Глава 273: «Что важнее: семьдесят миллионов долларов или родственники?»
— Господин согласен. То, что этот гад проглотил, пусть выплюнет обратно.
Касаре, услышав ответ на другом конце провода, расплылся в довольной улыбке:
— Я понял.
Он уже собирался вешать трубку, когда Джейсон Борн понизил голос:
— Олинхо Фафте не должен жить.
— Это приказ Босса? — Вскинув бровь, уточнил толстяк Касаре.
— Разумеется, нет. Это лишь моё мнение, но… — Борн сделал паузу. — Тебе не кажется, что существование таких людей портит репутацию господина? Сейчас наше дело на подъеме, и любую мелочь бесчестные люди могут раздуть до небес! — Голос Джейсона Борна стал еще тише. — Ты ведь тоже не хочешь, чтобы господина принижали?
Касаре на мгновение замолчал.
— Я всё понял. Я всё улажу.
— Верю тебе, — отозвался Джейсон Борн.
Положив трубку, Касаре сел в кресло и закурил. Сделав пару затяжек, он набрал номер заместителя директора департамента разведки:
— Аугустин, бери своих людей и живо ко мне. Есть дело.
Тот, хоть и не понял, в чём суть, согласился без лишних вопросов.
Касаре выдвинул ящик стола, достал пистолет и одним глотком допил остывший кофе. Босс говорил: нельзя ничего выбрасывать на ветер.
Он вообще был образцово послушным: и в кабинете, и в спальне у него висели портреты Виктора по пояс, чтобы всегда помнить о долге. Кое-кто подшучивал, что Касаре так и импотентом стать недолго – если во время секса с женщиной случайно поднимет взгляд на Виктора и увидит его суровый лик. Но Касаре было плевать. Главное – верность!
Когда он спустился вниз, заместитель директора Аугустин Пшевучиль уже ждал его во главе группы ОМОН-А и десятка обычных агентов.
— Господин! — Почтительно поприветствовал его Аугустин Пшевучиль.
— В поместье Вьери! — Скомандовал Касаре.
Собеседник опешил:
— Но… но как же…
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Это приказ Босса. Запомни: верность не нуждается в лишних словах.
Аугустин Пшевучиль, поймав взгляд Касаре, вздрогнул и вскинул руку в приветствии:
— Хай! Виктор!
— Выдвигаемся!
Из окон здания Департамента безопасности высунулось несколько любопытных голов. Увидев, что Касаре лично возглавляет отряд, люди лишь цокали языками: похоже, кому-то сегодня очень не поздоровится.
Поместье Вьери располагалось у самого большого пляжа Тихуаны и занимало семь акров. В месте, где земля ценится на вес золота, можно было только догадываться, каких денег это стоило. Впрочем, были вещи, которые не купишь ни за какие деньги.
Название «Поместье Вьери» говорило само за себя – здесь жили многочисленные кузены и прочие седьмые воды на киселе, считавшие себя родней Виктора.
— Ворота заперты, — доложил Аугустин Пшевучиль.
— Тарань!
Касаре едва заметно кивнул:
— Ты когда-нибудь видел, чтобы мы, приходя за чьей-то головой, вежливо звонили в дверь?
— Вперёд!
Агент за рулем придавил педаль газа. Шины взвизгнули, выбрасывая гравий, и тяжелая машина рванула к входу, буквально вынеся железные ворота с петель.
Передние части этих автомобилей были специально усилены противопульной броней. С виду они напоминали стальных чудовищ, а у сухопутных монстров характер, как известно, скверный.
Грохот вылетающих ворот заставил прислугу выбежать во двор. Увидев вооруженных людей, высыпавших из машин, слуги растерянно переглянулись.
— Господа… — вперед вышел человек, похожий на управляющего.
— Где Олинхо Фафте?
— Э-э… наверху.
— Входим! — Касаре махнул рукой и во главе отряда устремился в дом. Управляющий попытался схватить одного из агентов за плечо:
— Нет, нельзя! Вы не можете…
Агент ловко перехватил его локоть и бросил через плечо на пол.
— Не мешай исполнению служебных обязанностей.
Группа ворвалась на второй этаж. Удар ноги – и дверь спальни распахнулась, открыв зрелище, от которого можно было потерять дар речи.
На огромной пятиметровой кровати копошились с десяток обнаженных девиц – чернокожих, белых, азиаток. Молодой мужчина с орлиным носом резко сел, и при виде Касаре его лицо мелко задрожало.
— Олинхо Фафте! — Рявкнул Аугустин Пшевучиль.
У Касаре даже в ушах зазвенело. Он поморщился и поковырял в ухе: «Мать твою, думаешь, если орешь громче всех, то ты самый главный?» Его взгляд скользнул по комнате и остановился на клетке в углу. Она была накрыта плотной тканью и яростно раскачивалась.
Нахмурившись, он направился к ней.
— Стой! — Вскрикнул Олинхо Фафте и соскочил с кровати. Аугустин Пшевучиль тут же наградил его ударом ноги в грудь, и тщедушное тело улетело обратно на перины.
Олинхо кубарем покатился по кровати, заходясь в стонах.
Касаре сорвал ткань с клетки. Его зрачки сузились, и он яростно обернулся:
— Олинхо Фафте!
Голос его гремел от едва сдерживаемого гнева.
Аугустин Пшевучиль заглянул внутрь и замер: в клетке лежала женщина. Её конечности были отрублены, рот словно зашит грубыми стежками, а всё тело покрывали багровые рубцы от плети.
Увидев людей, несчастная в ужасе забилась, издавая глухое мычание, а из уголков её глаз потекли слезы.
Ярость захлестнула Касаре. Он подскочил к кровати, вцепился в волосы Олинхо и стащил его на пол:
— Что ты творишь, скотина! Жить надоело?!
— Это моя рабыня! Что хочу, то и делаю!
— В Мексике нет рабов!
Олинхо Фафте, хватаясь за грудь, прошипел:
— Мексика принадлежит семье Вьери! И скоро станет нашей целиком! Подумаешь, поиграл с парой девок. Виктор спас их, так неужели они не могут отплатить своими телами?
Он с силой оттолкнул Касаре, и его лицо исказилось в злобной гримасе:
— Вы всего лишь псы, которых кормит мой кузен! Какое право вы имеете указывать семье Вьери?!
— Если перейдете мне дорогу, вы в этой стране больше и дня не проработаете!
Лицо Касаре стало свинцовым. Он глубоко вдохнул:
— Тащите его вниз.
Аугустин Пшевучиль отвесил парню пощечину и, схватив за волосы, поволок по ступеням, не заботясь о том, что тот совершенно голый.
Когда его вытащили в гостиную, в дом как раз вбежали человек пятнадцать – старики, молодежь, мужчины и женщины, все в золоте и дорогих вещах.
— Олинхо! — Какая-то пара попыталась прорваться к нему, но их преградили агенты.
— Господин Касаре, что это значит… — нахмурившись, спросил пожилой мужчина.
Это был брат деда Виктора, его двоюродный дед.
— Раз я здесь, вы и сами должны понимать, во что вляпались. Где деньги?
— Какие деньги?
— Те семьдесят миллионов долларов! Мне что, нужно разжевывать по буквам?
Члены семьи Вьери переглянулись. Наконец, старик заговорил:
— Эти деньги Виктор дал мне на старость.
— Не неси чушь! Семьдесят миллионов на старость? Ты что, охренел совсем? У тебя что, вместо мозгов геморрой вырос? Ты за кого меня принимаешь! — Заорал Касаре. — Верните деньги, и, может быть, к вам отнесутся снисходительно.
— Подумаешь, семьдесят миллионов! У Виктора столько денег, что нам и доли не жалко. Его деньги – это наши деньги! И вообще, мы – семья Вьери, мы здесь хозяева! По какому праву ты так с нами разговариваешь? — Выкрикнул отец Олинхо. Он подошел вплотную и ткнул пальцем в грудь Касаре. — Ты у меня дождешься. Вот вернется Виктор, и я добьюсь, чтобы тебя сослали в самую дыру.
Глядя на эту заносчивую рожу, Касаре почувствовал лишь глубокое отвращение:
— Вы… вы просто куски дерьма.
Он выхватил пистолет и запихнул дуло прямо в открытый рот наглеца.
Раздался выстрел.
Пуля вышла через затылок, буквально разворотив череп.
Внезапный выстрел парализовал всех. Люди в оцепенении смотрели, как тело грузно оседает на пол.
— Отец! — Истошно закричал Олинхо.
Касаре выхватил винтовку из рук стоящего рядом бойца ОМОН-А, передернул затвор и навел ствол на всю толпу родственников Вьери.
— Не надо! Не делай этого! — Аугустин Пшевучиль в ужасе вцепился в винтовку.
— Пошел прочь! — Касаре, будучи тяжеловесом, легко отшвырнул его и нажал на спуск. Затрещала очередь: тра-та-та-та-та!
Дед, тетки, племянники…
Все они полегли под свинцовым ливнем.
В магазине было всего тридцать патронов. Когда они кончились, Касаре потянулся за запасным, но его перехватил дрожащий Аугустин Пшевучиль.
Тот был готов разрыдаться.
— Это же… — пролепетал он.
— Я просто вышел на задание, а ты заставил меня вырезать всю семью под корень?!
Касаре глубоко вздохнул:
— Не бойся. Эту вину я возьму на себя.
Аугустин Пшевучиль приоткрыл рот, но так ничего и не сказал, лишь понуро опустил голову.
— Забирайте этого ублюдка. Свяжитесь с армией, пусть оцепят поместье. Никого не впускать.
— Есть! — Несколько агентов с блеском в глазах посмотрели на Касаре. Им и самим до смерти надоели эти приживалы из семьи Вьери, и то, что нашелся лидер, готовый решить проблему радикально, их только радовало.
Олинхо, наблюдавший за всем этим, обмочился от ужаса.
«И вот на такое ничтожество Виктор должен делать ставку?», – подумал Касаре.
С мрачным лицом он отошел в сторону и достал спутниковый телефон. Ответил снова Джейсон Борн.
— Решил вопрос?
— Да. Всё кончено. Но возникли небольшие… осложнения.
— М-м?
— Я перестрелял всех родственников Босса. Человек пятнадцать.
На том конце воцарилась тишина. Лицо Джейсона Борна, должно быть, сейчас было крайне выразительным:
— Мать твою за ногу!
— Ты совсем…
Даже у Борна, чье сердце было твердым как скала, от такой дерзости перехватило дыхание. Это же не шутки.
Как-никак, это была кровная родня Виктора!
— Я доложу господину, — Борн сорвался с места, и Касаре в трубке услышал звук торопливых шагов.
Честно говоря, теперь ему стало по-настоящему страшно.
Только что в нем взыграл адреналин. Ему было плевать на их статус – сам он был выходцем из низов, и вид этих зажравшихся мажоров вызывал у него лишь ярость.
Время тянулось мучительно медленно и в то же время летело. На душе было скверно.
— Касаре, — раздался в трубке голос Виктора.
— Бо… Босс.
— Хорошая работа.
— Что?!
— Хоть они мне и родня, но мы не были близки. Тот, кто совершил ошибку, должен понести наказание. Остальное поручаю тебе: проверь каждого члена семьи Вьери в Мексике. Я не потерплю сора в глазу.
— Трудись, приятель. По сравнению с ними – ты и есть моя настоящая семья. Действуй смело, я всегда за твоей спиной. Мы вместе прошли путь от тюремных надзирателей до сегодняшнего дня. Разве не ради освобождения Мексики мы всё это затеяли?
— Никто не смеет мешать нашим идеалам.
Касаре опустил телефон и смахнул непрошеную слезу. Эти слова тронули его до глубины души – он-то думал, что его сегодня же пустят в расход.
Он обернулся и прошептал самому себе:
— Босс, не волнуйся. Всю грязную работу я возьму на себя!
Он станет псом Виктора. Самым свирепым псом на привязи!
Семья Вьери? Там, где Виктор, там и семья.
Аугустин Пшевучиль всё это время краем глаза следил за Касаре. Увидев, что тот возвращается, он невольно втянул голову в плечи.
— Департаменту разведки немедленно начать расследование в отношении семьи Вьери. Мне нужны досье на каждого. Любого, кто нарушил закон – под арест.
— Господин… он согласился? — Глаза Аугустина округлились.
— Мексика принадлежит Виктору, а не клану Вьери. Если Босс захочет, он завтра переименует фамилию Вьери в Иегову – единственного бога Мексики!
…
Виктор затянулся сигаретой и покосился на стоящего рядом Джейсона Борна:
— Что, считаешь, я поступил неправильно?
— Поступок Касаре…
— Семьдесят миллионов долларов стоят куда больше, чем кучка дерьмовых родственников, — холодно усмехнулся Виктор. — Сегодня они воруют мои деньги, а завтра за те же деньги продадут меня врагам. Семья Вьери… ха! Сброд ублюдков, не более!
— Когда мне было хуже всего, я что-то не видел их помощи.
В этом и заключалась правда Виктора. Когда он был простым надзирателем и ему едва хватало на еду, когда за ним охотились наркоторговцы, когда он лежал в госпитале во время вынужденного отпуска – никто из них даже не пришел навестить его.
Было бы странно, если бы у него не накопилось к ним претензий.
Конечно, если бы он начал избавляться от них просто так, пошли бы слухи о его неблагодарности. Но они сами подставились.
К тому же у Виктора теперь был самый острый «нож».
Касаре решит все проблемы.
Виктор верил лишь в две вещи: во власть и в пушки!
Родственники? Просто выпусти в них побольше пуль.
Докурив сигарету, он вернулся к обеденному столу и увидел Нурнишу Калис, которая только что вышла из уборной.
Она проторчала там добрых полчаса.
Подойдя к нему, она с довольно кислым видом произнесла:
— Господин Виктор, нам пора выдвигаться в штаб-квартиру ООН на заседание.
— Разве оно не завтра?
— Кое-что изменилось. Кое-кто не хочет, чтобы вас избрали исполнительным директором УНП ООН, и надеется застать вас врасплох.
— Кто именно? — Виктор вскинул бровь, и его улыбка медленно растаяла.
«Мать вашу! Я уже баннеры заказал, родню предупредил, все знают, что я вернусь триумфатором, а ты говоришь, что моё место под угрозой?»
Неужели они думают, что Виктор из тех, кто так просто отступится?
— Иракская сторона. Они объединились с несколькими странами и потребовали, чтобы вопрос по УНП ООН обсудили уже на сегодняшнем дневном заседании.
— И повестку дня можно вот так запросто менять?
Нурниша Калис не ответила, но Виктор и сам всё понял. ООН – это просто сборище людей, которые вечно что-то обсуждают.
Какой у них авторитет?
Да никакого!
Многим странам плевать на их слова, но, поскольку это главная международная площадка, приходится соблюдать приличия.
Но там, где есть люди, всегда есть интриги. Под светом софитов скрывается кумовство и грязные сделки.
— Пошли! — Виктор понимал, что жаловаться бесполезно.
— Ирак? Мы же сейчас с ними в состоянии войны!
— Кстати, а в ООН можно драться?
Он внезапно обернулся к Нурнише Калис с этим вопросом.
— Нет, нельзя!
Виктор нахмурился:
— А если я обещаю не стрелять, тогда можно?
…