, не признаю их легитимность. Если они нас прижмут, завтра же объявим их террористической организацией. У них даже дивизии своей нет, а они смеют объявлять нас в розыск. На что они надеются? На «авторитет»?
Обладатели «плода авторитета»? Виктор как раз специализировался на том, чтобы бить по таким лицам!
— Босс, вы думаете, эти западники действительно станут выкупать наркоторговцев?
— В странах, мнящих себя святошами, своя специфика. Твое предложение поставило тех, кто привык только языком чесать, в крайне неловкое положение. Учитывая внутреннюю оппозицию, они с большой вероятностью раскошелятся. Ты даже не представляешь, на какие чудеса способны эти господа.
Виктор вытер стол салфеткой и небрежно бросил ее в корзину. — Открывай границы. Никаких препятствий. Разреши гражданам покидать Мексику и уходить в США. Особенно тем, кто сидит на игле – их нужно выпроваживать в первую очередь. И проследи, чтобы они не вздумали возвращаться. Пусть едут нести благоденствие янки.
— Но тогда мы лишимся огромного количества населения, — обеспокоенно заметил Касаре.
— Зато мы снимем с себя колоссальное давление. А теперь представь… если в каком-нибудь приграничном американском городке внезапно окажется лишних пару сотен тысяч мексиканцев, как ты думаешь… что станет с местной преступностью?
Мексиканцы и в американских тюрьмах чувствуют себя хозяевами.
— Будет на что посмотреть, — Виктор не сдержал смешка.
— Может, стоит припрятать немного оружия у рек на границе, в пустошах или лесополосе? — Вкрадчиво предложил Касаре.
— К чему такая осторожность? Продавайте в открытую прямо у границы. Если янки начнут возмущаться – скажем, что торговля идет на мексиканской территории. Это их имущество, они забирают его с собой, а нам какое дело? Главное, чтобы свой последний песо они оставили в Мексике.
— Понял!
— И еще: я планирую развернуть несколько крупных военных заводов и портов. Подбери подходящие места. И пока об этом ни слова.
Касаре встрепенулся. Увидев серьезное лицо босса, он сосредоточенно кивнул.
— Касаре…
— Борьба предстоит долгая, времени у нас впереди много, — с чувством произнес Виктор.
Седьмое декабря 1990 года.
Этот день был обречен войти в историю Мексики.
Губернаторский дворец, минуя Мехико, напрямую подписал «Положение о порядке свободного въезда и выезда для жителей северных территорий Мексики».
Желающим покинуть страну разрешалось сделать это через шестнадцать северных КПП. Однако это приравнивалось к автоматическому отказу от гражданства и всех полагающихся льгот.
Стоило этому предложению выйти в свет, как началось нечто невообразимое.
Все те, кто был недоволен Виктором, дружно засобирались «валить»!
Уходя, они твердили соседям, что они – истинные патриоты, просто боятся преследований Виктора.
Хм… На таких тут же доносили за распространение слухов. Хочешь свалить? Всю семью – в тюрьму.
Если ты не торгуешь наркотой и не употребляешь ее, чего тебе бояться?
Бежали только те, чье прошлое было не слишком чистым и кто не был уверен в собственной безопасности, при этом продолжая кричать о любви к родине.
Виктор что, куска хлеба тебя лишил или голодом морил?
На КПП в Мехикали яблоку негде было упасть. Люди на машинах беспрестанно давили на клаксоны.
Развернутая здесь Национальная гвардия сжимала в руках оружие, недобро поглядывая на толпу.
— Я выбрался! Наконец-то я выбрался!! — Мужчина в очках, выглядевший изнуренным, вцепился в чемодан. Стоило его ноге коснуться земли США, как он рухнул на колени и принялся целовать почву.
Слезы лились ручьем – зрелище, способное растрогать любого прохожего.
Только он сам знал, каких усилий ему стоил этот побег!
Он продал дочь и жену какому-то бобылю, сам несколько дней перебивался подачками, лишь бы собрать денег на жизнь в Америке!
Рай, он пришел!
Рядом было много таких же, как он, рыдающих от счастья.
В Мексике хватало «духовных американцев». Честно говоря, если бы не Мексика, электоральная база «Синей» партии сократилась бы наполовину – большинство их избирателей проходили именно через этот путь.
Ну и ну…
План по выращиванию цепных псов удался.
Толпа двинулась вглубь страны, и тут они увидели отряд американских солдат. Люди радостно замахали руками, выкрикивая приветствия на ломаном английском.
Но кто же знал, что эти янки, вооружившись дубинками, бросятся на «нелегалов» и начнут их нещадно избивать.
В мгновение ока головы были разбиты в кровь.
— Пошли вон! Назад!! — Орали солдаты.
— Не бейте меня, я хочу быть американцем, я хочу быть американцем… — очки мужчины слетели, он повалился на землю, прикрывая голову и вопя:
— Вы нарушаете мои права!
Подошедший американский лейтенант с размаху пнул его в челюсть – теперь зубы бедняги нуждались в полной замене.
— Вперед! Прорываемся в Америку!!
Кто-то выкрикнул это из толпы – возможно, это был «подсадной». Медлительная до этого масса людей и машин, словно орда зомби, штурмующая город, хлынула на территорию США.
Тысячи людей…
Густая, пугающая толпа. Лица людей исказились в оскале, казалось, они готовы растерзать любого, кто встанет у них на пути.
Американские солдаты дрогнули. Кто-то непроизвольно вскинул винтовку, но командир прижал ствол к земле.
— Жить надоело? Выстрелишь – и тебя никто не защитит! Видишь вон те автобусы?
Менее чем в ста метрах от границы стояли ряды автобусов с растяжками: «Совет по правам человека США приветствует мексиканских беженцев!»
Люди в жилетах волонтеров уже начали раздавать горячую воду и припасы, а некоторые даже бросались на солдат, осыпая их упреками.
Настоящий паноптикум.
В этом и заключалась особенность американских партий: кто-то терпеть не мог мигрантов, а кто-то их обожал – им нужны были голоса!
В основе электората «Синей» партии была прослойка сострадательных «левых либералов», и политики использовали этих беженцев для достижения своих целей.
Плевать, кто ты такой, – если пришел, мы тебе рады.
Есть ли город, где проститутки, воры, наркоторговцы и убийцы собраны в одном месте?
Есть, и называется он Майами.
Через шестнадцать КПП всего за один день в страну хлынуло более трехсот тысяч «беженцев».
Правящие круги были в ярости!
— Виктор, что ты, черт возьми, творишь!! — Орал на другом конце провода Дональд Рамсфелд.
Виктор отвел трубку от уха – собеседник явно не стеснялся в децибелах.
— О чем вы говорите? Сэр, я не совсем понимаю вашу мысль.
— Зачем ты пускаешь этих мексиканцев в Штаты? Это же содействие нелегальной миграции!
— О, — небрежно бросил Виктор, поливая комнатное растение на подоконнике. — Тогда просто пристрелите их.
У Рамсфелда от этих слов перехватило дыхание.
— Они стремятся к новой жизни, и Америка способна им ее дать.
— Относитесь к ним получше, господин Дональд, это ведь ваш будущий электорат. Ладно, мне пора на совещание, буду рад вашему звонку в следующий раз.
— Алло! Эй!!
Рамсфелд выкрикнул еще пару слов, но в трубке уже звучали короткие гудки.
— Мать твою! — Не сдержался он.
За долгие годы в политике он не встречал столь неудобного противника. Полное отсутствие моральных рамок и невероятная гибкость принципов.
Бесстыжий человек.
Стоя у окна, он видел, как сторонники «Синей» партии размахивают флагами, символизирующими свободу и поддержку беженцев, требуя от правительства Буша-старшего приютить их.
Рамсфелд нахмурился. Когда он вернулся с телами погибших американских солдат, Буш-старший сдержал обещание и пристроил его в иммиграционную службу.
Твою же мать!
Я хотел в Пентагон!
Да чтоб вас всех!
Несмотря на ругательства, ему пришлось вступить в должность.
И сразу столкнуться с такой проблемой – казалось, сама судьба сталкивала его лбами с Виктором.
— Шеф, шеф…
В кабинет вошел толстяк в золотых очках с папкой документов.
— Совет по правам человека ООН требует, чтобы мы приняли шестьдесят тысяч мексиканских наркоторговцев и обеспечили их психологической помощью.
У Рамсфелда запульсировало в висках, он вырвал папку из рук подчиненного.
— Исключено! Ни за что…
— Парламент уже дал согласие, — развел руками толстяк. — И более того, решено разместить их во Флориде.
— Зачем нам этот мусор?! Даже если их бросить в печь, от них одни болезни, какой от них прок! — Возмущался Рамсфелд.
Заместитель директора вытер пот со лба, стараясь угодить начальнику:
— Парламент одобрил это и уже выделил средства.
Рамсфелд выдал длинную тираду из непечатных слов.
— Нет, я иду к Бушу-старшему. В этом деле нет ни грамма выгоды.
— Шеф, шеф!
Глядя вслед убегающему Рамсфелду, заместитель директора лишь покачал головой.
На самом деле бесился не только бывший министр обороны. Другие страны Запада были в не меньшем бешенстве. Когда Касаре дал им день на раздумья, пригрозив перерезать всех наркоторговцев, они тут же встали в позу моральных авторитетов и начали критиковать его.
В ответ на эту критику правозащитные организации тут же постучались к ним в двери и, используя методы морального шантажа, «выразили надежду», что те выделят деньги на «выкуп» людей.
Великобритания и Франция впали в ступор: мы просто хотели поумничать со стороны, мы не подписывались на это дерьмо!
Но правозащитники буквально осадили их представительства.
Пришлось, зажав нос, соглашаться.
Двести тысяч человек, связанных с наркобизнесом, распределили между странами. США, как старшему брату, досталось шестьдесят тысяч.
В итоге недовольны остались все.
Лишь Виктор, услышав новости, заметно удивился:
— Погоди, они что, серьезно их забирают?
Касаре кивнул:
— Первый транш уже поступил, причем через счета ООН.
Виктор почесал затылок.
— Босс, мы действительно их отпустим?
— Отпустим! Раз за них заплатили, мы обязаны держать слово. Раз они им так нравятся – пусть забирают. Скажи им, чтобы поторапливались, а мы в газетах еще и поблагодарим их за щедрость.
— Хорошо, я все организую, — кивнул Касаре. — Босс, согласно вашему поручению, я нашел несколько подходящих портов. Это порт Сан-Фелипе в Северной Нижней Калифорнии, порт Либертад в Соноре, а также остров Тибурон. Все они находятся в Калифорнийском заливе с прямым выходом в Тихий океан.
Виктор отыскал указанные места на карте за спиной. Выбор был отличным.
— Отправь туда военных и строителей для осмотра. Если все в порядке, перестроим их в крупные базы базирования.
— Базы базирования? — Касаре опешил. — Босс, неужели нам нужны авианосцы, чтобы гонять наркоторговцев?
— Кто знает, — Виктор усмехнулся, прищурившись на карту. — Времени у нас в обрез.
Касаре кивнул, хотя и не до конца понял масштаб планов.
…
Девятого декабря Губернаторский дворец отдал приказ прекратить зачистку наркоторговцев и начать их сбор для передачи покупателям.
Шестнадцатого декабря первая партия пленных через КПП была переправлена в США. Началось самое массовое переселение в истории.
Граница штата Сонора.
Колонна из сотен грузовиков внушительно замерла у КПП. Наркоторговцев со связанными руками выгоняли из кузовов.
— Живее! Прыгайте вниз! — Солдаты Северной Армии вовсю орудовали плетьми.
Избитые до синяков люди в панике прыгали на землю, боясь получить лишний удар. Кое-кто неудачно приземлялся, подворачивал ногу и рыдал от боли.
— Что такое? Ноги не держат?
Женщина-наркоторговец вся дрожала. Услышав голос солдата, она с ужасом огляделась:
— Помогите мне, кто-нибудь, помогите подняться!
Остальные пленные, словно живые мертвецы, шли мимо, ничего не замечая.
Солдат посмотрел на нее и осклабился.
Он выхватил пистолет и выстрелил ей прямо в голову. Хлоп!
Волосы взметнулись, из виска повалил дым. Женщина с остекленевшим взглядом рухнула на землю в конвульсиях.
Представители сторон, стоявшие впереди, обернулись на звук выстрела.
— Эй! Что вы творите? Какое право вы имеете их убивать? — Возмущенно закричала подтянутая женщина в деловом костюме, обращаясь к мексиканцам.
— Ладно-ладно, вернем вам две тысячи, — полковник Генрих Людендорф, шеф департамента зачистки, бросил взгляд на солдата, и тот вытащил пачку денег из сумки, протягивая ее женщине.
— За недоставленный товар мы возвращаем деньги в полном объеме. Поверьте, в вопросах честности мы куда лучше британцев.
— Если цена оговорена, и товар не попал к вам в руки – мы все компенсируем.
Женщина чуть не лишилась дара речи от такой наглости:
— Это же неуважение, вы… ммм! — Она хотела было разразиться проклятиями, но кто-то зажал ей рот и уволок в сторону.
Генрих Людендорф усмехнулся:
— Мне нравится ее добросердечие. Полагаю, святая дева Мария была столь же отзывчивой. Надеюсь, когда-нибудь мне доведется оценить это лично.
«Оценить, горячее ли у нее сердце?»
Представители Великобритании и США переглянулись с таким видом, будто только что проглотили по куску дерьма.
— Итого четыре тысячи сто двадцать семь человек… ох, простите, четыре тысячи сто двадцать шесть. Это первая партия.
Британец взял список, бегло просмотрел и поставил подпись. Вдруг он поднял глаза:
— Кровавая бойня в международном суде – это ведь ваших рук дело?
Генрих Людендорф покосился на него:
— Вы не видели объявление о награде? Шесть миллионов. Всегда найдется тот, кто захочет подзаработать.
Лицо британца перекосило.
— Ваше поведение – это вызов мировому порядку, — нахмурившись, вставил американец.
— Так вы собираетесь воевать? Если да – то давайте прямо сейчас. А если нет – проваливайте, — Генрих небрежно махнул рукой. — Развели тут слюни, ни капли мужской решимости.
Наглость! Невероятная наглость!
Генрих окинул их взглядом и развернулся, чтобы уйти. Сделав пару шагов, он остановился:
— Ах да, Фолкленды принадлежат Аргентине!
Удар ниже пояса!
Британец мгновенно вспылил.
— Спокойно, барон Уильям, спокойно, — американец схватил его за руку и зашептал на ухо:
— Не попадайся в его ловушку. Если ты сейчас на него бросишься, нас тут всех положат. Посмотри на этих солдат Северной Армии.
Ого, целый барон.
Генрих Людендорф явно услышал их шепот и обернулся, внимательно вглядываясь в лица.
От этого взгляда у обоих по спине пробежал холодок, будто их просветили рентгеном.
Ярость британца тут же улетучилась. Он огляделся: солдаты Северной Армии действительно смотрели на него волками, держа пальцы на спусковых крючках.
Когда Генрих ушел, британский джентльмен глубоко вздохнул, пытаясь восстановить самообладание:
— Если бы ты меня не держал, я бы ему всыпал. У меня высший дан по карате и дзюдо.
«Против одной-то пули?»
— Верю, верю, — закивал американец. — Барон Уильям, нам нужно быть сплоченнее в противостоянии Мексике.
— Например?
— Это мне нужно обсудить с моим шефом, я лишь передаю слова.
Уильям удивленно посмотрел на него:
— У вашего ЦРУ появился новый директор?
«Да как с тобой вообще разговаривать?», – подумал американец. За такие вопросы и схлопотать можно.
— Появился!
Барон Уильям кивнул и вдруг с любопытством спросил:
— А это правда, что господин Ричард умер от какой-то женской заразы? Вся Европа об этом гудит.
— Чушь собачья! Полный бред!
— Я тоже так думаю. Я переспал с более чем тысячей женщин и до сих пор… — он вдруг осекся и посмотрел на собеседника.
Американец криво усмехнулся и указал на ухо:
— У меня плохой слух, ничего не слышал.
— Пойдем. Я хочу серьезно поговорить о мексиканской проблеме.
— Мне вот интересно, откуда у Северной Армии оружие. У вас в Штатах завелась крыса, которая кормит врага.
— Будьте уверены, мы дадим на это ответ!
…