Глава 297: «Виктор помилуй, в добрый путь»
— Господин губернатор, это же варварство! Вы уничтожаете… уничтожаете нашу историю! — Раздался исполненный негодования вопль, от которого с потолка посыпалась вековая пыль.
Мужчина средних лет в очках, с заметно поредевшими волосами, яростно тряс кулаком перед самым лицом Виктора. Стоявшие за его спиной студенты были до смерти напуганы – их лица побелели. Кто бы мог подумать, что этот вежливый и кроткий профессор, всю жизнь посвятивший науке, осмелится пойти наперекор самому губернатору.
— Всё, нам конец… — шептали они про себя. — Нам точно крышка!
У бедных студентов от страха поджилки тряслись.
Виктор нахмурился и заговорил низким, давящим голосом:
— А если мы не начнем войну, что за история у нас останется? Вы не задумывались об этом, господин профессор? Если не будет этой войны с наркотиками, то спустя десятилетия, столетия и века в мировой истории о Мексике напишут лишь одну фразу: «Эта страна была главным поставщиком отравы».
Профессор замялся, на его лице отразилось замешательство. — Но поле боя можно перенести в другое место, — пробормотал он. — Совсем не обязательно сражаться прямо в охранной зоне.
— Война никогда не выбирает время и место. Но вы не волнуйтесь, я прикажу своим солдатам по возможности не превращать археологический комплекс в эпицентр сражений. Ладно, я сделаю всё, чтобы увести боевые действия подальше от Пакиме. Начальник стражи, проводите гостя.
Стоявший рядом Жозеф Жоффр положил руку на плечо профессора и, вскинув бровь, произнес:
— Господин профессор, пройдемте.
Ученый еще пытался что-то возразить, но его уже подхватили под руки и потащили к выходу так, что он едва касался ногами пола. Студенты, поспешно и почтительно поклонившись Виктору, бросились догонять своего наставника.
На самом деле Виктор мог бы и вовсе не принимать этого человека, но тот был профессором гуманитарных наук в Национальном автономном университете Мексики. Его учителем был сам Самуэль Рамос, знаменитый мексиканский мыслитель. А этот Самуэль, в свою очередь, был тесно связан с Эстрадой, бывшим министром иностранных дел тридцатых годов, который тоже преподавал в том же университете.
Так… естественным образом сформировалась целая сеть влиятельных связей. Это учебное заведение действительно было могущественным – его выпускники занимали чиновничьи кресла по всей стране. Настоящая академическая клика.
Влияние этих людей распространялось на всё: от политики и бизнеса до спорта. Конечно, это не было чисто мексиканской особенностью, а являлось частью общемировой «модели элит». Например, в Южной Корее семьдесят процентов президентов крупнейших корпораций и восемьдесят процентов высших госслужащих в судебной системе – это выпускники «SKY», трех элитных вузов: Сеульского национального, университетов Корё и Ёнсе. Там учеба – единственный реальный шанс изменить судьбу.
Однако эта прослойка традиционной мексиканской элиты слишком много себе позволяла, постоянно критикуя программу Виктора. А Виктор не привык с ними нянчиться. Разве в Мексике мало университетов? Неужели эти кабинетные заправилы возомнили себя круче боевых генералов?
— Сэр, мы действительно собираемся переносить поле боя? — Кеннеди, всё это время слушавший разговор, не выдержал и задал вопрос, как только гости ушли. Ведь если менять позиции, это добавит уйму работы.
Горацио Герберт Китченер и остальные офицеры тоже заметно напряглись.
— Черта с два! — Виктор решительно махнул рукой. — Нельзя останавливаться на полпути, когда ребенок уже рождается. Если что-то и разнесем – не беда. Закопаем там пару наркоторговцев и объявим, что это останки доисторических людей, выбитые взрывом из земли. На Севере нам не перед кем отступать.
Виктор ткнул пальцем в макет местности на столе. Подумаешь, исторические руины! Если понадобится, он построит новые – то, что сделано на прошлой неделе, для будущего тоже станет древностью. — Продолжаем по первоначальному плану!
— Есть! — Хором ответили офицеры.
Археологический комплекс Пакиме в Касас-Грандес находился примерно в шестидесяти километрах к востоку от Соноры и в трехстах пятидесяти километрах к северо-западу от Чиуауа. До ближайшего городка Касас-Грандес было всего полкилометра.
Здесь, среди суеты и беготни военных, расположился штаб Первой дивизии. Командир дивизии Зигмунд Лист впился глазами в карту на стене. Его назначили на этот пост внезапно, доверив командование пятью полками – почти двадцать пять тысяч человек. Если он не покажет блестящий результат, другие командиры полков просто перестанут его уважать.
— Стянуть всю дивизионную артиллерию и накрыть Касас-де-Ханос плотным огнем! — Приказал он. — Девятому полку занять позиции. После артобстрела – взять город!
Офицеры штаба за спиной Листа лихорадочно строчили в блокнотах.
— Передайте им: Первая дивизия морской пехоты – это элита, и она должна провести образцовый бой!
Зигмунд Лист был сторонником «большого калибра» и верил, что огневая мощь способна решить любую проблему. Его первым же приказом на посту комдива стало объединение всех орудий в мощный артиллерийский полк. Обычно американская пехотная дивизия располагает ста семьюдесятью одним орудием, включая самоходки M109, реактивные установки M270 и тяжелые минометы. У русских дивизий их около ста восьми. Но Виктор не поскупился: в его дивизии насчитывалось триста шестнадцать стволов различных типов. Для сравнения, советская стрелковая дивизия в начале Второй мировой имела на вооружении двести семьдесят девять орудий. Виктор был величайшим адептом «бога войны».
В пустыне, в двадцати километрах к западу от зоны раскопок, одно за другим выкатывались на позиции орудия.
— На позицию!
— Навести по координатам!
— Снаряды к бою!
Пока артиллеристы суетились у пушек, в лесу неподалеку затаились бойцы. Е Цзихуань сжимал в руках пулемет M249. На голове у него был шлем OpsCore, на теле – бронежилет «Интерцептор», а глаза скрывали темные очки. Вылитый солдат американской армии!
Только посмотрите на это снаряжение! Виктор действительно заботился о своих людях: стандартный комплект каждого бойца стоил целое состояние. Один только шлем тянул на тысячу очков, а вместе с броней и прочим обвес обходился примерно в три тысячи двести очков на человека. И дело было не в расточительности Императора Виктора, а в том, что содержание армии – это всегда прорва денег и ресурсов.
Когда Е Цзихуань попал в учебку, инструкторы сразу поняли: перед ними мастер. Его тактические навыки были отточены до совершенства. Узнав, что он воевал в Юго-Восточной Азии, начальство тут же перевело его из новобранцев в Девятый полк, назначив сержантом в роту С первого батальона. Теперь под его началом было пятнадцать человек.
Зажав в зубах травинку, Е Цзихуань с горящими глазами наблюдал за происходящим. Черт возьми, мексиканская армия чертовски богата! Больше трехсот пушек на одну дивизию…
— Сейчас начнется! Сержант, вы не нервничаете? — Спросил подошедший молодой парень с короткой стрижкой.
— А чего нервничать? — Ответил Е Цзихуань.
— Огонь!
Едва он договорил, как прозвучала команда. Пушки рявкнули: «Бум! Бум! Бум!» Оглушительный грохот заставил его вздрогнуть – он впервые ощущал мощь такой канонады с такого близкого расстояния. Снаряды, превратившись в небе в крошечные черные точки, густым роем устремились к Касас-де-Ханос.
Земля там вздыбилась фонтанами песка и грязи, превращаясь в изрытую воронками пустошь.
В городе засел отряд из двух тысяч наркоторговцев. Раньше они подчинялись Синалоа, но, перебравшись в Чиуауа, перестали слушать приказы из Хуареса и фактически объявили себя хозяевами округи. Они оставили кровавый след на границе Соноры, и северяне давно мечтали свести с ними счеты.
Один из главарей наркокартеля дожевывал обед у края траншеи, пока его люди заталкивали в окоп танк Т-34. У этой старой посудины были разбиты гусеницы, и двигаться она не могла, но пулемет на башне всё еще работал. В качестве неподвижной огневой точки танк превращался в грозное оружие.
Внезапно донесся пронзительный свист. Боевики замерли, недоуменно задрав головы, и главарь в ужасе расширил глаза:
— Обстрел! В укрытие, живо!
Он бросился к вырытому неподалеку блиндажу, но разве можно убежать от снаряда? Снаряд калибра сто двадцать миллиметров разорвался прямо рядом с ним. Осколок размером с ладонь начисто снес ему голову. Острый как бритва металл не оставил шансов. Голова покатилась по земле и была отброшена пинком какого-то обезумевшего от страха бандита.
Но и тот не пробежал далеко. Ударная волна подбросила его в воздух. Руку оторвало на месте, левая нога вывернулась под неестественным углом. — А-а-а! А-а-а! — Бандит с трудом приподнял голову и, увидев свои увечья, истошно закричал.
На самом деле, при ранении ножом или пулей боль приходит не сразу. На записях американской полиции видно, как люди после попадания просто цепенеют и падают, и только через несколько секунд, когда адреналин спадает, наваливается агония.
— Помогите! Помогите мне… Я не хочу умирать! — Наркоторговец плакал, захлебываясь кровью, и с надеждой смотрел на пробегавших мимо товарищей. Но кому до него было дело? Разве среди этой падали водятся порядочные люди? Он видел, как один за другим его так называемые «братья» перешагивают через его тело. Он так и умер, глядя в небо остекленевшими глазами.
— К бою!
— Огонь!
Артиллерия дала еще один залп. Некоторые снаряды ложились мимо, взбивая воду в реке Касас-Грандес. Оглушенная рыба всплывала на поверхность, беспомощно трепыхаясь на берегу. Бедные рыбешки… Выплыли поглазеть на шум, а получили по полной. Виктор, чтоб тебя!
Е Цзихуань, наблюдая за этим со стороны, только причмокивал языком. — Да они… они же живых не собираются оставлять! — Под таким шквальным огнем даже ящерицы и муравьи в пустыне впали в кому.
— Всем приготовиться! Приготовиться к штурму! — Раздался голос из рации.
Е Цзихуань вскочил, передернул затвор и огляделся. Вокруг были сплошные новобранцы, и их буквально трясло от страха. — Смотреть в оба! — Рявкнул он.
Третий залп… Артиллеристы выпустили сотни дымовых снарядов, создавая завесу для пехоты.
— В атаку!
Е Цзихуань прыгнул вперед и, вскинув пулемет, первым помчался к Касас-де-Ханос. Пригибаясь и петляя, он упал за небольшой холмик, прополз несколько метров на локтях, снова вскочил и кувырком влетел в траншею. Над головой с сухим свистом проносились пули.
Дот! Когда начался обстрел, эти полуподземные укрепления почти не пострадали – артиллерия их просто не брала. Ошметки Дивизии «Господь» уже сталкивались с калибрами Северной Армии в боях за Синалоа. Они боялись! Они извлекли уроки из прошлого поражения.
На подступах к городу они возвели десять бетонных дотов. Толщина стен, выступающих над землей, превышала девяносто сантиметров. Наклонные скаты крыш защищали от прямых попаданий сверху и эффективно гасили ударную волну. Не стоит думать, что наркоторговцы совсем лишены мозгов. Между собой они называли эти форты «Герреро Касас-де-Ханос».
Современная война не может списать доты со счетов. Нужно просто делать бетон потолще – артиллерия не всесильна.
Е Цзихуань оглянулся: его люди отстали. Он осторожно высунул голову и увидел, как из амбразуры дота хлещет пулеметная очередь. Тра-та-та… Тра-та-та… Эти бандиты, выжившие в прошлых заварухах, были тертыми калачами – они не палили в белый свет как в копейку, а били короткими, по три патрона.
В небе послышался гул. Десятки самолетов пронеслись над головой, заходя на город. Посыпались бомбы, в Касас-де-Ханос вспыхнули пожары. Но наркоторговцы не собирались покорно ждать смерти – их зенитные пулеметы прошивали небо очередями, пытаясь достать штурмовики.
Один из «Бородавочников» A-10 взмыл ввысь, заложил крутой вираж и спустя несколько секунд спикировал прямо на огневую точку. Подставив брюхо под пули зениток, он ответил всей мощью своей 30-миллиметровой 7-ствольной пушки Гатлинга GAU-8. Настоящая мужская романтика – дуэль на встречных курсах!
Е Цзихуань, стиснув зубы, пополз вперед, перекатился и прижался к стене дота. — Получай, сукин сын! — Он сорвал с пояса гранату. Кольцо выскочило само – механизм был продуман до мелочей. Выждав три секунды, он забросил гранату прямо в амбразуру и пригнулся, закрыв голову руками.
Бум!
Изнутри донеслись крики боли. Е Цзихуань, не теряя ни секунды, вскочил и, приставив ствол пулемета к узкой щели амбразуры, всадил внутрь длинную очередь. В тесном пространстве укрыться было негде – все восемь бандитов, засевших там, были изрешечены пулями.
Клац! Е Цзихуань сменил магазин и крикнул своим, чтобы не отставали, после чего бросился дальше к городу. Сзади послышался рев мотора: средний танк M48 на полном ходу протаранил полуразрушенную стену. Стальная махина смяла остатки кладки и ворвалась на улицы, ведя беспорядочный огонь из спаренного пулемета. Главное было – нагнать страху.
Слишком свирепо… Е Цзихуань смотрел на это, разинув рот. Танк пер напролом, давя всех, кто попадался на пути, и целясь пушкой прямо в окна домов. Но на войне излишняя прыть наказуема.
Ракета с шипением врезалась в борт танка. Тонкая броня вспыхнула, машина на мгновение замерла, но тут же снова дернулась вперед и влетела в витрину магазина. Боезапас внутри танка сдетонировал, взрывной волной перекосило всё трехэтажное здание. Е Цзихуань увидел, как какой-то наркоторговец в панике выпрыгнул из окна, но не успел он подняться, как сверху на него рухнула каменная глыба, превратив в кровавое месиво.
— Сержант! Сержант!
Оклик заставил Е Цзихуаня обернуться. Один из его бойцов лежал на земле, его голень была оторвана взрывом. У Е Цзихуаня все волосы на голове зашевелились. Он подбежал к раненому и, ухватив за лямки бронежилета, оттащил в сторону. — Терпи! Терпи, парень!
Достав из кармана на рукаве бинт, он наложил тугую повязку и закричал:
— Санитара! Санитара сюда!
На зов прибежал медик с сумкой на плече. Он вколол раненому адреналин, закинул его руку себе на шею и потащил в тыл. Но не успели они пройти и десяти метров, как прилетевшая откуда-то мина накрыла обоих. Их подбросило в воздух и швырнуло на землю…
Е Цзихуань сжал зубы так, что челюсти свело. Развернувшись, он снова бросился в гущу боя. Солдаты за его спиной вливались в город нескончаемым потоком.
Пилот пролетавшего над городом самолета бросил взгляд вниз. Тысячи крошечных фигурок штурмовали Касас-де-Ханос. Любой, кто страдал бы от страха перед толпой, сейчас просто лишился бы чувств.
В самом сердце города, на вилле Ладаса…
— Давай уедем, милый! Дети еще совсем маленькие, надо бежать! Северяне уже в городе! — Женщина, обливаясь слезами, тянула мужа за руку.
Этого человека звали Тосио Картрайт. Он был как-то связан с Гусманом – его мать была замужем за дядей Гусмана, так что он считался его пасынком. Тосио долго занимался наркоторговлей под началом Гусмана и даже проявил способности, возглавив полк в Дивизии «Господь». Но когда Северная Армия вошла в Синалоа, он попросту сбежал.
— Уехать? Куда? — Голос Тосио звучал безжизненно.
— В Штаты! Давай уедем в Америку! — Горячо шептала жена. — Ты хочешь, чтобы Виктор нас всех схватил? Ты хочешь, чтобы мы погибли у тебя на глазах?
— Схватил…
Тосио вздрогнул, в его глазах промелькнул первобытный ужас. Он посмотрел на жену, нежно коснулся ее лица. — Вас не должны схватить.
Женщина подумала, что он согласился, и закивала. Но в следующую секунду ее зрачки сузились – Тосио Картрайт засунул ствол пистолета ей в рот. — Вас не должны поймать!
Выстрел разнес ей голову. Он оттолкнул тело и бросился в дом. В кресле-качалке лежал младенец. Ребенок улыбнулся и потянул к отцу ручки, просясь на локти… Он был такой милый.
— А-а-а-а!
Тосио приставил пистолет к своему виску и нажал на курок. Часть черепа улетела в сторону. Он повалился на пол, глядя в пустоту угасающим взором. «Если бы я не был наркоторговцем… Я бы сейчас обнимал сына и целовал его в щечку. Но… я наркоторговец».
Грохот выстрела напугал младенца, и тот залился плачем, который тонул в реве канонады снаружи.
Бандиты в городе сопротивлялись отчаянно, но когда на улицы выкатились танки и бронемашины Девятого полка, их участь была предрешена.
— Привал тридцать минут! Девятому полку построение, выступаем на Ханос!
Е Цзихуань сидел на земле, тяжело дыша. В наушнике звучал приказ штаба. Он достал флягу, но в ней не осталось ни капли.
— На, попей моей, — чья-то рука протянула ему воду.
Он поднял голову и увидел перед собой… репортера? На бронежилете была надпись «Пресса», за спиной стоял оператор, а рядом – двое вооруженных солдат охраны.
— Спасибо.
— Вы азиат? — Глаза журналиста загорелись. — Почему вы решили пойти в армию?
Остров Гуадалупе. Столовая номер один.
Это была обычная закусочная, но курсанты военного училища обожали это место. Хозяином здесь был старый ветеран, а все стены были увешаны портретами Виктора и листовками о борьбе с наркотиками.
Сантос, приемный сын Виктора, в форме без знаков различия сидел у телевизора, не отрывая взгляда от экрана. Там показывали штурм Касас-де-Ханос. Военный корреспондент вел прямой репортаж.
В кадре всё было затянуто дымом, люди падали, но другие вставали и продолжали атаку. Диктор за кадром произносил торжественным, низким голосом:
«Пока весь мир стоит в стороне, бросив нас на произвол судьбы, Северная Армия действует. Она выносит суровый приговор наркоторговцам, губящим нашу страну. Началась война за освобождение всей нации. Чиуауа, Дуранго, Коауила… Мы идем к вам. Кровь преступников напитает каждую пядь пустыни, пока не взойдет плод победы. Подвиг героев будет вознагражден и навеки останется в памяти. Виктор помилуй, в добрый путь, воины!»
— В добрый путь, — прошептал Сантос.
— Касас-де-Ханос пал. До Хуареса осталось меньше трехсот километров, — сказал сидевший напротив его друг детства Кампост. — Грядут еще более жестокие битвы.
— Я уже подал прошение в резерв, — внезапно произнес Сантос. — Если директор одобрит, в следующем месяце я отправлюсь на стажировку в Национальную гвардию.
— Что? Но ты же еще студент! Тебе некуда спешить, — Кампост округлил глаза.
— Я хочу помочь сеньору Виктору. Хотя бы поддерживать порядок на местах. Вчера я спросил отца – во сне он благословил мою храбрость.
Кампост открыл рот, почесал затылок и решительно заявил:
— Тогда и я с тобой!
Сантос поднял глаза и увидел, как тот скалится в улыбке. — Мы же лучшие друзья. Я не могу отставать от тебя. Не хочу, чтобы при нашей следующей встрече мне пришлось называть тебя сэром.
— Тогда посмотрим, кто первым отличится в бою!
— Я тебя не боюсь!
Оба парня весело рассмеялись. Старый хозяин закусочной, у которого была только одна рука, сидел неподалеку и курил, глядя на них с затаенной грустью и воспоминаниями в глазах.
Лучи заходящего солнца проникали в дверь, заливая всё вокруг мягким светом и запечатлевая этот момент навсегда. Свежая кровь бойцов Виктора крепла. Война против наркотиков обязательно закончится победой. Иначе и быть не может!