Глава 290: «Виктор: „Запомните: безумная Мексика слишком близко!“»
Геббельс провожал взглядом американские «Геркулесы», которые, мерцая огнями, уходили в хмурое небо.
Ливень не утихал. Капли дождя разбивались о его одежду, стекая на землю, и в их косом отражении едва угадывался холодный, почти змеиный взгляд министра пропаганды.
Секретарь поспешно раскрыл над ним зонт и протянул салфетку. — Господин министр, возвращаемся в резиденцию?
— Разве я смогу уснуть? — Геббельс глубоко вздохнул. — На севере черт знает что творится, наркоторговцы снова поднимают головы, а генерал там, за океаном, совсем без защиты. Душа у меня не на месте.
— Говорят, господин Касаре, узнав о покушении, пришел в ярость и вдребезги разбил свои любимые часы, которые стоили целое состояние, — вполголоса добавил секретарь.
В глазах Геббельса что-то мелькнуло. — Он тоже переживает. Север не может потерять генерала, как Запад не может потерять Иерусалим.
Хотя кто знает, что у них на самом деле на уме.
Там, где есть люди, всегда будет конкуренция. Внутреннее единство никогда не бывает абсолютным, и только Виктор служил тем звеном, что удерживало это соперничество в узде.
Власть!
Она заставляет людей терять ориентиры.
Для них генерал был и благодетелем, и проводником.
Главари фракций прекрасно это понимали и не смели заходить слишком далеко. Если Виктор разгневается – мало не покажется никому.
Геббельс не рискнул бы утверждать, что его значимость в глазах генерала выше, чем у Касаре.
— Поехали! В офис. — Раз нельзя воевать открыто, значит, нужно задавить конкурента продуктивностью.
Бам!
Самолет тряхнуло в зоне турбулентности. Начальник штаба 4-го батальона Эрих Манштейн мертвой хваткой вцепился в поручень, его губы заметно побледнели.
— Боишься высоты? — Роммель, заметив это, нахмурился.
— Есть немного… В детстве видел авиашоу в деревне, там учебный самолет рухнул прямо с неба. Осталась травма, — честно признался Манштейн.
Собственно, поэтому он и пошел в пехоту, а не в пилоты.
Роммель выудил из кармана пачку жвачки «Ригли» и протянул ему, жестом посоветовав положить под язык.
— Слышал, наш батальон могут переформировать в десантный? — Спросил Манштейн, борясь с тошнотой.
— Не исключено, — вставил адъютант Федор фон Бок.
— Я тут прикинул… Ирак держит на фронте в Кувейте более двухсот тысяч человек, и подкрепления продолжают прибывать. Тыл у них оголен. Будь у нас две сотни «Геркулесов», мы могли бы высадить три тысячи бойцов в заливе Абдулла, перерезать пути снабжения и нанести удары по военным объектам. А если высадить десять тысяч, то можно пройти вдоль границы, ударить прямо в провинцию Кербела и рвануть на Бабилон!
— Мы могли бы либо раздуть эту войну… либо закончить ее одним махом!
Слушая этот дерзкий план, Роммель и Федор фон Бок переглянулись, их веки невольно дрогнули.
— А если у них ПВО? Мы же там будем как на ладони, — с сомнением произнес замкомбата.
— Значит, нужно использовать господство в воздухе и разнести всё их ПВО к чертям, расчистив путь для десанта и наземных сил!
Основа блицкрига – это сокрушение противника абсолютной мощью.
Ключевые элементы: скорость, внезапность, концентрация. В военном деле это одновременно и стратегия, и тактика.
Роммель задумчиво прищурился. Если американцы свяжут иракцев боем на фронте, то план «Бросок на Бабилон» выглядел вполне осуществимым. Конечно, если им перекроют отход, начнется кровавая баня.
Но разве война – это не всегда риск?
Кто может гарантировать победу?
— И что, по-твоему, может сделать наша тысяча человек? — Роммель, как командир батальона, чувствовал колоссальную ответственность. Он слишком быстро рос в званиях – уже полковник.
Если он не покажет блестящий результат, как он посмотрит в глаза генералу?
Многие ведь завидовали его стремительному взлету.
Эрих Манштейн покосился на него:
— Командир, если мы просто не наделаем ошибок – это уже будет величайшим достижением.
Почему бы просто не подчистить хвосты за американцами…
Но Роммеля такой ответ явно не устроил. Он нахмурился и молча продолжил жевать резинку.
В десантном отсеке солдаты сидели с широко открытыми глазами, в воздухе висело напряжение.
В кабине C-130 «Геркулес» два американских пилота неспешно потягивали кофе.
— Слушай, а о чем думают эти мексикашки там, сзади? — Вдруг спросил один.
— Наверное, озираются по сторонам и гадают, почему в самолете так много места. Это ж сколько авокадо сюда можно впихнуть!
Эта шовинистская шутка вызвала у пилотов дружный хохот.
Американское высокомерие было у них в крови.
— То есть вы хотите сказать, что ЦРУ уже вычислило убийцу? И это колумбийские партизаны?
Австрия, Вена, отель «Шлосс».
Виктор, глядя на американского представителя Асмира Уорда, едва сдержал смех.
ЦРУ помогает мне искать убийцу?
Это как если бы я левой рукой держал себя за яйца, а правой приставил ствол к мочеточнику.
Асмир Уорд, заметив ироничную усмешку Виктора, почувствовал себя неловко.
На самом деле он был в курсе ситуации. Работая в ООН, он знал о многом, через его руки проходили горы разведданных.
Уорд, пересилив себя, уверенно закивал:
— Именно так. Вот показания киллера: он принадлежит к колумбийским вооруженным формированиям. Прошлый взрыв вашего самолета – тоже их рук дело. Будьте спокойны, США добьются справедливости.
— А где сам убийца?
— Прошлой ночью в полицейском участке Вены он скоропостижно скончался от острого приступа болезни. Врачи просто не успели приехать.
Острый приступ?
Ты за кого меня держишь, за идиота?
Сказал бы еще, что он от онанизма скончался…
Классический почерк ЦРУ. Хорошо хоть не сказали, что он восемь раз сам себе в спину выстрелил.
Виктор пристально посмотрел на него и вдруг улыбнулся:
— Что ж, премного благодарен. Я верю, что профессионалы из ЦРУ не могли ошибиться.
Оба всё понимали, но оба продолжали этот лицемерный спектакль.
— Военная помощь на два с половиной миллиарда долларов частично уже в пути, остальное поступит в течение ближайших двух дней.
— Очень признателен.
Асмир Уорд сверился с часами и откланялся. Виктор лично проводил его до машины и придержал дверцу.
Уорд уже занес ногу в салон, но помедлил. Он обернулся и посмотрел на Виктора:
— Сейчас самое главное – это война в Ираке. Вы понимаете?
Виктор с улыбкой кивнул. Когда гость сел, он с силой захлопнул дверь и помахал рукой вслед отъезжающему автомобилю.
Как только машина скрылась из виду, улыбка сползла с его лица. Он щелкнул пальцами, выставив два пальца; кто-то из свиты тут же вложил в них сигарету и поднес огонь.
Глубоко затянувшись, Виктор закинул голову и выпустил струю дыма в небо.
Стоявшие позади люди боялись даже дыхнуть.
Все чувствовали – босс в ярости!
— Мы ведь уже не дети, верно, Джейсон?
Джейсон Борн молча кивнул.
Виктор посмотрел на него:
— Верно.
Он кивнул сам себе и бросил окурок на землю. — У меня нет родителей, которым я мог бы пожаловаться. Но в груди у меня так паршиво… на, пощупай.
С этими словами он схватил руку начальника отряда и прижал к своей груди.
— Слышишь? Мое сердце злится.
— Слышу.
— Я взрослый человек, но порой во мне просыпается детское упрямство, Джейсон. — Виктор глубоко вздохнул и направился к дому. На ходу он бросил через плечо:
— Передай братьям: мне неспокойно на душе.
Глаза Джейсона Борна мгновенно вспыхнули.
Он резко вскинул руку.
— Хай!
Твою мать, решил, что я просто так это спущу?!
ЦРУ – твое детище, и ты будешь так нагло его выгораживать?
А приемный сын – не сын?
Я тоже должен обеспечить тебе старость, матерь твою, а сейчас я твою инвалидную коляску с лестницы спущу!
Виктор мог пойти на уступки во многих вопросах.
Но если вы решили, что моя жизнь ничего не стоит, то посмотрим, чья жизнь окажется дешевле!
Смерть ЦРУ!
Пусть поймут, что бывает, когда впадает в ярость простой человек!
Жизнь Виктора, может, и гроша ломаного не стоит – он поднялся с самых низов, из тюремных надзирателей. Но неужели жизни ваших американских ублюдков так драгоценны?
Черт возьми!
Я вам докажу: США слишком близко к безумной Мексике!
…
США. Нью-Йорк.
Знаменитая Таймс-сквер.
Оживленный квартал Манхэттена, прозванный «перекрестком мира».
Здесь можно встретить людей любого цвета кожи и самых причудливых обличий.
Уличные музыканты, играющие на скрипке вниз головой, иллюзионисты, «парящие» в воздухе.
Но большинство здесь – люди небогатые. Они стоят тут, словно пытаясь убедить себя, что находятся в центре вселенной.
С завистью, алчностью и робостью они провожают взглядами богачей, выходящих из бутиков в сопровождении десятка помощников с пакетами.
Бам!
Внезапный выстрел разорвал покой этого места. Толпа инстинктивно обернулась на звук.
У автомобиля «Порше» на асфальте лежала молодая женщина в чулках.
Стрелком оказался чернокожий мужчина. Прикончив первую жертву, он всадил еще три пули в пожилую женщину на пассажирском сиденье!
Только тут толпа опомнилась – люди с криками бросились врассыпную!
Убийца с дрожащей рукой засунул дуло пистолета себе в рот и нажал на спуск!
Самоубийство!
Полиция прибыла быстро, но застала лишь три трупа и россыпь гильз.
— Установили личности убийцы и жертв? — Спросил шериф, хмурясь и дожевывая хот-дог за четыре доллара. Дороговато, черт возьми.
— Шериф, тут дело дрянь, — подошел бородатый офицер-афроамериканец. — Личность стрелка пока не ясна, а вот убитые женщины…
— Обе они – агенты ЦРУ в отпуске.
…?? — Шериф едва не подавился сосиской. Вытаращив глаза, он с силой застучал себя по груди, лицо его побагровело. — Это ФБР постаралось?
Подчиненный замялся. Можно ли вообще такое вслух говорить?
Хотя вся Америка знала, что два главных ведомства терпеть друг друга не могут.
Простых копов статус жертв не особо впечатлил. В Америке и не такое бывает.
Президентов пачками убивали, а тут всего лишь ЦРУ.
Но едва шериф распорядился действовать по протоколу, ожила рация в машине. Он выхватил трубку через окно:
— Слушаю, Смит на связи.
— Стрельба у Бродвея на 23-й улице! Расстреляна семья из семи человек, запрашиваем поддержку!
Офицер Смит замер:
— Принял, выезжаю.
Не успел он тронуться, как рация снова затрещала:
— Вооруженное нападение на Уолл-стрит! Преступник с АК, боже мой!
На том конце раздались сухие щелчки выстрелов и помехи.
Смит, каким бы твердолобым ни был, почуял неладное. Слишком кучно пошло. Есть ли связь между жертвами? Неужели все они – оперативники ЦРУ?
— Шеф! Шеф! Шеф!
Чернокожий офицер подбежал к Смиту, один глаз у него был выпучен, другой щурился, он споткнулся и чуть не растянулся на асфальте.
— Да что ты мечешься, как ошпаренный!
— Лэнгли… Лэнгли взорвали!
…
Десятью минутами ранее!
Штаб-квартира ЦРУ, Лэнгли, у главных ворот.
Мужчина в бейсболке курил, сидя в пикапе. В его взгляде мешались злоба и нерешительность. Его рука с сигаретой свисала из окна.
Зазвонил телефон на сиденье. Он резко обернулся и, зажав сигарету в зубах, схватил трубку.
— Папа! — Раздался в трубке испуганный, плачущий голос.
— Снек! — Крикнул мужчина.
Но на том конце заговорили другим голосом – квакающим, явно пропущенным через скремблер:
— Делай, что сказано, и мы отпустим твоего сына.
Мужчина до хруста сжал телефон:
— Только попробуйте обмануть! Клянусь, я вас из-под земли достану!
Собеседник даже не удостоил его смешком и просто отключился.
Стиснув зубы, мужчина завел двигатель и направил машину к воротам ЦРУ. На кузове красовалась надпись: «Молоко XXX».
В кузове пикапа стояли ящики.
Мужчина слышал, как в ушах колотится сердце: тук, тук, тук!
Он коротко бибикнул на посту. Из будки вышли двое охранников. Он высунулся в окно и приветливо махнул рукой.
— Брик, ты чего сегодня так поздно?
— Молоко везу, вот накладная. — Мужчина с улыбкой протянул бумагу с печатями. Охранник мельком глянул на нее:
— Молоко же обычно утром завозят. Чего это вас днем принесло?
— Да черт его знает, мое дело – крутить баранку, ха-ха!
— Ладно, проезжай. Правила знаешь: ни шагу в сторону, а то заметем – и прощай работа. — Охранник пошутил.
Брик дождался, пока поднимется шлагбаум, и ударил по газам.
— Странный он сегодня какой-то… — заметил низкорослый охранник.
— Да забей, у этих реднеков вечно в башке опилки.
Брик гнал пикап в самое сердце территории ЦРУ. Он и не заметил, что из небольшого домика на берегу реки Потомак за ним пристально наблюдают в бинокль.
Увидев, что машина заехала на стоянку, наблюдатель усмехнулся. Он взял с подоконника пульт и нажал на красную кнопку.
Бум! Бум! БУ-У-УМ!!
Чудовищный взрыв взметнулся к небесам. Клубы черного дыма окутали здание, всё Лэнгли словно содрогнулось.
— О-хо-хо!! — Мужчина в домике победно вскинул кулак и даже изобразил пару танцевальных движений. Проходя мимо связанного ребенка с повязкой на глазах, он потрепал его по голове и вышел на улицу.
Достав из кармана гранату, он выдернул чеку, забросил ее в дом и припустил прочь, зажимая уши!
Грохнуло, и домик сложился как карточный.
В Лэнгли завыли сирены. Повсюду метались люди, бегали вооруженные группы спецназа.
Пикап разнесло в клочья, на месте взрыва бушевало пламя. Ударная волна выбила окна и двери в радиусе ста метров. На асфальте лежали два десятка сотрудников ЦРУ – кто-то без сознания, кто-то искалечен.
— Мистер Стивен! Мистер Стивен! Скорую, скорее скорую!! — Чернокожая женщина в деловом костюме упала на колени рядом с мужчиной, принялась тормошить его, но, не дождавшись ответа, впала в истерику.
Директор ЦРУ Ричард Джеймс Керр в момент взрыва находился в своем кабинете. По иронии судьбы пикап взорвался прямо под его окнами. Кусок стальной обшивки влетел в окно, разнеся бронированное стекло.
Керр повалился на пол, с ужасом глядя на столбы дыма за окном.
Охрана тут же ворвалась в кабинет:
— Сэр, вы ранены?
Убедившись, что Ричард Керр цел, они с облегчением вздохнули и помогли ему подняться:
— Уходим через запасной выход.
Под прикрытием группы он бегом направился к эвакуационному коридору.
Спускаясь к черному выходу, он услышал впереди крики. Мельком глянув в сторону, он увидел знакомую фигуру – Стивен, его правая рука и верный помощник, лежал неподвижно. Директор помедлил секунду, но всё же последовал за охраной.
Нельзя здесь подыхать.
Он ведь метил выше. Буш-старший смог стать президентом, и он сможет.
В итоге…
Картина сложилась комичная.
После взрыва никто не взял на себя руководство. В ЦРУ… царил сущий хаос.
Только когда прибыли агенты ФБР, вызванные по тревоге, ситуацию удалось взять под контроль. Возглавлял их лично Флойд Кларк, действующий директор ФБР.
Услышав о теракте в ЦРУ, он едва сдержал улыбку. Выйдя из машины, он принялся искать своего старого недруга, но того и след простыл. Уперев руки в бока, Кларк громко, чтобы слышали все, произнес:
— Ну и ничтожество этот Ричард. Чуть что – первым дал дёру.
Сотрудники ЦРУ помрачнели, но возразить было нечего – оставалось только прятать глаза.
И впрямь, кто бы мог подумать.
С тех пор как ЦРУ переехало в Лэнгли, на штаб-квартиру ни разу не нападали. Десятилетиями ничего подобного. Последний раз такое было разве что во Вторую мировую, когда бомбили Перл-Харбор.
Ричард Керр мог бы оправдаться: я, мол, к такому не привык.
Взрывы филиалов ЦРУ за рубежом – дело житейское, но это же Америка!
Это ли не терроризм? Это самый настоящий терроризм!
Флойд Кларк с довольным видом огляделся и спросил помощника:
— Что по убийце?
— Снек Коэн, тридцать один год. Бывший морпех, работал на ЦРУ, долгое время находился в зарубежных командировках. Полгода назад уволился, стал развозчиком молока. Холост, есть сын.
ФБР есть ФБР, оперативности им не занимать.
Флойд Кларк почесал лысину и нахмурился:
— Бывший агент ЦРУ взорвал штаб-квартиру ЦРУ?
— Ричард что, зарплату ему зажал?
— Или опять решил приударить за женой подчиненного?
…