Глава 282: «Хобби – пахота, талант – война»
Роммель прибыл в оперативный штаб Тихуаны на вертолете. Как только Ми-8 замер на площадке с буквой «H» на крыше здания, он спрыгнул на бетон.
К нему, пошатываясь от порывов ветра, поднятого винтами, подошел офицер в звании капитана. Он улыбнулся и протянул руку:
— Подполковник Роммель!
Тот на мгновение замер, взглянул на свои петлицы и нахмурился.
— Не сомневайтесь, генерал Виктор официально присвоил вам звание подполковника. Вы остаетесь командиром четвертого батальона второго полка, но для вас есть новая задача. Я отведу вас к генералу Кеннеди, у него особые распоряжения.
Роммель кивнул и мельком взглянул на табличку с именем на груди сопровождающего: Эрих фон Манштейн. Имя было незнакомым, но раз его прислали, значит, он явно не из простых.
На самом деле Манштейн до войны в Кулиакане был всего лишь лейтенантом. После сражения Кеннеди наградил его медалью третьей степени и повысил до капитана.
Они спустились с крыши на лифте на восьмой этаж. В коридоре висел портрет Виктора.
К слову, министр пропаганды Геббельс, создавая образ лидера, распорядился подготовить два вида портретов. На первом Виктор был запечатлен как пятизвездный генерал, генералиссимус Губернаторского дворца с уникальным орденом «Ацтекский крест» – символом абсолютной власти. Эта картина висела во всех воинских частях.
Второй же портрет изображал его в простой одежде, с суровым и сострадательным лицом – эдакий ученый, болеющий за народ. Эти портреты украшали школы, улицы и предприятия.
Если ты открыл компанию в Мексике и не повесил у себя портрет Виктора – считай, твое дело пропало.
Геббельс планомерно увеличивал «вес» вождя в сознании масс.
Пусть кто-то считал это бесполезным, но капля за каплей, день за днем, пропаганда делала свое дело.
Культ личности в его крайнем проявлении!
— Погодите минуту, — окликнул Роммель. Эрих Манштейн обернулся и увидел, как тот поправляет форму перед зеркалом, тщательно разглаживая воротник и полы кителя.
— Настоящий аристократ, педантичный до мозга костей, — пронеслось в голове у Манштейна.
— Теперь можно входить, — сказал Роммель. Манштейн с улыбкой кивнул и постучал в дверь. Изнутри донесся густой голос:
— Войдите.
Внутри кабинет поражал своим великолепием: на полу лежал персидский ковер стоимостью в десятки тысяч долларов, на стенах красовались полки с коллекционным вином, а пепельница на столе была украшена золотой нитью.
Настоящая роскошь.
Ничего не поделаешь – наркоторговцы любили шиковать, а всё это было конфисковано именно у них.
За столом сидел четырехзвездный генерал Кеннеди Хайзенберг. На его мундире поблескивал Рыцарский железный крест с золотыми дубовыми листьями, мечами и бриллиантами. В центре на испанском было выгравировано: «Верность!» (Верность!).
В августе Виктор через Военный совет ввел новую систему наград: пять степеней Рыцарского железного креста – от обычного до золотого с бриллиантами.
Для поощрения достойных!
Высшую степень, с золотыми листьями, планировалось вручить всего двенадцати героям – по аналогии с двенадцатью апостолами Христа.
И первый такой орден получил именно Кеннеди Хайзенберг. Он пока оставался единственным обладателем.
Символизм был ясен: если режим Виктора когда-нибудь падет, для Кеннеди Хайзенберга даже виселица станет непозволительной роскошью.
Щелчок каблуков.
Роммель и Манштейн синхронно отдали честь:
— Сэр!
Кеннеди Хайзенберг с улыбкой махнул рукой, приглашая их сесть:
— Ну, как вам служба в четвертом батальоне?
— Отлично, сэр!
— Хорошо. Если возникнут трудности – докладывайте мне. Генерал и я верим в ваш талант.
Роммель, хоть и был взволнован, сохранял невозмутимость, лишь вежливо кивнув.
Кеннеди импонировал такой характер. Набраться еще немного опыта – и Роммель сможет занять высший командный пост, действуя совершенно самостоятельно.
— У генерала есть для вас новое задание, — он протянул приказ, лежавший на столе. Роммель принял его обеими руками, а Кеннеди продолжил:
— Вашему подразделению приказано к 7 октября прибыть на базу ВВС Ванденберг в Калифорнии, для отправки на выполнение зарубежной миссии в Кувейте!
— Это первое появление Губернаторского дворца на мировой арене. Виктор верит в вас, народ верит в вас, организация верит в вас.
У Роммеля от этих слов кровь закипела в жилах. Он выпрямился, ловя воодушевленный взгляд генерала Хайзенберга:
— Задание будет выполнено!
Глядя на его лицо, Кеннеди вдруг проглотил слова, которые хотел добавить: «не лезь на рожон, держись позади янки».
Мы ведь там для массовки, лишние потери ни к чему.
Но это бы подорвало боевой дух. Поэтому он просто похлопал Роммеля по плечу и указал на Манштейна:
— Оперативный штаб решил назначить Манштейна начальником штаба четвертого батальона и командиром второй роты. Надеюсь на ваше плодотворное сотрудничество.
— Так точно, сэр! — Хором ответили офицеры.
Четвертый батальон собрал цвет армии: командир – подполковник Эрих Роммель, заместитель – майор Федор фон Бок, начальник штаба – капитан Эрих фон Манштейн.
Решено: блицкриг в Ираке!
Выйдя из кабинета Кеннеди, Роммель остановился и протянул руку:
— Добро пожаловать, капитан Манштейн.
— Ради чести! Верю, что когда мы вернемся, на наших воротниках будут сиять кресты. На итоговом военном совете в конце года четвертый батальон признают самым стойким подразделением!
Манштейн даже не пытался скрыть своих амбиций. Роммель на мгновение лишился дара речи, но затем кивнул:
— Пожалуйста, приступайте к обязанностям как можно скорее. Солдаты должны познакомиться с вами.
— Слушаюсь, господин подполковник.
А в это время Кеннеди в своем кабинете уже погрузился в другие дела. Например…
Командование фронтом для окончательного освобождения Синалоа!
Он снял трубку и набрал номер передовой:
— Приказываю: открыть огонь по Масатлану!
…
— Реактивные установки на позиции!
— Координаты цели заданы!
— Приготовиться!
Лейтенант громко выкрикивал команды, размахивая флажком.
Пять установок RM-70 калибра 122 миллиметра синхронно задрали свои направляющие. С взмахом флажка из «сот» с ревом вырвалось пламя.
Эту штуку прозвали «полевым дворником», а в странах НАТО – «Вампиром». Для Т-90 прямое попадание из нее означает мгновенную встречу с создателем.
Башню просто сносит к чертям.
В отличие от старой «Катюши», эта машина выпускает сорок снарядов за раз.
Пятнадцать установок RM-70 – это залп из шестисот осколочно-фугасных ракет!
Что это значит?
Это когда твоя мать, прижимая к груди урну с прахом, будет причитать, как же ты сильно похудел.
Благодаря своей мобильности RM-70 стали основной огневой опорой Антинаркотических сил.
Пронзительный свист вспорол воздух над портовым Масатланом. Северный губернаторский дворец начал полномасштабную войну за возвращение штата Синалоа!
Сначала – перепахать всё снарядами!
Пять залпов. Три тысячи снарядов заставят содрогнуться весь город.
Господа, правила войны изменились!
— Бегите! Бегите! — Остатки наркоторговцев Синалоа, уже давно потерявшие боевой дух, тряслись от страха. Оглушительный грохот заставил одного из них рухнуть на землю – ноги стали ватными.
Глядя на пробегающих мимо подельников, он в отчаянии протянул руку:
— Заберите меня, я не хочу умирать! Моя мама ждет меня дома!
Двое бандитов даже не обернулись, прибавляя ходу. Ракета влетела в стоявшее рядом здание – взрыв снес угол дома, и на землю обрушились тонны обломков. Огромная каменная глыба накрыла беглецов.
Верхняя часть тел превратилась в кровавое месиво.
А две пары ног еще какое-то время судорожно дергались в предсмертной агонии.
Кровь вперемешку с чем-то непонятным начала сочиться из-под камня.
— А-а-а-а!! — Завопил наркоторговец, чьи ноги отказали. Запах мочи мгновенно ударил в нос – «кран» сорвало от ужаса.
Поле боя не знает жалости!
Даже если этот парень выживет, он до конца дней останется пациентом психиатрии.
Масатлан считался крупным портом, но его жилые кварталы были невелики. Это был прежде всего город причалов, крупнейшая гавань на тихоокеанском побережье и популярный курорт, раскинувшийся на полуострове в заливе Олас-Альтас.
Защищенный двумя волнорезами, он находился в тысяче миль от Лос-Анджелеса и почти в девятистах – от Салина-Крус.
Стратегический пункт.
Если Виктор разместит здесь пару ракет средней дальности… хе-хе, он станет папочкой для США.
Ну, помечтать-то не вредно.
Перед началом штурма мирных жителей и иностранцев просили покинуть город. Оружие Виктора не отличалось особой точностью, и никогда не знаешь, когда прилетит именно в тебя.
Это был один из моментов, за которые его нещадно критиковали на международной арене.
Ему было плевать на гражданство – если нужно наступать, он наступал. Дипломатические ноты от разных стран с просьбами умерить пыл он просто игнорировал.
— Нечего шататься где попало, разве не знаете, что на улице опасно?
Впрочем, местное правительство из гуманности обозначило «зеленые зоны безопасности». Такие островки спокойствия есть в любой горячей точке, обычно там стоят миротворцы ООН.
Но в Мексике «голубых касок» не было, так что всё держалось на честном слове.
Некоторые жители и иностранцы сами брались за оружие для самообороны.
В Масатлане такая зона безопасности образовалась в Чайна-тауне.
Улица длиной около шестисот метров была уставлена лавками с до боли знакомыми вывесками.
В вегетарианском ресторанчике под названием «Шаолиньская постная трапеза» мужчина средних лет жадно поглощал еду. Постное блюдо, в котором, казалось, нет ни капли жира, уходило за обе щеки.
— Дядя Хуань, дядя Хуань!
В помещение, задыхаясь, влетел парень лет девятнадцати. Лицо его было залито потом:
— Началось… северяне вошли в Масатлан!
— Я не глухой, такой грохот трудно не заметить, — человек, названный Хуанем, поднял голову. Глаза-треугольники – любой гадальщик, увидев такое лицо, выдал бы только одно: «Мать честная!».
Типичный облик беспощадного головореза.
Скажем так: если бы Иисус решил погадать ему по руке, он бы сам невольно прошептал: «Амитоба».
— Да нет же, мы видели, как куча наркоторговцев ломится в нашу зону безопасности. Я боюсь, что они…
Мужчина нахмурился, палочки замерли:
— Где брат Цзюй?
— Собирает людей у магазина жареного мяса семьи Цзи.
— Идем!
Мужчина отложил палочки, продолжая жевать на ходу. Он двигался стремительно, парень едва поспевал за ним.
Когда они подбежали к магазину Цзи, там уже стояла плотная толпа. Увидев его, люди закивали:
— Брат Хуань.
В речи слышался отчетливый южнофуцзяньский и кантонский акцент.
— Братья! Если эти сукины дети ворвутся сюда, нашим жизням и добру конец. Поэтому я решил: перебьем их на подступах. Кто готов рискнуть шкурой вместе со мной, Чэнь Хуцзюем?! — Громко провозгласил коренастый мужчина в центре круга.
Люди переглянулись.
— Запиши и меня, Е Цзихуаня, — мужчина средних лет протиснулся вперед и поднял руку.
Чэнь Хуцзюй просиял и кивнул:
— Кто еще?
— Я! Я тоже! — Закричал парень, торопливо вскидывая руку.
— А-Цян, у тебя еще молоко на губах не обсохло, сиди дома.
Лицо парня вспыхнуло:
— Брат Цзюй, не смей меня недооценивать! Я, Чжан Цзыцян, может и не великий муж, но и не трус. Если эти твари полезут – мы им ввалим! Ну умру, и что? Через восемнадцать лет снова буду молодцом!
Он даже не подумал о том, подчиняется ли эта земля китайской Преисподней. Видимо, стражам Диюя пришлось бы оформлять визу, чтобы забрать его душу.
Чэнь Хуцзюй посмотрел на него:
— Хорошо! Смело. А-Дун, тащи инструменты!
Стоявший рядом подручный кивнул и позвал еще пару человек. Из мясной лавки вынесли два больших ящика.
Вскрыли их ломом.
Внутри лежали штурмовые винтовки.
— Тип 56! — Е Цзихуань округлил глаза, достал одну, передернул затвор и прислушался к звуку механизмов. — Подержанные? Брат Цзюй, где ты их раздобыл?
— Но вещь-то отличная!
Чэнь Хуцзюй расхохотался:
— Разве в наше время трудно достать пушку? Ну как? Мы все служили, в восьмидесятых гоняли «макак» в джунглях. Пусть мы не герои, но и не новички. Не верю, что с такими старыми кадрами мы не уложим этих бандитов!
Чайна-таун в Масатлане появился сравнительно недавно, в начале восьмидесятых, постепенно разросшись до целой улицы.
— Еще люди нужны! Кто не хочет защищать свой дом, пусть потом не плачет, когда его обчистят, — крикнул Чэнь Хуцзюй.
Толпа заволновалась, и вскоре еще пара десятков человек подняли руки.
Честно говоря, те, кто уезжал из Китая в восьмидесятые, были людьми отчаянными. В крови у них бурлил авантюризм, ехали-то за богатством. Иначе откуда бы взяться китайцам в лесах Амазонки?
Не даешь мне зарабатывать – пошел ты к черту!
— Давайте, разбирайте стволы. Старики, женщины и дети – в укрытие. Мужики – в бой. Будьте осторожны. А-Хуань, возьми ручной пулемет Тип 56, займи высоту. Если эти твари сунутся – коси их без жалости, — распорядился Чэнь Хуцзюй.
— Понял. Эй, вы, за мной, — бросил Е Цзихуань, хватая рацию и направляясь к самому высокому зданию – ресторану жареной утки. Заняв позицию на углу крыши, он посмотрел вдаль.
Наблюдая за клубами дыма от взрывов, Е Цзихуань, прошедший суровую школу войны, присвистнул:
— Огневая мощь у мексикашек бешеная. Они решили стереть Масатлан с лица земли…
— Брат Хуань, мы теперь тоже мексиканцы, — с усмешкой заметил Чжан Цзыцян.
Уезжая, они сменили гражданство. Так было проще.
А главное – раз не разбогатели, то и умирать лучше здесь.
— Пш-ш-ш… А-Хуань, видишь кого? — Раздался в рации голос Чэнь Хуцзюя. Е Цзихуань прильнул к прицелу:
— Идут. Метров двести. Около тридцати человек, тяжелого оружия нет, вооружены АК.
— Ищи момент и бей первым. Кто первый выстрелил, тот и прав.
— Понял.
Е Цзихуань отложил рацию, шмыгнул носом, вытер руку о штаны и поудобнее перехватил пулемет, установив его на парапет. Жестом велел всем пригнуться.
Как только первая группа наркоторговцев миновала арку на въезде, едва их левая нога коснулась мостовой Чайна-тауна, Е Цзихуань нажал на спуск.
Та-та… та-та-та… та-та-та!
Старый стрелок не палил длинными очередями – только короткими, для точности.
Идущий впереди бандит рухнул замертво: одна пуля в голову, другая в грудь. Эти выстрелы стали сигналом – затаившиеся бойцы вскинулись и открыли огонь.
Улочка Чайна-тауна была узкой, максимум пять человек в ряд. Набившись туда толпой, бандиты оказались в ловушке – укрыться негде, двери всех лавок заперты наглухо.
Им пришлось принять бой в невыгодных условиях.
Пули свистели над головами.
Е Цзихуань даже не моргнул:
— Магазин! — Он прикинул остаток патронов и крикнул Чжан Цзыцяну. Тот пригнулся, чтобы схватить снаряженный диск, и в этот момент пуля высекла искры из арматуры прямо перед его лицом. У парня кожа на голове занемела от страха.
— Держи!
Е Цзихуань поймал диск, ловким движением сбросил пустой и загнал новый. Дослал патрон.
Вот она, школа старого солдата.
Три десятка бандитов были уничтожены в считанные минуты. Среди защитников Чайна-тауна потерь не было. Действительно, суровые нравы и бешеная боеспособность.
Хобби – пахота, талант – война.
Скажем так: фуцзяньцы за границей очень сплочены. Захоти они – вполне могли бы свергнуть какое-нибудь заморское правительство, благо оружие стоит копейки.
Просто они люди мирные.
Но если кто-то лезет к ним в дом… хе-хе.
В-ж-ж-ж-ж!
Когда Е Цзихуань и остальные уже собирались спуститься к трупам, в небе послышался гул. Подняв головы, они увидели восемь Ми-8, летящих на малой высоте над Масатланом.
Вертолеты поливали огнем улицы внизу.
Наземные войска начали входить в город.
Чжан Цзыцян инстинктивно вскинул ствол, но Е Цзихуань вовремя перехватил его руку:
— Ты что творишь?!
— Хочу его приземлить.
— Мать твою, это Северная Армия! Северная! Видишь опознавательные знаки?
Сбей он вертолет – и здесь всех в порошок сотрут.
Чжан Цзыцян виновато осклабился.
Наблюдатель в вертолете заметил сцену внизу и доложил командованию.
— Спустимся проверить? — Спросил пилот.
— Оставь это наземникам, — ответил наблюдатель. — Тебе что, под кондиционером плохо?
Е Цзихуань и остальные проводили винтокрылые машины взглядом, облегченно выдохнув.
— Быстро! Прячьте оружие, трупы в кучу! И не стрелять без нужды, не высовываться! — Выбежав на улицу, скомандовал Чэнь Хуцзюй.
— Мы – добропорядочные граждане!
— Поняли!
…