Глава 295: «Виктор на передовой!»
Пожар в горах Сьерра-Мадре бушевал уже сорок семь часов кряду!
Густой смог окрасил небо в траурно-черный цвет.
Десятки авиарейсов были отменены…
Огонь принес беду и к подножию гор: около шестисот тысяч человек пострадали от стихии. Люди, подхватив семьи и нехитрый скарб, хлынули в города, что нанесло сокрушительный удар по рынку труда и социальной стабильности.
В Тепике, важном опорном пункте на юге Синалоа, население прежде едва достигало тридцати тысяч. Теперь же сюда набилось более ста пятидесяти тысяч человек. На улицах повсюду лежали мирные жители; дети, прижавшись к родителям, растерянно взирали на этот мир.
Даже при том, что Виктор вел войну во имя народа, обещая изгнать наркоторговцев, он во многом не мог полностью оградить простых людей от ужасов боевых действий.
Испанские исследовательские институты приводили пугающие цифры: развязанная Виктором война с наркотиками лишила крова как минимум два миллиона человек, а более тридцати тысяч погибли в огне сражений.
Для тех, у кого была власть и деньги, это была статистика…
Для низов это было бегство в никуда.
— Мама, я хочу есть, — мужчина с синдромом Дауна крепко сжал руку идущей рядом старухи. В его голосе сквозила паника.
Старуха шла, сгорбившись; ее изможденное лицо казалось маской глубокой старости, она даже растеряла почти все зубы. Но на самом деле… ей не было и пятидесяти. Жизнь – это не просто родиться, это выжить.
Услышав слова сына, она похлопала его по руке:
— Еще немного подожди, еще чуть-чуть. Нас покормят, обязательно покормят.
— Слышь, старая, у меня тут есть местечко, где кормят. Твой сынок хочет подкрепиться? — Раздался вдруг чей-то развязный голос.
Старуха обернулась и увидела четверых или пятерых здоровяков. На руках у них были вытатуированы глаза. Мужчины стояли позади, в их взглядах читалась злоба, хотя губы и растянулись в подобии улыбки.
Они явно не походили на добрых самаритян.
— Не… не надо, — старуха в ужасе затрясла головой. Она была осторожна, ведь уже не раз встречала тех, кто зарился на ее сына.
Дурачок…
Физически здоровый дурачок…
Дурачок с целым и невредимым набором органов!!
Если США были главным мировым потребителем «крови», то Мексика превратилась в верхушку сосуда, непрерывно поставляя им «племенной скот».
Хе-хе…
Стоило занемочь какому-нибудь заправиле с Уолл-стрит или из Кремниевой долины, и как же легко было сменить износившийся комплект органов.
Старуха потащила сына прочь, пытаясь бежать.
Стоявший во главе мужчина бросил взгляд на подельников, и те бросились вперед, намереваясь похитить человека прямо посреди улицы!
Нравы здесь царили дикие.
Они схватили беднягу с синдромом Дауна, пытаясь уволочь его за собой.
— Мама! Мама! — В ужасе закричал тот, вскидывая руки.
Старуха в отчаянии вцепилась в него.
— Пошла вон, карга! — Бандит нанес удар ногой, буквально отшвырнув женщину. С одной стороны – туша громилы, с другой – гаснущая свеча на ветру; удар был страшен и вполне мог стать смертельным.
— Мама! Мама! — Зарыдал несчастный.
Прохожие оставались безучастны. У кого-то на лицах промелькнула жалость, но, завидев бандитский оскал, они поспешно отворачивались.
В Мексике…
Опасно быть хорошим человеком!
— Забирайте его, хе-хе. Органы толкнем. В Европе у одного богатея проблемы с сердцем, за сердце этого парня триста тысяч баксов – цена честная! — Смеясь, бросил главарь своим подручным.
Он развернулся, собираясь уходить.
Подчиненные вели себя словно голодные волки:
— Проваливайте! С дороги!
Поверженная на землю старуха, отплевываясь кровью, протянула руку и хрипло закричала, но ей оставалось лишь беспомощно смотреть, как уводят ее сына.
Кто-то не выдержал и помог ей подняться. Она взмолилась:
— Умоляю вас, спасите моего ребенка! Спасите моего сына!
— Простите, — мужчина средних лет, поддерживавший ее, лишь покачал головой.
Сердце старухи превратилось в пепел…
Она рухнула на землю, ее глаза остекленели, будто из тела в мгновение ока выкачали душу. Прохожие лишь качали головами, проходя мимо; вскоре на нее перестали обращать внимание. Каждому нужно было выживать самому…
Кому есть дело до чужого горя?
— Сынок мой, сынок…
Бип! Бип-бип!
Резкий звук клаксона заставил людей расступиться. Старуха подняла голову и увидела автоколонну – около десятка машин, на которых развевались государственные флаги и штандарты Губернаторского дворца Севера Мексики.
Следом за ними двигались бронемашины.
Это были влиятельные фигуры!
Откуда только силы взялись – старуха, опираясь о стену, поднялась и бросилась наперерез колонне.
По обе стороны дороги раздались испуганные возгласы.
Визг тормозов – бампер замер в нескольких сантиметрах от женщины. Она раскинула руки, ее все еще била крупная дрожь.
С переднего сиденья быстро вышел мужчина. Он тревожно посмотрел на нее:
— Эй, ты… — видимо, вспомнив о чем-то, он проглотил ругательство. — Ты в порядке?
Не задавили?!
Старуха опешила, а затем рухнула на колени, заходясь в рыданиях:
— Господин, господин, спасите! Спасите моего сына, умоляю вас!
— Сапхир, что происходит? — К ним подошел мужчина из следовавшей позади машины, хмуря брови.
— Начальник, тут такое дело…
— Моего сына схватили! Он дурачок, он совсем как ребенок! Умоляю, спасите его, эти люди хотят забрать его на органы! — Старуха принялась неистово бить поклоны, разбивая лоб до крови. В рыданиях она даже схватила стоящего перед ней мужчину за сапог.
Она знала: это ее единственный шанс.
— Сапхир, подними ее. Я доложу генералу.
Начальник отряда с мрачным видом подошел к задней машине. Окно опустилось, показалось лицо Виктора. Джейсон Борн, склонившись, вкратце обрисовал ситуацию.
— Ничтожества!
У Виктора дернулось веко. Он толкнул дверцу; Джейсон Борн поспешно придержал ее, помогая боссу выйти.
— Соберите здесь всех, кто имеет в Тепике хоть какой-то вес.
Тон Виктора был предельно резким – он был в ярости.
Его личный самолет не полетел в Тихуану; он прибыл прямиком в Синалоа и во главе сотни охранников устремился на передовую. Но то, что он видел по пути, не лезло ни в какие ворота!
Способность местных властей справляться с бедствием была ниже всякой критики – люди умирали прямо на дорогах.
А когда он въехал в Тепик, этот городок на линии фронта, хаос стал еще очевиднее. Никакой организации, беженцы предоставлены сами себе, кругом неразбериха… Он даже видел, как кого-то грабили средь бела дня.
Терпение лопнуло. Твою мать!
Виктор подошел к передней машине. Он видел толпы людей по обе стороны дороги – в их глазах не было и тени надежды.
Старуха на земле продолжала исступленно бить поклоны.
Охранник по имени Сапхир пытался поднять ее, но боялся причинить боль. Виктор подошел, тронул его за руку, велев отойти, и сам присел, чтобы лично поддержать женщину.
— Вставайте, не нужно стоять на коленях. Мексиканский народ – не рабы старого мира. Поднимайтесь.
Старуха подняла голову. Сквозь пелену слез она разглядела мужчину. Он не был красавцем, но его улыбка обладала невероятной силой. Он властно, но бережно поднял ее на ноги и даже отряхнул ей брюки, нисколько не побрезговав грязью.
— Виктор? Господин Виктор! Это же господин Виктор! — Какой-то молодой человек в очках, стоявший у дороги, вглядывался в лицо гостя, пока не узнал его и не закричал на всю улицу.
Раньше Тепик был оплотом картеля Синалоа, и по телевидению здесь строго запрещали показывать Виктора. Чтобы посмотреть «Северное ТВ», приходилось идти на всяческие ухищрения.
Но он был слишком знаменит…
Кто теперь не знал его имени?
При этом известии беженцы вокруг на мгновение замерли, а затем разом двинулись к нему. Джейсон Борн мгновенно напрягся:
— Не тесните! Назад!
Казалось, вот-вот начнется давка.
Виктор велел принести громкоговоритель и взобрался на крышу автомобиля:
— Соотечественники! Оставайтесь на местах, не создавайте давку! Берегите женщин и детей!
Он повторял это снова и снова, пока толпа наконец не успокоилась.
Вокруг собралось не меньше тысячи человек!
Они задрали головы, глядя на мужчину, стоявшего на крыше машины.
Виктор же, встретившись с ними взглядами, почувствовал, как все тело напряглось, а на плечи легла непомерная тяжесть ответственности.
— Простите меня за то, что я опоздал! — В его голосе смешались вина и дрожь.
Сопровождавший его Эрнандес, глава Мексиканского агентства новостей, поспешно вскинул камеру, запечатлевая этот момент. Журналистское чутье подсказывало ему: сейчас родится классика.
— Поверить не могу, что под моим началом служат такие ничтожества!
— …Будучи чиновниками, они не удосужились первым же делом обустроить вас! Это позор! Позор! Позор!
Виктор в порыве чувств вскинул руку:
— Мое сердце обливается кровью. Больно видеть, как мои соотечественники лишаются крова, как мои братья теряют близких. Глядя на вас, я чувствую, будто мне самому дали пощечину!
Он с силой ударил себя по лицу несколько раз.
— Раньше наркоторговцы и банды творили что хотели. Но и сейчас, на глазах у всех, они крадут ребенка у матери! Мне стыдно за это! Ради чего я поднял своих солдат? Не ради ли того, чтобы миллионы соотечественников вернули себе достоинство и им больше не приходилось склонять колени?!
— …Чтобы они могли с гордо поднятой головой сказать любому: «Я – мексиканец»!
— Я пришел, чтобы сокрушить этот мир, пожирающий людей. Если я пришел, а мир остался прежним – то зачем я здесь? Мои солдаты гибнут на полях сражений, мои соратники пали на фронте борьбы с наркотиками… Ради чего все это?
— …Разве не ради того, чтобы у детей были книги, чтобы старики могли спокойно доживать свой век, а молодым не приходилось идти на преступление ради куска хлеба?
— Кто обидит вас – тот обидит меня!
Виктор резко указал пальцем на мужчину в рубашке, за спиной которого стояло немало людей. Тот весь одеревенел, на лице застыла нелепая ухмылка, он покраснел до корней волос, а за версту от него несло спиртным.
— Ты – мэр Тепика?
— Я… я, генерал.
— Разве администрация губернатора не выделила тебе средства?
— Вы… выделила.
— Тогда где деньги?! Почему мои соотечественники спят на улицах? Где палатки? Где медикаменты? Где еда?! — Громогласно распекал его Виктор.
Но тот лишь мямлил что-то невнятное.
— Сейчас я попрошу у тебя одну вещь взаймы.
— Генерал, вы… берите что нужно, не надо «взаймы». Прошу, дайте мне еще шанс, я сейчас же все устрою! — Затараторил мэр Тепика.
— Одолжи мне свою жизнь! — Мрачно бросил Виктор.
Джейсон Борн шагнул вперед, свалил мэра ударом ноги и, придавив его голову к земле, выхватил у бойца топорик. Размахнувшись, он обрушил его прямо на шею чиновнику!
Хрусть!
Лезвие было бритвенно острым.
Голова покатилась в сторону.
Кровь брызнула во все стороны. Джейсон Борн невозмутимо вытер лицо, сплюнул, поднялся и отшвырнул голову ногой.
Глаза покойного мэра Тепика так и остались широко распахнутыми.
Свидетели оцепенели от ужаса.
Беженцы в гробовом молчании взирали на происходящее.
— Кто плохо относится к моему народу – того я убью! С этого момента в Тепике начать раздачу продовольствия и лекарств. Раненых отправить в тыловые госпитали. Я приказываю: пятому, шестому, седьмому и восьмому полкам стягиваться ко мне!
— …Приграничные города – привести в полную боевую готовность!
— Джейсон, бери людей и сотри в порошок ту банду наркоторговцев. Головы этого мэра и тех сукиных сынов выставить на всеобщее обозрение. Я посмотрю, кто еще, мать вашу, посмеет вставлять мне палки в колеса!
Над всей улицей гремел исступленный рев Виктора.
Толпа замерла на миг.
А затем кто-то вскинул руку:
— Да здравствует генерал!
— Слава губернатору!
Ликующий крик подхватили сотни голосов; тысяча человек кричала в унисон.
Они были спасены. Они выжили.
Виктор же пристально смотрел на того, кто крикнул первым – того самого парня в очках, что узнал его. Талантливый малый, сообразительный.
Джейсон во главе отряда на БТР TPz-1, ведомый «местными», помчался на штурм логова банды под названием «Одноглазый».
В небольшом особняке…
Перед БТР TPz-1 любая банда, хоть «птичья», хоть «рыбья», превращалась в руины.
Самый популярный вопрос XXI века: кто сильнее – полевой командир или главарь банды?
Скажем так.
Пять на пять. Пять минут, пять пушечных залпов – и главарь банды мертв пять раз!
Тот, кто задает такой вопрос – просто блаженный идиот. Каким бы крутым ни был американский Аль Капоне со своим «Томпсоном», за что тот и прозвали «чикагской пишущей машинкой», столкнувшись с регулярной армией, даже такой крутой парень падет на колени!
— За… за нами стоят люди, — главарь, похитивший беднягу с синдромом Дауна, харкал кровью вперемешку с ошметками плоти. Видимо, внутренности превратились в кашу.
Джейсон Борн наступил ему сапогом на голову:
— За Ватиканом стоит Господь, а за тобой кто? У твоих людей калибр больше моего?
С сильным нажимом он раздавил череп, который и так уже был поврежден. Раздался отчетливый хруст – бандит испустил дух.
Джейсон с бойцами спустился в подвал. Там было темно. Когда включили фонари, многие невольно охнули. Даже для них, видавших виды, зрелище было чересчур.
На полках стояли сосуды, в которых плавали мозги, сердца, печень, почки… Снизу были наклеены ценники и пункты назначения.
А в огромной клетке…
С десяток мужчин и женщин были связаны, словно скот.
Джейсон Борн сжал кулаки, лицо его потемнело от гнева.
…
— Похоже, это барахло не из золота, — Отто Кариус прикусил свою медаль, на которой тут же остался след от зубов. Он недовольно цокнул языком:
— Янки те еще скряги.
Командир танка Курт Книспель невозмутимо курил, всем своим видом показывая, что иного и не ждал.
— Я сегодня утром звонил домой. Родители сказали, что губернатор наградил нас миллионом песо! Еще отцу нашли работу охранником в госучреждении, а младшего брата пристроили в лучшую начальную школу Мехикали, — с улыбкой поделился механик-водитель Михаэль Виттман.
— Хе-хе, все-таки губернатор – человек щедрый. Знает, что парням нужно. За такого генерала я готов всю жизнь костьми ложиться! — Осклабился Отто Кариус.
— Ведут себя как дворовые псы, — донесся до них чей-то издевательский смешок.
Экипаж танка «Анубис» обернулся и увидел неподалеку группу испанцев. Те, не таясь, тыкали в них пальцами:
— Деревенщина.
Вспыльчивый Отто Кариус уже набрал в грудь воздуха, чтобы огрызнуться, но его придержал Курт Книспель:
— Не лезь. Их больше. Вернемся – тогда и поговорим.
Отто глубоко вздохнул и с мрачным видом отвернулся.
Испанцы же, видя, что им не отвечают, принялись ругаться еще грязнее.
Испания властвовала над Мексикой около трехсот лет – с 1519 по 1821 год. Тот факт, что конкистадор Кортес всего с шестью сотнями всадников сокрушил империю Ацтеков, многие до сих пор считали позором.
Что еще важнее, правление испанцев было деспотичным: политика «промывки мозгов» и массовых убийств оставила после себя кровавый след.
Между этими группами уже не раз вспыхивали перепалки.
Было бы странно, если бы они ладили.
— Мексика принадлежит Испании! Виктора рано или поздно прикончат! — Внезапно выкрикнул предводитель испанцев, вскидывая руку.
Курт Книспель резко развернулся, запустил в наглеца своей медалью и, подхватив лежавшую рядом палку, бросился в атаку. Мощный удар мгновенно ошеломил противника!
Отто Кариус и Михаэль Виттман переглянулись и с боевым кличем ринулись следом.
Трое против одиннадцати!
Курт Книспель вцепился в испанского лейтенанта, который оскорбил Виктора. Схватив его за горло, он принялся методично вбивать кулаки в его голову – казалось, глаза вот-вот вылетят из орбит.
— Драка! Началось! — Вокруг зашумели солдаты коалиции. Неизвестно, радовались они или просто были в восторге от зрелища, но толпа явно жаждала хлеба и зрелищ.
В паре сотен метров, в большой столовой…
Атмосфера тоже была наэлектризована. Второй батальон Роммеля обедал, а напротив сидели испанцы…
О чем только думали эти янки!
Разве можно сажать этих двоих за один стол?
Благо, между ними сидели солдаты других стран в качестве буферной зоны, но противники все равно сверлили друг друга взглядами.
— Беда!
Вбежавший испанец в панике закричал на весь зал:
— Мексиканцы бьют наших! Скорее на помощь!
Сидевшие в столовой испанцы разом повскакали с мест. Роммель тоже замер.
— Курт Книспель и остальные двое все еще снаружи, — лицо заместителя командира батальона Федора фон Бока изменилось.
Эрих Манштейн с грохотом отодвинул стол и, схватив стул, запустил им в испанцев:
— Мать вашу за ногу!!
Джон Басилон по прозвищу «Бог пулеметов», видимо, обретший на фронте изрядную уверенность, с ревом бросился вперед, вооружившись железной табуреткой. Первым же ударом он проломил голову испанскому сержанту.
— Мочи их!
— Врежь им!
Роммель вскочил на стул:
— Первая рота – налево, третья рота – направо, четвертая рота – запереть двери! Твою мать, сегодня, пока не перебьем всех испанцев, никто в казармы не вернется!
В столовой началось сущее безумие!
Несколько тысяч человек сошлись в рукопашной. Кое-кто из американцев пытался разнять дерущихся, но разгоряченные бойцы просто втягивали их в общую свалку.
Били всех подряд!
Это как разнимать двух сцепившихся псов – велика вероятность, что покусают именно тебя.
Был только один выход…
Дождаться конца побоища.
В историю это событие вошло как «Мексиканская революция в столовой базы Арифджан»!
…