Глава 287: «Касаре: раз шеф не в духе, то и я не в духе. А если я не в духе, неужто вы собрались радоваться?»
Виктор и впрямь чувствовал себя несправедливо обиженным. Ну кому он, спрашивается, перешел дорогу?
Разве он делает что-то плохое? Всего лишь борется с наркоторговлей.
Так почему же столько народу жаждет его смерти?
Он ощущал то самое горькое одиночество праведника, который, обнажив меч и оглядевшись по сторонам, понимает: в этом мире он остался один.
Впрочем, неприятности явно не собирались приходить поодиночке – они нахлынули целой лавиной.
Раздался звонок от Касаре из Тихуаны. Услышав голос босса, тот шумно, с явным облегчением выдохнул.
— Слава Богу, шеф! — В его интонациях Виктор уловил дрожь – здоровяк был не на шутку напуган. — Хорошо, что вы целы.
Виктор лишь вскинул бровь. Новости разлетались пугающе быстро. Словно в истории с «зиппергейтом» у янки – не покидало ощущение, что кто-то намеренно подливает масла в огонь.
Мир – это ярмарка тщеславия, полная желчи и лицемерия. Люди устроены так же: пока ты на коне, они поздравляют тебя в лицо, но стоит отвернуться – и тебе уже готовят подножку.
Не так страшно, когда у друга дела идут плохо, как невыносимо, когда они идут слишком хорошо.
— Что-то случилось? — Мягко осведомился Виктор.
Касаре понизил голос:
— В Тихуане начались беспорядки. Наркоторговцы объединились с уличными бандами. Есть подозрение, что за этим маячат тени иностранных разведок.
Услышав это, Виктор лишь пренебрежительно цыкнул:
— Почему некоторые понимают только язык силы? Неужели им мало прошлого урока?
Разве заморские господа дадут им больше? Разве он, Виктор, плохо к ним относился?
И вот благодарность – пошли в псы к чужакам! Наркоторговцы? Значит, всех под нож.
— Там крутится полно журналистов… — начал было Касаре.
— Я даю тебе все полномочия, Касаре. Тихуана не должна погрузиться в хаос, как и весь север Мексики! Наркоторговцы? Их место в земле! — Отрезал Виктор.
Это была их вотчина, фундамент их империи!
Толстяк Касаре мгновенно подобрался, слушая, как шеф произносит – то ли обращаясь к нему, то ли рассуждая вслух:
— В Тихуане всё еще слишком много людей.
В этом захолустном городишке скопились миллионы. Смешение историй, культур, интересов – контролировать такую массу невозможно.
Как говорится, завоевать мир легко, удержать – трудно. Ты не можешь угодить всем и не можешь управлять чужими мыслями.
— Первоочередная задача – стабильность. Действуй смело. Пока меня нет, ты – исполняющий обязанности губернатора Мексики.
Эти слова заставили Касаре окончательно воспрянуть духом.
— Понял! Шеф, не волнуйтесь, я сберегу вашу Мексику.
Вот за это Виктор его и ценил. «Ваша Мексика» – черт возьми, это и называется быть родственной душой. Такой человек понимает тебя с полуслова.
Это вам не Компаоре при Санкаре и не Пиночет при Альенде – Касаре был на порядок преданнее.
Положив трубку, Касаре преобразился. Его лицо исказила свирепая гримаса. — Приказ! Первому пехотному полку войти в город для подавления мятежа. Национальной гвардии и полиции всех уровней – приступить к зачистке.
— Господин Касаре, поблизости много прессы, — робко вставил секретарь.
— Вломить и им тоже! А потом нацепите на них шмотки наркоторговцев. И еще: ввести информационную блокаду. Никакого интернета, никакой связи из Тихуаны с внешним миром!
Он хищно осклабился:
— Раз уж они так жаждут свободы для наркотиков, я помогу им поскорее отправиться на тот свет – пусть там и философствуют.
— Так точно!
Едва приказ был отдан, более четырех тысяч солдат Первого пехотного полка, давно дожидавшихся своего часа за чертой города, двинулись в Тихуану.
Весь этот фарс заварили кучки наркоманов, чудом избежавших чисток. Эти люди были порочны до мозга костей – с чего бы им вдруг идти работать? Наркоторговля куда прибыльнее честного труда.
У входа в Музей-парк борьбы с наркотиками в Тихуане собралась внушительная толпа. Люди размахивали плакатами с самыми разными лозунгами.
Кто-то требовал освободить родственников – ведь у каждого второго кто-то да сидел. Другие ратовали за «послабления», мол, не надо так строго зажимать торговлю, а то товар с полей сбывать некуда.
Разношерстная компания – наглядная демонстрация «многообразия видов» в криминальной среде.
Щуплый очкарик в футболке, с всклокоченными кудрями, сжимал в руках мегафон. Рядом с ним терлись двое подручных. — Мы умираем с голоду! Нам нужна еда! Неужели наркотики – это всегда плохо? Медицине они нужны, человечеству они нужны! — Надрывался он.
Толпа одобрительно загудела, но те, кого затянуло сюда случайно, почуяли неладное. Лозунги становились всё безумнее.
Журналисты в ярких жилетах жадно фиксировали происходящее. Мексика стала первой страной, применившей против наркомафии реактивные установки, и пресса не хотела упускать новый виток драмы.
Внезапно послышался гул моторов и тяжелый топот. Протестующие обернулись.
На них лавиной катились отряды полиции: щиты, шлемы, бронежилеты. — Разойтись! — Гремели приказы. Громкоговорители надрывались:
— Сложите оружие и сдавайтесь!
— Без паники! Они не посмеют! Губернаторский дворец не тронет невинных граждан! — Закричал очкарик, пытаясь унять ропот в толпе.
Его спутник судорожно выхватил телефон, надеясь вызвать подмогу, но связь оборвалась. — Глушилки! — Выдохнул он в ужасе. — Сигнал подавлен!
Лидер протеста, только что изображавший невозмутимость, мгновенно побледнел.
Когда полицейские выключили свои нагрудные регистраторы, бунтовщики поняли: их мир рухнул.
Вся «братская солидарность» и пафосные речи испарились под свист полицейских дубинок и зловещий треск электрошокеров. Три удара – и героические мечты вдребезги.
— Что же делать… — заикаясь, пробормотал вожак.
— Берегись! — Выкрикнул кто-то. Очкарик обернулся и в тот же миг мощная струя воды из водомета, толщиной в человеческий обхват, буквально снесла его и еще нескольких любителей «свободного кайфа».
Жалкое зрелище. Тщедушное тело лидера отбросило к постаменту скульптуры, а затем он мешком скатился по ступеням. После такого удара можно было запросто лишиться селезенки.
— Полиция бьет людей! — Взревел кто-то в толпе. В первый ряд полицейских щитов полетел камень.
Среди протестующих хватало тех, кто пришел сюда со злым умыслом – настоящих бандитов. Здоровяк ростом под метр восемьдесят, в маске и с татуировками на руках, бросился в атаку. Слишком мелко… Настоящие мачо не прячут лиц.
Он прыгнул, ударив ногой в щит, но полицейского подстраховали коллеги. Громила не удержал равновесия и рухнул на задницу. В тот же миг строй щитов разомкнулся, и трое офицеров с дубинками набросились на него. Удар в голову сбил спесь со здоровяка.
Его оглушили, пнули в лицо и, схватив за волосы, потащили за оцепление, как дохлую собаку. Там еще пятеро резервистов принялись обрабатывать его кулаками, стальными трубами и дубинками.
Весь пафос испарился вместе с выбитыми зубами. Если выживет – до конца дней будет питаться через трубочку.
— Не бейте, я журналист! Журналист! — Вопил на испанском мужчина в жилете, тыча пальцем в свою камеру.
— Что ты несешь? Ты наркоторговец? Получай! — Шериф сбил его с ног мощным пинком, оседлал и принялся методично избивать. Его подчиненные тем временем заливали «черных репортеров» перцовым газом.
— Мы же… пресса!
— Слыхали? Говорят, что они наркоторговцы!
Полицейские словно разом оглохли. Камеры летели вдребезги, а репортеров раздевали прямо на улице, натягивая на них тюремные робы. На спинах красовалась надпись: «Soy un narcotraficante» – «Я – наркоторговец».
Права человека?
Если ты связался с наркотой – забудь об этом слове. К слову, в тюрьме за такую робу с тебя сдерут двадцать баксов. Нет денег – вычтут из тюремного заработка.
Практика показала: эти протестующие просто напрашивались на порку. Они и не задумывались, что было бы с Мексикой и Тихуаной без Виктора. Наслаждались бы они солнцем на пляже? Черт с два! Наркоторговцы давно бы пустили их на органы.
Акция явно была спланированной: помимо Тихуаны, протесты вспыхнули в нескольких городах четырех северных штатов.
В Мехикали, на севере Нижней Калифорнии, тоже попытались устроить марш. Но не успела полиция пошевелиться, как местные жители сами высыпали на улицы с арматурой в руках.
— Пошли вон! Против губернатора Виктора? Да я вас закопаю! — Орал парень с желтым ирокезом на мотоцикле. Сзади у него развевался флаг с надписью: «Да здравствует Виктор!».
Крутанув ручку газа, он врезался в толпу, раскидав троих демонстрантов. Остальные бандиты попытались на него накинуться, но парень оказался не промах – размахивая мачете, он прорубал себе путь сквозь ряды протестующих. Чей же это удалой боец?
Хуже всего дела обстоят в Эрмосильо, столице Соноры.
После прибытия полиции мирное шествие превратилось в побоище. Неизвестные в масках и с рюкзаками забрасывали оцепление коктейлями Молотова. С крыш домов на полицейских лили солярку – стоило вспыхнуть одной искре, как улица превращалась в ад.
В метро бандиты с ножами бросались на случайных прохожих, кто-то даже подорвал рельсы. По лицам нападавших было видно: многие из них не местные, типичные выходцы из Южной Америки.
— Наглость! Неслыханная наглость! — Касаре в ярости грохнул кулаком по столу. — Выяснили, кто за этим стоит?
Заместитель директора Бюро новостей Аугустин Пшевучиль кивнул:
— Прослеживается след иностранных структур. Мы уже вышли на ЦРУ.
— Проклятые разжигатели! Хотят разрушить нашу жизнь! Господа, хаосу не бывать. Я разрешаю силам подавления открывать огонь на поражение!
— Но… не будет ли слишком много жертв? — Раздался чей-то робкий голос.
— Значит, пусть в крематориях прибавят жару. Если трупов будет много – просто запихивайте их плотнее. Генерал наделил меня всей полнотой власти.
— Вопросы есть?
— Никак нет.
Касаре постучал пальцами по столу:
— Всем вооруженным силам перейти в состояние полной боевой готовности. Выводите новобранцев, пора им понюхать пороха.
Он обернулся к Пшевучилю:
— Бюро новостей обязано вытащить на свет кукловодов. Если к возвращению шефа всё останется по-прежнему, я сначала прикончу тебя, а потом застрелюсь сам.
Аугустин Пшевучиль вздрогнул. «Вот же черт, ну и методы у тебя, братец… Решил свести счеты с жизнью – зачем меня-то приплетать?» Он взглянул на Касаре и похолодел от его ледяного взгляда. Пришлось покорно кивнуть.
— Собрание окончено!
Как только Касаре вышел, верхушка Бюро новостей обступила Пшевучиля:
— Шеф, что нам делать?
— Что делать? Либо заказывайте гробы и ждите смерти, либо переверните тут всё вверх дном! Я вам так скажу: раз шеф не в духе, то и я не в духе. А если я не в духе, неужто вы собрались радоваться? Если я пойду на дно, то заберу вас всех с собой!
Пшевучиль в сердцах обругал каждого и стремительно вышел из кабинета.
Подчиненные переглянулись.
— За работу, парни. Шеф слов на ветер не бросает.
…
Ночь. Тихуана. Здание телекоммуникационного центра.
Разноцветные огни ярко заливали всё вокруг. Раньше здесь всегда было многолюдно – народ приходил полюбоваться ночными видами города.
Но теперь всё изменилось. На тротуарах грязь, мусорные баки перевернуты, в воздухе стоит зловоние.
В этом небоскребе более тридцати шести этажей – по меркам Мексики, здание внушительное. Оно принадлежит богатейшему человеку страны, Карлосу Слиму, который подмял под себя всё: от развлечений до энергетики.
Виктор его не трогал. Почему? Потому что за спиной Слима стояли американцы. Янки не нужна мексиканская земля, им нужна её экономика. Девяносто пять процентов прибыльных активов в стране принадлежат компаниям из США.
В пентхаусе на верхнем этаже царила развратная атмосфера. Клубы дыма, пятеро полуобнаженных девиц танцуют, не стесняясь своей наготы.
На диванах развалились мужчины – то ли от вида женщин, то ли от выпивки их лица раскраснелись.
— Сейчас эта жирная свинья наверняка трясется от страха, — самодовольно произнес мужчина в белом костюме, попыхивая сигарой. Он вальяжно закинул ногу на ногу и небрежно жестикулировал.
— Так ему и надо! Губернатор? Да без нашей опеки он – пустое место. Раз он мешает нам делать деньги, значит, его кресло под ним зашатается!
Остальные лишь подобострастно поддакивали.
— Это только начало. Партизаны с Юга и объединенная армия наркокартелей воспользуются моментом и ударят по Соноре и Синалоа. Наши люди на местах им помогут.
— Двадцать дней! Столько нам нужно, чтобы свергнуть режим Виктора!
— А когда придет время назначать новых, ЦРУ само решит, кто это будет!
Сидящие напротив него дельцы оживились и переглянулись:
— Господин Малкольм, а если он падет… что будет с его армией и богатствами?
— Помогайте нам, и ЦРУ вас не разочарует. Когда Виктор сдохнет, вы все станете героями!
Агент по фамилии Малкольм довольно рассмеялся.
Бах!
Дверь слетела с петель от мощного удара. В комнату вошел начальник Первого управления Бюро новостей Джефф Беннетт. Левая рука в кармане, в правой – дымящаяся сигарета. — Ого, вечеринка? Решаете, в кого верить – в Иисуса или в Виктора?
Малкольм осекся, его улыбка застыла. Он резко обернулся к своим собеседникам и увидел, как один из бизнесменов схватил со стола тяжелый телефонный аппарат и с размаху опустил его на голову агента!
Удар был такой силы, что Малкольм пошатнулся.
— Твою мать! Ты, ничтожество, собралось свергнуть Виктора?! Запомни: я патриот, а на твое ЦРУ мне плевать! — Заорал бизнесмен, искоса поглядывая на Джеффа Беннетта. Тот одобрительно ухмыльнулся, и коммерсант, воодушевившись, принялся колотить агента еще яростнее.
Остальные торгаши смотрели на него в полном шоке. «Вот же гад! Решил переметнуться и даже не предупредил? А как же дружба? Как же общие прибыли?»
— Выбросьте их, — бросил Джефф Беннетт. Он взглянул на перепуганных женщин, забившихся в угол, и поморщился:
— Генерал сколько раз повторял: нужно быть скромнее. А вы тут в роскоши утопаете.
— Американца оставьте.
Агенты Бюро новостей бросились к бизнесменам, подхватили их и потащили к распахнутым окнам.
Те истошно закричали, моля о пощаде и отчаянно сопротивляясь.
— Я добропорядочный гражданин! Я предан генералу Виктору!!
— Я мексиканец! Свой!
Четверо мужчин один за другим отправились в полет. Высота небольшая – меньше ста метров. Если повезет, то приземление будет… не слишком мучительным.
«Воздушные акробаты»… Свежий репортаж!
Джефф Беннетт подошел к единственному уцелевшему бизнесмену, который от страха потерял дар речи. Тот вздрогнул, едва не разрыдавшись.
— Не бойся. Мы своих не трогаем. Ты оказался сообразительным.
— Спа… спасибо. Я человек простой, знаю одно: держаться за генерала – дело верное.
Беннетт удовлетворенно кивнул и посмотрел сверху вниз на Малкольма. Его губы растянулись в хищном оскале.
— Отрубите ему пальцы. Все десять. Он слишком громко смеялся!
…