Глава 302: Плохо учил математику – сам виноват, если облапошат!
— Автоматическая машина по накрутке благодати? — Виктор усмехнулся, но начальник отряда Джейсон, судя по всему, этой старой шутки не знал.
Он, напротив, всерьёз задумался над такой возможностью и, немного помедлив, произнёс:
— Эль Менчо скользкий тип, я бы не советовал так рисковать. Но если нам нужны его деньги, кажется, у меня есть идея.
Это предложение сразу разбудило в Викторе живой интерес.
Содержать стотысячную армию стоило колоссальных средств – одно только жалованье тянуло примерно на сто двадцать миллионов долларов в месяц! А ведь были ещё еда, одежда, обслуживание техники, выплаты семьям погибших, пособия сиротам… Ежемесячные расходы достигали цифр, от которых кружилась голова.
Именно поэтому «План по возвращению Севера» был жизненно необходим: больше территорий – больше налогов. Виктор уже всерьёз подумывал о введении «налога на богатство», собираясь как следует прижать местных толстосумов.
Сейчас он готов был «расцеловать» физиономию Джорджа Вашингтона на каждой долларовой купюре до дыр.
— Рассказывай, — велел он.
— Мы заставим его самого выкупать свою жизнь! — Глаза Джейсона Борна азартно блеснули. — В первый день – один доллар, во второй – два, в третий – четыре, в четвёртый – восемь… и так далее. На n-й день сумма составит два в степени n-минус-один. Генерал, вы знаете, сколько наберётся за тридцать дней такой прогрессии?
Виктор почувствовал себя крайне неловко. Он вскинул бровь, и кулаки его невольно сжались. Практика показывала: когда ты в ярости, математические задачки решаются ещё хуже.
— Хватит тянуть кота за хвост, говори прямо! — Рявкнул он.
Джейсон Борн виновато хмыкнул:
— Мы можем использовать формулу суммы геометрической прогрессии: S равно a-первое, умноженное на единицу минус q в степени n, делённое на единицу минус q. Где a-первое – это наш первый доллар, q – знаменатель прогрессии, то есть двойка, а n – количество дней, то есть тридцать. Подставляем значения и получаем: один умножить на единицу минус два в тридцатой степени, делённое на единицу минус два… Выходит примерно один миллиард семьдесят четыре миллиона долларов.
— Через месяц, если он захочет остаться в живых, ему придётся выложить нам миллиард, — подытожил он.
Виктор замер, глядя на Джейсона Борна с нескрываемым сомнением в глазах:
— С каких это пор ты стал таким знатоком математики?
Он ведь прекрасно знал, что за фрукт перед ним стоит. Отправь его в пекло с автоматом наперевес – он и бровью не поведёт. Но заставь его учить математику? Это было всё равно что заявить, будто Кеннеди умер в туалете – то есть в голове у него сплошное дерьмо.
Джейсон Борн хотел было придать себе важный вид, но, вовремя вспомнив, с кем говорит, лишь сконфуженно улыбнулся:
— В отдел разведки наняли несколько докторов наук. Это их предложение.
Виктор понимающе кивнул. Ну конечно, так-то лучше… А то ведь неловко получается: все кругом дураки, и вдруг ты один такой умный.
— Вот только мы не знаем, согласится ли Эль Менчо, — добавил начальник отряда.
— Обязательно согласится. — Виктор вдавил окурок «Camel» в пепельницу и вальяжно закинул ногу на ногу. — Он ведь в математике ни бум-бум. Для наркоторговца, который безумно дорожит своей шкурой и обделён талантом к вычислениям, этот план покажется спасением.
— Его воля к жизни заставляет его цепляться за любой шанс, словно бродячего пса, — продолжал Виктор. — Скармливай ему дерьмо по куску и говори, что это продлит его дни, – он будет жрать и не поморщится. Я охотно верю, что есть люди, готовые встретить смерть с улыбкой, но он точно не из их числа. Грязный, глупый, самовлюблённый и жестокий кусок мусора!
Таков был вердикт Виктора. Если бы Эль Менчо узнал, как отзывается о нём его «кумир», неизвестно, что бы он почувствовал. Впрочем, кроме бессильной ярости, там вряд ли нашлось бы место иным эмоциям.
26 октября 1990 года. На следующий день после ареста Эль Менчо.
В мэрии города Тепик стояла торжественная тишина. Виктор лично прикрепил к мундиру командира роты B шестнадцатого полка Людвига Бека Рыцарский крест Железного креста с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами – символ исключительной доблести и отваги. Это была четвёртая степень награды, и Людвиг стал единственным офицером низового звена, удостоенным такой чести.
— Поздравляю, мой будущий генерал! — Виктор с улыбкой похлопал его по плечу. Эти слова, сказанные прилюдно, значили лишь одно: пока стоит Северная Армия, Людвиг Бек обязательно дослужится до генеральских погон.
— Верность!! — Не жалея связок, проревел Людвиг Бек.
Лица стоявших рядом соратников сияли от гордости. Вся рота B была представлена к наградам первой степени, а имена всех бойцов были выбиты на мемориале воинской славы на центральной площади Кулиакана, столицы штата Синалоа, чтобы каждый мог ими восхититься.
Помимо почестей, Людвиг Бек получил денежную премию в двести тысяч долларов, его заместитель – сто пятьдесят тысяч, а каждый рядовой боец – по восемьдесят тысяч!
— Господа! — Виктор возвысил голос, обращаясь к солдатам, чьи глаза горели фанатичным огнём. — Хотите, чтобы народ Мексики помнил ваши имена? Хотите, чтобы родители и дети гордились вами? Хотите стать героями для всей страны? Тогда идите и сражайтесь! Убивайте наркоторговцев! Вырезайте их под корень! Всё, что вам нужно – слава, деньги, почести – всё это на кончиках ваших штыков!
— Хай! Генерал Виктор! — Громогласное приветствие сотрясло стены мэрии Тепика.
Щедрые награды стали лучшим стимулом для войск на передовой.
21 октября. Четырнадцатый полк третьей дивизии морской пехоты один за другим взял города Пуэрто-Вальярта, Кабо-Корриентес и Маскота. Уничтожено девятьсот семьдесят два наркоторговца, почти две тысячи взяты в плен…
22 октября. Новые вести о победах шестнадцатого полка: в Отлан-де-Наварро схвачена Валенсия, жена Эль Менчо, отвечавшая за отмывание денег «Картеля нового поколения Халиско», вместе с грудным ребёнком. Её брат в ходе задержания был загрызен служебным псом.
23 октября. Третья дивизия морской пехоты при поддержке двух полков второй дивизии – всего тридцать пять тысяч штыков – мощным катком прошла через весь штат Халиско и окружила его столицу, Гвадалахару. Город взят в плотное кольцо: ни входа, ни выхода, ни поставок продовольствия.
Виктор решил взять их измором. Гвадалахара стоит посреди полупустыни, большая часть питьевой воды доставляется извне. Перекрой кран – и посмотрим, как быстро рухнет их оборона!
Древний город, чья история на протяжении столетия была неразрывно связана с наркотрафиком, впервые увидел свет надежды на освобождение.
Внутри кольца среди бандитов царила паника. Они отступали квартал за кварталом. Если они потеряют это гнездо, останутся ли они тем самым грозным картелем? Останутся ли они теми высокомерными ублюдками, что казнили мэров перед телекамерами? Останутся ли они «Легионом Герреро», что смел идти в лобовую атаку на регулярную армию?
Отступать было нельзя. Против этого были колумбийцы, против было ЦРУ, против были многие боссы североамериканских наркосиндикатов.
Пабло даже выступил по телевидению, призывая всех наркоторговцев Латинской Америки сплотиться ради спасения Халиско:
— То, что происходит у них сегодня, завтра может случиться с нами! Мы не должны этого допустить! Мы будем сражаться до последнего мексиканца! Держитесь, братья, помощь уже в пути!
И Пабло не бросал слов на ветер. Раньше он посылал людей на выручку Гусману, но картель Синалоа развалился слишком быстро, и подкрепление не успело вступить в бой, вынужденно отступив в Гватемалу. Теперь же он отдал приказ:
— В контрнаступление! Превратите Халиско в руины, не оставляйте Северной Армии ни камня на камне! Братья в Гвадалахаре, слышите нас? Мы идём!!
Вслед за Пабло голос подали партизанские отряды с Юга и остатки Картеля Залива. Они клялись защищать Гвадалахару до последней капли крови.
По всей Мексике прокатилась волна терактов. Начались покушения на высокопоставленных чиновников с требованием вывести Северную Армию.
24 октября, семь утра. Офис губернатора Северных территорий в Мехико подвергся атаке террориста-смертника. Погибли одиннадцать случайных прохожих и трое сотрудников представительства.
Спустя три часа после взрыва в засаду попал Харрис, заместитель директора Мексиканского управления по борьбе с наркотиками, верный друг Виктора и исполнитель плана «Хрустальная ночь». Его водитель и телохранитель были убиты на месте. Сам Харрис сумел спастись, скатившись в канализационный люк, но получил три пули. Когда его нашли, он был без сознания.
Знаменитая баскская сепаратистская организация ЭТА даже планировала взорвать центральную площадь Тихуаны…
Впрочем, четверо боевиков, перевозивших взрывчатку в автобусе, были учуяны служебной собакой при въезде на территорию Северной Армии. При попытке сопротивления их изрешетили на месте.
Ещё трое, проникших в Тихуану, не смогли предоставить документы, поэтому их не пустили ни в одну гостиницу. Даже в общественных столовых требовали удостоверение личности. Отчаявшись, они решились на грабёж, но наткнулись на членов радикальной организации Виктора и были жестоко избиты прямо на улице.
Испания, Франция, Италия и Великобритания выразили дипломатический протест, призывая Северную Армию «ради мирных жителей» прекратить боевые действия. Представитель Испании в Мексике даже позволил себе дерзкое заявление перед прессой, потребовав, чтобы ООН лишила Виктора статуса исполнительного директора УНП ООН, обвиняя его в развязывании войны.
Тем же вечером его застрелили в одном из ресторанов Мехико. По словам официантов, ворвались четверо мужчин в масках и разрядили обоймы в господина посла. В него всадили больше сотни пуль – тело превратилось в кровавое месиво.
Испанская сторона в ярости обвинила во всём Виктора, требуя тщательного расследования.
Вокруг Гвадалахары сплелись в клубок интриги и тайная борьба. Все понимали: Северная Армия растёт слишком быстро. Если Виктор освободит всю Мексику, многие лишатся своего куска пирога.
Наркотики… Они кормили слишком много всякой сволочи.
К тому же никому не хотелось видеть появление нового сильного лидера вроде Тито в стране третьего мира. США тоже были не в восторге. Из Белого дома позвонила секретарша.
Она потребовала, чтобы Виктор «сбавил обороты», и прямо заявила:
— В Соединённых Штатах многие крайне недовольны масштабами вашей борьбы с наркотиками!
— Так пусть сидят и помалкивают!! — Отрезал Виктор.
Секретарша, решив, что ослышалась, даже издала короткий смешок:
— Господин губернатор, что вы себе позволяете?
— В борьбе с наркотиками не может быть исключений! Сбавить обороты? Каждую минуту, каждую секунду бесчисленное множество семей рушится из-за этой отравы. Если кто-то недоволен, пусть выходит в прямой эфир и спорит со мной. Обещаю, я не стану первым разбивать его голову пепельницей.
Разве такие вещи говорят по телефону официальному лицу?
Секретарша нахмурилась и перешла на резкий тон:
— Господин Виктор, вам следует знать своё место. Войну с наркотиками начали американцы, и американцам решать…
— Закрой свою пасть, вонючая сука! — Перебил её Виктор. — Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Ты кто вообще? Президент США? Прямо сейчас, немедленно пиши заявление об увольнении, иначе вечером тебя точно пустят по кругу!
Он с грохотом бросил трубку. Какая-то секретарша будет его учить? Да кто она такая?!
Однако этот звонок стал тревожным сигналом: Штаты начали понимать, что его действия заходят слишком далеко, и попытались «осадить» его.
Полное освобождение Мексики не входило в интересы США. К тому же Виктор был не из тех, кто отдаёт добычу. Хотя он не трогал американских бизнесменов из-за проблем с картелями, он конфисковывал их активы, и Губернаторский дворец отказывался их возвращать даже после официальных запросов. Это привело в ярость влиятельные группы торговцев.
Кто такие американцы? Сброд! Страна, созданная торговцами, грабителями и бандитами. Они привыкли грабить других, а теперь грабят их самих.
Американские коммерсанты взывали к небесам:
— Боже, посмотрите на это! Кто-то оказался ещё бесстыднее нас!
Виктор перешёл дорогу многим слоям американского общества, которые привыкли сосать кровь из Мексики. Они любят держать псов, но горе тому псу, который посмеет на них окрыситься. А Виктор был псом, который рвал поводок.
— Похоже, кризис не за горами, — проговорил Виктор, прищурившись и глядя на Кеннеди, Джейсона Борна и Горацио Герберта Китченера. — Путь к свободе не бывает гладким, но никто не заставит нас склонить голову. Я решил: пора запускать «План Зевс».
Джейсон Борн и Кеннеди резко выдохнули, а Горацио Китченер лишь недоумённо захлопал глазами. Он продвигался по службе слишком стремительно: за несколько месяцев вырос из командира батальона до начальника штаба группы армий, и многие секретные планы были ему неведомы.
— И на время этой операции борьба с наркотиками не прекращается! Понятно?
— Так точно, генерал!
Виктор кивнул и вышел из командного пункта. Джейсон Борн, бросив короткий взгляд на остальных, последовал за ним.
— Господин полковник, что это за «План Зевс»? — Не выдержал Эрих Людендорф, озвучив вопрос, который мучил всех штабистов.
Кеннеди обвёл их холодным взглядом:
— Офицеры званием ниже полковника могут быть свободны.
Любопытство сжигало их, но приказ есть приказ. Младшие офицеры потянулись к выходу.
— Поживее! Мне вас за шиворот выкидывать?! — Рявкнул им в спину Людендорф. Его суровый нрав был всем известен, так что штабисты мигом испарились.
В помещении осталось всего три-четыре человека.
Кеннеди не спеша закурил. Людендорф нервничал, но не смел его торопить – не ровен час, генерал Виктор сошлёт на остров Сан-Бенто смотреть на маяк. А этот клочок суши находился в сотнях миль к югу от Гуадалупе.
Выпустив струю дыма, Кеннеди произнёс: — «План Зевс» – это развёртывание ракет средней дальности Р-14 вдоль границы. Цели наведены на территорию США.
Горацио Китченер и Людендорф так и подпрыгнули от неожиданности. Граница между странами была настолько прозрачной и тесной, что если Виктор действительно решится на такое… Чёрт возьми! У американцев ещё останется спесь?
Мексика слишком близко к США, но и Штаты – под самым боком у Мексики. Хватит ли дальности Р-14, чтобы достать до Вашингтона? Захотят ли американцы проверять это на своей шкуре?
Безумный ответ на безумные вызовы…
Конечно, Р-14 не несли ядерных зарядов, но даже обычные боеголовки были угрозой, которую нельзя игнорировать. Один залп – и привет, пора паковать чемоданы.
Второе название «Плана Зевс» – «Сброс икры».
Посмотрим, у кого крепче нервы.
— Разумеется, это на случай, если мы окончательно разорвём отношения с американцами. Пока до этого не дошло. Но верить в совесть янки – всё равно что верить в сказки. Лучше полагаться на собственный калибр. Мы можем не стрелять, но оружие у нас должно быть. Согласны? — Серьёзно спросил Кеннеди.
— Если дело дойдёт до пусков, начнётся мировая война, — пробормотал Людендорф.
— Если этот мир позволяет наркоторговцам существовать и процветать, то грош цена такому миру. В нём нет нужды, — сухо бросил Кеннеди.
Усталость от несправедливости требовала радикальных мер. Сгорел сарай – гори и хата.
Многие в Северной Армии находились в пограничном психическом состоянии. Людендорф и сам чувствовал, что после долгого общения с ними у него начинается раздвоение личности. Но… С таким боссом, по крайней мере, не чувствуешь себя униженным.
Я давал тебе шанс, а ты меня оскорбил? Что ж, тогда умрём вместе! Благо, страны разделяет лишь черта на песке.
— Ни слова об этом посторонним. Запомните.
— Поняли!
…
Лобелия Гард была вне себя от ярости!
Как секретарь Белого дома, она привыкла к уважению, если не сказать – к преклонению. А этот Виктор… Мало того что велел ей уволиться, так ещё и пригрозил изнасилованием?
Да пусть только попробует! Напугал ежа…
Она не восприняла угрозу всерьёз, но в своём отчёте президенту не преминула добавить красок, подчеркнув, что губернатор Виктор окончательно потерял всякое почтение и страх перед Соединёнными Штатами.
Закончив дела, она села в свой «Мерседес» и укатила в клуб. Предупреждение Виктора вылетело у неё из головы. Она – американка! Кто посмеет её тронуть?
В десять вечера она вместе с подругой вышла из бара. Перед ними кривлялся какой-то чернокожий парень, прыгал и крутил сальто, заставляя женщин смеяться. Тот тоже был доволен – надеялся на весёлую ночь с двумя красотками.
— Глядите, я могу как Майкл Джексон! — Он только приготовился изобразить лунную походку, как вдруг раздался визг. Тяжёлый удар отбросил его на пять метров в сторону.
Беспомощно барахтаясь, он успел заметить, как из подлетевшего фургона выскочили крепкие мужчины. Они потащили женщин в машину. Лобелия Гард пыталась сопротивляться, но получила хлёсткую пощёчину.
Парень влетел в кусты и затих.
— Гони, гони! — Крикнул мужчина на пассажирском сиденье. Фургон взревел мотором и скрылся за поворотом.
— Ты там что-то зацепил? — Спросил похититель.
Водитель с зажатой в зубах сигаретой и покрасневшими глазами лишь качнул головой:
— Нет, собаку, наверное, какую-то.
Главарь кивнул, но тут же поморщился:
— Слушай, ты можешь поменьше пить?
— Без выпивки за рулём нет куража, — осклабился водитель. — Не дрейфь, у меня стаж больше двадцати… Ой, бля! — Он резко крутанул руль, уходя от лобового столкновения. Высунувшись в окно, он разразился площадной бранью:
— Сволочь! Ты что, ездить не умеешь?! Не видишь – встречка едет!
Похитители на заднем сиденье лишь обречённо вздохнули. Этот парень был совершенно ненадёжным.
— Не убивайте нас! Мы дадим денег, сколько захотите! — Дрожащим голосом взмолилась подруга Лобелии.
Сама Лобелия Гард старалась сохранять спокойствие:
— Что вам нужно? Мы всё отдадим!
Человек на переднем сиденье обернулся:
— Нам нужно уважение, леди!
Лобелия Гард в недоумении распахнула глаза.
— У вас сегодня днём был крайне невежливый тон…
Женщина резко выпрямилась:
— Так вы люди Вик…
— Тсс! — Мужчина приложил палец к губам. Сидевший рядом бандит зажал Лобелии рот и точным ударом отправил её в беспамятство.
— Босс, что с ними делать?
— Вечером выбросим её в трущобах.
Американские трущобы… Там даже Клоун показался бы святым. Если оставить симпатичную женщину без сознания на ночной улице, как вы думаете, что с ней станет? От неё не оставят даже костей.
— А эту? — Бандит указал на подругу.
— Ты ведь не пойдёшь в полицию? — С улыбкой спросил главарь.
Девушка отчаянно замотала головой, в её глазах застыл смертный ужас. Она захлебнулась слезами, моля о пощаде. Обычный человек, верно, дрогнул бы.
Но похититель лишь внезапно переменился в лице:
— Врёт. В реку её. Лжецы должны умирать!
Девушка едва успела дернуться, как бандит резко крутанул её голову. Раздался сухой хруст – шейные позвонки сломались. Она замерла с остекленевшим взглядом.
— Нечего по ночам по клубам шастать, это опасно, — усмехнулся главарь. Он опустил стекло, и окурок сигареты вылетел наружу. Описав в воздухе сложную траекторию, он упал с моста в тёмную воду. Из глубины внезапно вынырнула крупная рыба и жадно проглотила добычу.
…