Глава 313: «Хорошее ремесло всегда пригодится»
Семнадцатое ноября!
В Тихуане под прицелом сотен телекамер представители США и Мексики подписали «Тихуанский договор».
Щелк, щелк, щелк!
Затворы камер работали не умолкая. Дональд Рамсфелд и Виктор крепко пожали друг другу руки.
Внезапно Виктор почувствовал, как хватка американца усилилась. Краем глаза он заметил в его взгляде нескрываемое недовольство.
«Старый хрыч! Тебе уже за шестьдесят, а ты всё пытаешься строить из себя крутого?», – подумал Виктор. — «Думаешь, я из пугливых? Да передо мной даже святые признали бы свое бессилие».
Виктор сжал руку в ответ с такой силой, что лицо Рамсфелда заметно одеревенело. Но на камеру обоим пришлось выдавить улыбки.
Дальнейшие формальности взяли на себя пресс-секретари. Большим боссам незачем было оставаться на сцене. Спускаясь по ступеням, Рамсфелд негромко бросил:
— Молодой человек, излишняя спесь до добра не доводит.
— А разве не в этом суть молодости? — Виктор усмехнулся, бросив на него мимолетный взгляд. — Или мне ждать, пока я окажусь на смертном одре, чтобы проявить характер? Сейчас время молодых. Какое право имеют проигравшие учить других жизни?
Эти слова вывели из себя даже выдержанного министра. Он едва сдержался, чтобы не сорваться прямо на месте. Глубоко вдохнув, он спросил:
— Где мои арестованные коллеги?
— Они подозреваются в оскорблении национального лидера. Будет запущена судебная процедура. Скорее всего, их отправят на угольные шахты, — с каменным лицом отрапортовал стоящий рядом Касаре.
— Он американец!
— Он преступник!
Они смерили друг друга тяжелыми взглядами. Наконец Виктор махнул рукой:
— Ладно, пойдем на уступку. Двадцать миллионов долларов – и забирайте обоих.
При первых словах Виктора Рамсфелд немного расслабился, но сумма заставила его едва не потерять самообладание.
— Двадцать миллионов?! Это же открытый грабеж! — Возмутился один из сопровождающих чиновников.
— А вы как думали? — Парировал Касаре, подняв палец. — Впрочем, грабеж – дело рискованное. А вот за удовольствие надо платить. Если поторопитесь с деньгами, еще успеете на похороны директора Керра.
Офицеры Северной Армии, не скрывая насмешливых улыбок, окружили Виктора и направились к выходу.
— Какое бесстыдство! Господин Рамсфелд, этот Виктор ни во что не ставит Соединенные Штаты!
Дональд Рамсфелд посмотрел на подчиненного, но, вопреки ожиданиям, выглядел теперь совершенно спокойным. Он прищурился, глядя вслед уходящему Виктору:
— Пустые протесты бесполезны. Американцы никогда не любили решать дела языком…
— Как думаете, смерть Ричарда Керра – его рук дело? — Вполголоса спросил Николас Транс.
— ЦРУ организовало в Мексике не меньше десяти операций по устранению Виктора, и все провалились. К тому же…
Транс огляделся. Остальные чиновники, поняв, что намечается серьезный разговор, отошли в сторону, создав безопасную зону.
— Операция по «обезглавливанию» провалилась, и в ЦРУ заподозрили утечку. Ричард только начал расследование, как тут же погиб. Слишком много совпадений. А я не верю в совпадения.
— Хочешь сказать, его убрали как свидетеля? — Рамсфелд нахмурился.
— Я чую запах заговора. Три директора за год, двое из них мертвы. ЦРУ за один миг растеряло авторитет, который копило десятилетиями.
Старый министр задумался. — Я поговорю с Бушем-старшим. Это дело нельзя оставлять без внимания.
Скверная ситуация…
Белый дом.
— Ты хочешь сказать, что это была внезапная остановка сердца? — Буш-старший, сжимая в руках отчет, сверлил взглядом директора ФБР Флойда Кларка. Его пальцы побелели от напряжения.
— Так говорят судмедэксперты.
Кларк сидел в кресле, сохраняя невозмутимость. — Возможно… у той любовницы на интимном месте действительно был нанесен яд.
Буш-старший едва не запустил в него подставкой для ручек.
Как можно произносить такие непристойности в столь священном месте? Впрочем, ничего страшного – стены Белого дома и не такую грязь видели.
— Ты шутишь, Кларк? Мне не до шуток. Ты хоть понимаешь, как сейчас позорится правительство? Я уже вошел в историю как посмешище!
Разведки всего мира потешались над ЦРУ.
Это было запредельно унизительно. Одно дело – погибнуть от рук антиамериканских террористов, и совсем другое – испустить дух на животе у шлюхи.
Боже милостивый.
Флойд Кларк оставался безучастным. ФБР и так проявило максимум патриотизма, не устроив по этому поводу парад с оркестром. Хотя поговаривали, что кое-кто из иностранных агентов рыдал от смеха.
Система подготовки кадров в ЦРУ была просто «потрясающей». ФБР могло только позавидовать.
— Любовницу нашли?
Кларк покачал головой. — Я задействовал всю агентурную сеть и местную полицию. Тишина.
— Живой человек не может просто испариться! — Буш с силой ударил по столу.
В этот момент раздался стук. Президент осекся и тяжело опустился в кресло. — Войдите.
В кабинет зашел Бахаш Джонсон, административный секретарь и помощник по национальной безопасности. Лицо его было серым. — Господин президент, любовница Ричарда найдена.
— Где она? — Тут же спросил Кларк.
— В Остине, штат Техас. Мертва. Её тело запечатали в нефтяную бочку и сбросили в реку. Нашла её какая-то старуха, собиравшая утиль.
Слова Джонсона повисли в тяжелой тишине.
Атмосфера в кабинете стала зловещей.
— Женщина за один день преодолела тысячи километров и оказалась в Техасе. Забавно, очень забавно. Не могла же она специально приехать в Остин, залезть в бочку и покончить с собой, — Буш-старший криво усмехнулся, и в следующую секунду его лицо исказилось от ярости. — Какая дешевая, наглая провокация!
— Это спланированное политическое убийство. Бросьте все силы, найдите убийцу!
…
Кларк и Бахаш Джонсон вышли из овального кабинета.
Первый протянул помощнику сигарету.
Бахаш вежливо улыбнулся:
— Спасибо, я не курю.
Шеф ФБР, не смутившись, сам закурил и как бы невзначай спросил:
— Как думаешь, кто за этим стоит? Африка? СССР? Ближний Восток? Или всё же Мексика?
— В вопросах разведки вы разбираетесь лучше меня. Я всего лишь скромный секретарь, — смиренно ответил Джонсон.
Кларк кивнул, но вдруг резко сменил тон, впившись в него взглядом:
— Перед смертью Ричард подозревал, что ты шпион…
Бахаш Джонсон встретил его взгляд совершенно спокойно:
— И вы в это верите?
— Не знаю.
— Тогда ищите лучше. Мне и самому интересно узнать, кто в наших рядах оказался предателем.
Джонсон кивнул и зашагал прочь. Он не оборачивался, но чувствовал, как взгляд Кларка сверлит ему затылок. Кожа на голове неприятно зудела.
— Неужели не он? — Пробормотал Кларк.
Разве может идиот возглавлять ФБР? Он давно знал, что внутри системы что-то прогнило. И его подозрения, как и у покойного Ричарда, падали на Бахаша Джонсона. Если административный секретарь президента и советник по нацбезопасности – предатель…
Кларка пробрала дрожь.
Двадцать первое ноября.
Транспортный самолет ВВС США доставил из Кувейта второй батальон. Ступив на мексиканскую землю, Роммель облегченно вздохнул, и на его обычно мертвом лице промелькнула тень улыбки.
Последние дни в Кувейте были сущим адом. Задержание командующего фронтом привело американцев в ярость. Солдаты едва не пошли на штурм казарм, пулеметы были сняты с предохранителей. Одно неловкое движение – и началась бы новая война.
— Подполковник Роммель, добро пожаловать домой!
Встречавший их Горацио Герберт Китченер обнял офицеров батальона. — Вы отлично справились. Генерал очень доволен.
— Спасибо, сэр!
— Идемте. Генерал ждет вас в Губернаторском дворце, там готовят торжественный прием в вашу честь.
Пока второй батальон строился к маршу, на другой стороне аэродрома Дональд Рамсфелд и посол США в Мексике с суровыми лицами накрывали гробы государственными флагами.
Как бы тщательно ни следили за телами, за две недели они начали издавать характерный запах.
Но Буш-старший собирался «выступить с речью», а для этого трупы были лучшим инструментом. Пепел в урнах не производит такого впечатления.
Рамсфелд же, будучи военным до мозга костей, воспринимал это иначе. Он чувствовал горечь утраты.
— Поднимай!
По команде четверки американских солдат начали заносить гробы в транспортник. Рамсфелд стоял, вытянувшись во фрунт.
Военный оркестр заиграл гимн США.
И вдруг, перекрывая торжественные звуки, грянула музыка. Динамики ревели так, что звук накрыл весь аэропорт.
— Мерзавцы! Ублюдки! — Посол США затрясся от ярости. Лицо Рамсфелда тоже исказилось.
Из колонок неслась «Sunny» группы Boney M в версии 1976 года. Жизнерадостный, бодрый диско-ритм.
Черт возьми, включать такое в подобный момент – всё равно что крутить «Бомбардировку Токио» посреди Японии.
— Я пойду… я выражу им протест! — Вскипел посол.
Сделав пару шагов, он обернулся к Рамсфелду. Почему тот его не держит? По логике, он должен был призвать его к спокойствию.
Посол замялся и, пробормотав ругательство, вернулся на место.
— Продолжайте, — холодно бросил Рамсфелд и сам взялся за край гроба.
О чем он думал в этот момент, знал только он сам.
Виктор, конечно, не был настолько мелочным, чтобы лично планировать такие пакости. У него просто не было времени на янки. В своем кабинете он слушал военный доклад Кеннеди.
Южные партизаны и коалиция «Анти-Виктор» захватили шесть штатов. Они в открытую торговали наркотиками через СМИ, вербовали наемников через BBS-форумы и создавали черные рынки, выводя теневой бизнес на свет божий.
Это был прямой вызов Виктору.
«Ты запрещаешь нам торговать? А мы будем!»
Они делали это демонстративно, на весь мир, заявляя: «Виктор, твое слово здесь ничего не значит!»
— Наркоторговцы строят аэродромы, нефтебазы и тренируют людей. Наши агенты заметили наемников из южноафриканской компании EO. Их там сотни, — докладывал Кеннеди.
— Эти парни не пошевелят пальцем без денег. За мятежниками стоит один или несколько крупных спонсоров, — добавил Аугустин Пшевучиль, шеф Разведывательного управления.
Виктор кивнул и вдруг что-то вспомнил:
— У нас там есть свои люди?
— Есть! — Аугустин Пшевучиль уверенно кивнул. — Я уже связался с Итаном Хантом. Сейчас он занимает пост специального посланника Колумбии в Мексике и служит глазами и ушами Пабло Эскобара.
— Опять повышение? — Виктор не забыл своего агента. Раньше Пабло отправил его в Мексику для диверсий и устранения Касаре, но после определенных событий тот перебрался в Гватемалу, выжидая удобного момента.
Пшевучиль на мгновение замялся. — Он затащил в постель родную сестру Пабло.
…
Воздух в кабинете словно застыл.
Да уж, хорошее ремесло всегда пригодится.
У Виктора дернулось веко. — Итан действительно нашел свое призвание.
— У него огромные полномочия. Кроме него, мы внедрили в ту организацию десятки агентов низового звена. Любое движение – и мы будем знать.
— Сброд, — вставил Касаре. — Просто кое-кому мы встали поперек горла, и они решили развязать прокси-войну, чтобы превратить Мексику в руины и затормозить нас.
— Мы даже США прижали, так что остальные – просто пыль под ногами. Война с наркотиками продолжается. Добить остатки картеля в Хуаресе и начать полномасштабное наступление на Гвадалахару. Они думают, я дам заднюю? Вытащить Эль Менчо и повесить его на ограждении. Транслируйте это ежедневно. Посмотрим, рискнет ли кто-то из городских наркоторговцев сопротивляться.
— Дайте им три часа. Пусть сложат оружие и выходят с поднятыми руками – тогда мы сохраним им жизнь. В противном случае Гвадалахара будет стерта с лица земли!
— Пусть ракетная бригада выпустит одну для острастки!
— Слушаюсь!
— Идемте. Пора встречать наших героев.
…
Дональд Рамсфелд вернулся в США вместе с транспортником.
Самолет приземлился на авиабазе Арлингтон в Вирджинии.
Буш-старший и вся верхушка американского истеблишмента замерли в строгих черных костюмах. За их спинами ощетинились объективами журналисты. Президент, со слезами на глазах, лично подошел, чтобы помочь вынести гроб подполковника Тома Маттиса.
Но едва он коснулся дерева, лицо его одеревенело. Трупный запах ударил в нос, вызвав спазм в желудке. Он сдержался, походка стала неуверенной, но шоу должно было продолжаться.
Установив гроб на постамент, он на мгновение отвернулся от камер, сглотнул и вновь принял скорбный вид.
Когда выгрузили все две сотни гробов, вонь стала невыносимой даже для самых стойких.
Под плач родственников Буш-старший поднялся на трибуну. Перед ним лежал текст речи.
— Дамы и господа, мы собрались здесь, на авиабазе Арлингтон, чтобы приветствовать наших героев!
В этот момент порыв ветра, словно по заказу, дохнул прямо в лицо президенту, принеся с собой густой аромат разложения. Тошнота, которую он только что подавил, нахлынула с новой силой.
Может, он вспомнил своих боевых товарищей, которых пожирали акулы в Тихом океане.
— Бе-э-э!
Он не выдержал. Его вырвало прямо на трибуну.
Агенты Секретной службы остолбенели.
Рамсфелд смотрел на это с застывшим лицом.
«Боже… какой позор!»