Глава 288: «В Мексике ты просишь позволения у Иисуса?»
— Тиран! Тиран! Тиран! — Скандировала толпа на улицах Эрмосильо.
Люди несли транспаранты и выкрикивали лозунги в мегафоны. Среди протестующих шныряли подозрительные личности.
Прошел слух, что Виктор «погиб», подорван на бомбе.
Черт возьми! Так ему и надо!
Стоило разнестись вести о его смерти, как из всех щелей полезли крысы. Поскольку у Губернаторского дворца не было официального преемника, образовался вакуум власти. Бунтари решили, что настал их час свергнуть тирана.
Разве прежние времена были плохи? Наркоторговцы торгуют, бедняки идут к ним на службу, коммерсанты получают товар – все сыты. А теперь? Хочешь денег – иди на завод. Тьфу!
Истинный мексиканец жаждет свободы и духовного полета.
— Виктор! Сукин сын! Самодур! — Группа подростков в черных куртках в стиле киберпанка выкрикивала оскорбления. У девушек в компании пирсинг был везде: в носу, в ушах, даже в пупках – явное влияние культуры янки.
Парень с ирокезом и кольцом в губе облил бензином портрет Виктора. Щелчок зажигалки – и пламя с ревом поглотило изображение. Толпа взорвалась восторженными криками.
На площади Бенито Пабло Хуареса Гарсии стащили с постамента памятник Виктору. Кто-то даже додумался справить нужду на голову поверженной статуи!
В городе с населением в триста тысяч человек по меньшей мере шестая часть вышла на улицы. Начались грабежи магазинов.
— Убирайтесь! Не подходите, зарублю! — Кричал дородный владелец лавки, размахивая мачете. Лицо его побагровело, руки вспотели от напряжения. За его спиной жались жена и маленький сын, в глазах которого застыл первобытный ужас.
Стоявшие у входа погромщики лишь глумливо хохотали.
Вспышка!
Коктейль Молотова угодил прямо в мужчину. Огонь мгновенно охватил его тело – в смесь добавили каучук, так что сбить пламя было невозможно.
Лавочник с дикими воплями катался по земле, жена и сын пытались сбить огонь руками, но обезумевшая толпа уже ворвалась внутрь. Один из бандитов ударом ноги отшвырнул ребенка – тот упал так неудачно, что сломанное ребро пробило легкое. Мальчик был обречен.
— А-а-а! — Женщину схватили за волосы и поволокли прочь. Она отчаянно скребла ногтями по мостовой, захлебываясь в крике.
Черная ночь наполнилась звериным хохотом и предсмертными стонами.
На главной улице тысячи людей выкрикивали протестные лозунги и жгли флаги.
А прямо напротив них, в инвалидной коляске, сидел седой старик. Его сухая рука дрожала, но он твердо держал перед собой портрет Виктора.
Позади, вцепившись в ручки коляски, стояла женщина. Она дрожала от страха, но не уходила.
— Тебе страшно, Дана? — Тихо спросил старик.
Его голос звучал удивительно спокойно:
— Не бойся. Я помню прежнюю Мексику – гнилую, дряхлую, полную отчаяния. Но когда пришел господин Виктор, я увидел свет!
Он внезапно воодушевился:
— Мы не позволим никому разрушить нашу жизнь! Да здравствует Мексика! Да здравствует Виктор!
Старик изо всех сил замахал флажком и, несмотря на глумление беснующейся толпы, запел гимн во славу Виктора.
Стоявшая за ним женщина преобразилась. Она вспомнила свою дочь, погубленную наркотиками. Вспомнила мужа, которого бандиты забили до смерти прямо на рынке. Вспомнила сына, сбитого насмерть сынком какого-то наркобарона.
Тогда она была в отчаянии!
Она думала, что так и проживет остаток дней в этой тьме.
Пока не пришел Виктор.
Его солдаты пачками арестовывали наркоторговцев. Те, кто мнил себя богами, были низвергнуты в пыль. Убийцу её мужа привязали к джипу и проволокли по дорогам до смерти. А семью того мажора, убившего её сына – всех семнадцать человек – Виктор приказал раздавить бронемашинами!
Их предсмертный ужас был точным отражением её собственного горя.
Чтобы люди не голодали, её приставили ухаживать за стариками, выплачивая жалованье из казны. В жизни появилась надежда.
И вот эти неблагодарные твари хотят всё разрушить? В ней вспыхнула ярость. Сжав кулаки, она подхватила песню.
— В атаку!!
Толпа погромщиков лавиной хлынула на двоих беззащитных людей. Мгновение – и людской поток поглотил их. Инвалидная коляска исчезла под ногами беснующейся массы.
— Черт подери! Господин мэр, почему вы до сих пор не отдали приказ о подавлении? В Эрмосильо хаос! — Гремел начальник полиции Свит.
Он был ветераном организации «Мексиканские рыбаки» – той самой группы, что когда-то изловила Короля Небес Амадо. После воцарения Виктора в Тихуане Свит возглавил один из полицейских участков.
За успехи в борьбе с оргпреступностью он быстро взлетел по карьерной лестнице, став шефом полиции столицы Соноры.
Мэр Лео де лос Сантос невозмутимо потягивал кофе. Он поднял взгляд и недовольно поморщился. Раньше ни один полицейский чин не посмел бы так на него орать.
Но с приходом Виктора все руководители силовых структур стали проходить через прямое утверждение в Губернаторском дворце. Мэры превратились в обычных марионеток.
— Спокойнее, шериф Свит. Граждане просто выражают свое мнение. Наши люди просты и честны, неужели вы не знаете? К утру они разойдутся. Идите-ка домой и хорошенько выспитесь, — с усмешкой произнес мэр.
— Вы… — Свит ткнул в него пальцем. — На улицах трупы! Вы хоть представляете, сколько имущества уничтожено? Наркоторговцы и бандиты объединились!
Мэр вспыхнул и ударил ладонью по столу:
— Не смей указывать мне! Тебя не учили манерам? В Эрмосильо мэр – я!
Свита аж перекосило от злости.
— Господин Лео де лос Сантос, ну и гонор у вас, — раздался глухой голос от двери. Она распахнулась, и в кабинет вошли семь или восемь человек в военной форме.
— Вы кто такие?! Кто вас впустил!
— Мое имя Джордж Смайли. Я из «Тринадцати телохранителей». Господин мэр, полагаю, вы о нас слышали.
Тринадцать телохранителей!
— Цепные псы! — Вырвалось у мэра, и глаза его испуганно округлились.
От этого прозвища некоторые из вошедших помрачнели, но Джордж Смайли остался невозмутим. Он даже усмехнулся:
— Мне нравится это название. Я кусаю того, на кого укажет генерал Виктор. И даже если у врага кости из стали, я вырву кусок металла!
В огромной империи Виктора, конечно, были свои фракции. Но в отличие от политических течений, здесь деление шло по иному принципу. В народе их называли «цепными псами», «фанатиками» и «умеренными».
«Цепные псы» жили по принципу: что генерал сказал, то я и сделаю. Если прикажет сдохнуть – значит, так надо. Если пошлет воевать с самим Иисусом – пойдем и на Иисуса. Главные лица здесь – Касаре и Кеннеди Хайзенберг.
«Фанатики» считали Виктора своим духовным лидером. Их кредо – полное истребление наркоторговцев. По средневековым меркам – истинные инквизиторы.
«Умеренные» же рассуждали проще: не стоит изводить наркоторговцев под корень, это вредит имиджу генерала как милосердного правителя. Лучше отправлять их в медицинские институты для опытов на людях.
Вклад в науку, так сказать. Глядишь, и грехов на них меньше станет.
— Лео де лос Сантос! — Рявкнул начальник управления «Тринадцати телохранителей» Джордж Смайли. — Вы арестованы.
Подчиненные тут же прижали голову мэра к столу и защелкнули наручники.
— У вас нет права! Вызовите людей из Губернаторского дворца…
Смайли схватил его за волосы и резко дернул, заставляя смотреть на свой жетон: — «Тринадцать телохранителей». Личное разрешение генерала. То, во что не смеет вмешиваться дворец – берем мы. А то, во что он вмешивается – мы берем тем более!
— Такие ничтожества, как ты, только позорят имя шефа.
С этими словами он выхватил со стола стальную перьевую ручку, большим пальцем отщелкнул колпачок и с силой вонзил её мэру в шею.
Кожа оказалась толстой… С первого раза не пробил.
Лео де лос Сантос вытаращил глаза, пытаясь дотянуться до Смайли скрюченными пальцами, но в конце концов рука его бессильно упала. Мэр затих, уткнувшись лицом в стол.
— Мусор, — холодно бросил Смайли и указал на обомлевшего Свита. Тот с трудом сглотнул.
— Теперь ты – исполняющий обязанности мэра. Даю пять часов на полное подавление беспорядков в Эрмосильо. Национальная гвардия поможет. Пора этим неблагодарным выродкам ощутить на себе всю мощь физического воздействия.
— Справишься?
Свит вздрогнул под его взглядом, но мысли его мгновенно прояснились. Он вытянулся в струнку и отдал честь:
— Хайль Виктор!
Джордж Смайли удовлетворенно кивнул.
Всё же тех, кто помнит доброту генерала, еще немало.
Получив неограниченные полномочия, шеф полиции Свит отдал приказ:
— В атаку! Огонь на поражение!
Толпа молодежи в черных куртках забрасывала камнями и экскрементами одну из тюрем. Требовали свободы и немедленного выпуска заключенных.
Сидящие внутри наркоторговцы и преступники тоже воодушевились. Они трясли решетки, издавая гортанные звуки. Когда охранники пытались урезонить их дубинками, зэки даже пробовали выхватить оружие.
Директор тюрьмы Иоахим Риббентроп не спеша натянул белые перчатки. Его взгляд был холодным и ядовитым, как у змеи. Взяв у адъютанта пистолет-пулемет «Узи», он зашагал по коридору, гулко стуча высокими сапогами.
— Выпустите нас! — Кричал преступник с дредами, припав к решетке ближайшей камеры. Но увидев вооруженного до зубов Риббентропа, он почуял неладное.
Не успел он отпрянуть, как директор нажал на спуск.
В камере было около двадцати человек. Положили всех.
— Убить каждого!
Надзиратели принялись расстреливать заключенных прямо в камерах, в ход пошли даже гранаты.
В тюрьме Эрмосильо было около семисот преступников. Разве это проблема, когда пуль в достатке?
Горы трупов! На нарах, на полу, в туалетах…
Иоахиму Риббентропу явно нравилось его творение. Он даже достал фотоаппарат, чтобы запечатлеть кровавую баню.
Что ж… может, когда-нибудь эти снимки отправят на Пулитцеровскую премию.
— Начальник, из мэрии пришел приказ: разогнать и арестовать толпу снаружи.
Риббентроп нахмурился и глубоко вдохнул. — Разворачивайте на стенах пушки «Вулкан». Сметите их всех!
У адъютанта мурашки пробежали по коже. Он судорожно сглотнул.
Директор тюрьмы был на редкость свиреп. В первый же день после назначения он вывел двенадцать наркоторговцев и лично расстрелял. Назвал это «приветственным ритуалом». С тех пор казни стали ежедневной рутиной.
— Мне повторить?
Адъютант мигом выпрямился:
— Виноват! Будет исполнено!
Снаружи бунтовщики так орали, что даже не услышали стрельбы в здании.
— Свободу им! Они должны быть вольны! Мы вопрошали Иисуса, и Господь сказал, что они невиновны! — Надрывался кто-то в мегафон.
Вспышка!
Мощные прожекторы со стен ослепили толпу. Люди инстинктивно зажмурились, и в этот момент прозвучало:
— Огонь!
Три скорострельных пулемета M134, установленные на вышках, открыли огонь. Тысячная толпа погромщиков посыпалась, как костяшки домино.
Те, кому довелось погибнуть от «Вулкана», знают…
Эта штука не оставляет шансов. Она просто перемалывает плоть в фарш, который потом впору собирать пылесосом.
Тут даже целиться не надо. Просто води стволом из стороны в сторону.
Меньше чем за минуту на земле остались лежать сотни и сотни тел.
Ворота тюрьмы распахнулись, и вооруженные надзиратели вышли на улицу «собирать урожай».
Иоахим Риббентроп шагал по залитой кровью мостовой с абсолютно невозмутимым видом. Он вдруг замер и посмотрел под ноги. Там лежала девушка – пули буквально разорвали её пополам. На ней был жилет, в носу – кольцо, лицо залито кровью, глаз нет…
— Какая жалость. Спрашивать совета у Иисуса в Мексике? Вы явно ошиблись богом. Я вот спросил совета у генерала Виктора, и сегодня он был крайне раздосадован, — Риббентроп презрительно усмехнулся и наступил сапогом на голову убитой. Он огляделся:
— Проверьте всё хорошенько. Не позволяйте людям мучиться.
— Поняли!
Надзиратели тоже были людьми – многих от этой картины воротило, но они продолжали обыск.
Журналистка, спрятавшаяся в мусорном баке, зажимала рот руками, дрожа от ужаса.
Крышка бака приоткрылась, показалось лицо. Женщина с мольбой посмотрела на надзирателя, одними губами шепча:
— Пощадите, умоляю, у меня дети…
— Где твой ребенок?
— В Германии…
Тот хмыкнул:
— Жаль. Не получится прикончить и его. Но я передам ему, что мамы больше нет.
Он отступил на шаг и закричал:
— В баке кто-то есть! У неё оружие!
Лязг затворов.
Зрачки женщины сузились, она дернулась, чтобы встать, но пули уже дырявили металл бака со всех сторон.
Слишком много дырок в теле… С такими ранами лучше не соваться в Индию, а то местные «специалисты» будут в восторге.
Риббентроп взглянул на часы:
— Вызывайте похоронную команду.
…
Виктор уже знал о ситуации в стране.
Но оставался спокоен.
Он даже сел в машину, направляясь в управление ООН по наркотикам и преступности – вечером там намечался торжественный ужин.
Решили половить рыбку в мутной воде? Неужели они думают, что его солдаты зря едят свой хлеб?
Единственное, что расстраивало – кое-какие кадры всё же просочились. Испанская газета «ABC» уже раструбила о «кровавом подавлении».
Они вещали о «вызове правам человека, свободе и равенству», требуя, чтобы ООН немедленно сняла Виктора с должности исполнительного директора.
— Виктор! Виктор, ты убийца! — Какой-то мужчина с плакатом выскочил на дорогу, пытаясь преградить путь кортежу. Головная машина снесла его на скорости пятьдесят километров в час. Бедолагу отбросило на обочину.
Жив остался, но вопил дурным голосом, обхватив перебитую ногу. Прохожие ахнули и бросились ему на помощь.
Машины даже не притормозили.
Всё это жадно фиксировали камеры репортеров.
У здания ООН Виктора ждала плотная толпа. Полиция едва сдерживала натиск.
Он вышел из машины, не спеша поправил пиджак – словно на красной дорожке – и поприветствовал собравшихся взмахом руки.
— Сдохни, палач!
— Тиран из Мексики, Вена тебе не рада!
Толпа неистовствовала, репортеры работали в экстазе – вот он, жареный инфоповод.
Стоя у входа в здание, Виктор обернулся и послал толпе воздушный поцелуй. Он уже собирался войти внутрь, как вдруг что-то со свистом пронеслось мимо его уха. Сзади раздался глухой удар.
Инстинктивно пригнувшись, он коснулся уха – рука была в крови!
— Защищайте генерала! — Взревел стоявший внизу Джейсон Борн. Пятеро телохранителей мгновенно окружили Виктора живым щитом, другие выхватили пистолеты, сканируя толпу.
Снайпер?!
Звук выстрела напугал толпу, люди начали в панике разбегаться.
Борн хищным взглядом обшаривал окрестности и вдруг заметил силуэт на крыше вдали. — Трое за мной! Живо!
Если он не поймает стрелка – грош ему цена!
Рана сначала не болела, лишь потом обожгло жаром. Кровь из уха Виктора текла ручьем, заливая половину лица.
Но он стоял с гордо поднятой головой, вскинув сжатый кулак навстречу толпе.
Один из журналистов с рюкзаком, не побоявшийся остаться, судорожно щелкал затвором своей «Sony».
На снимках Виктор выглядел потрясающе: лицо в крови, помятый пиджак, но во взгляде – несгибаемая воля. Его суровое лицо в этот миг обладало невероятной харизмой.
Репортер видел, что губы Виктора шевелятся, но из-за шума ничего не было слышно. Он вцепился в плечо коллеги, который тоже не убежал:
— Смотри на его губы! Что он говорит? Что он сказал?!
Это была сенсация, материал для первой полосы. Эксклюзив, который принесет повышение, деньги и всё, о чем можно мечтать. Господин главред, у вашей жены еще нет любовника?
Коллега, когда-то изучавший чтение по губам, прищурился, вглядываясь в кадр.
— Ну что там?
— Он сказал…
— Вам не отнять у меня ухо! Я буду слушать им голос своего народа!!
…