Глава 271: «Хайль? Да кто ты такой, чтобы вякать „хайль“?!»
Нападение на сотрудников фонда в Кулиакане не могло закончиться просто так.
Кеннеди не собирался спускать это на тормозах.
Касаре – тем более!
Они решили раздуть это дело до предела.
Раз вы считаете нас слабаками, мы покажем вам, на что способны северяне!
Джордж Смайли по прозвищу Клоун-Людоед вместе со своими «Тринадцатью телохранителями» бросил за решетку каждого в Кулиакане, кто хоть как-то был связан с наркотиками.
Производители, торговцы, перевозчики и чиновники, их покрывавшие. Раньше губернаторство считало, что фермеры, выращивающие сырье, и мелкие курьеры действуют «под принуждением» и заслуживают снисхождения.
Но после такого – плевать на причины, гребли всех.
Поскольку тюрьмы были переполнены, на северной окраине Кулиакана спешно возвели два «концентрационных лагеря». Всё имущество заключенных конфисковали, им разрешили оставить по две смены одежды. Всё, что от них требовалось – это вкалывать на подсобных работах.
Например, стирать солдатское белье.
На пустыре лагеря несколько женщин-наркоторговок возились в тазах, как вдруг одна из них повалилась на землю в конвульсиях, пуская пену изо рта.
Остальные замерли, быстро поняв – ломка.
Они вскочили, закричав:
— Надзиратель! Надзиратель!
Едва крик затих, раздался сухой выстрел. Пух…
Голова женщины на земле лопнула, точно перезрелый арбуз!
Кровь и ошметки плоти веером разлетелись по лицам стоящих рядом. Их искаженные ужасом гримасы стоило бы запечатлеть и выставить в музее.
На балконе невысокого здания неподалеку Джордж Смайли лениво жевал жвачку. Он отложил свою винтовку «Барретт», взял со стола бокал с красным вином, задумчиво покачал его и, пригубив, улыбнулся начальнику лагеря, капитану:
— Отличное вино!
— Из запасов Гусмана. Мы выгребли его погреба, штаб прислал пару бутылок, — капитан указал на этикетку. — Импортное.
— Французское? То-то я чувствую привкус разврата, — Смайли покачал головой и перешел к делу. — Я погляжу, эти твари в лагере еще недостаточно напуганы. Нужно, чтобы они жили в постоянном, липком страхе!
— Одна кукурузина в день на рыло. Пусть не зажираются, а то бегать начнут. И еще – каждый день выбирайте пятьдесят человек и пускайте в расход. Пусть тянут жребий.
Джордж Смайли выплюнул жвачку в урну:
— Господин Виктор говорил: если наркоторговцы жестоки, мы должны быть еще беспощаднее! Бейте их, пока они не начнут захлебываться от собственного ужаса.
Капитан заметно напрягся.
— Вот наше новое руководство от Управления внутренней безопасности, ознакомься на досуге, — Смайли протянул ему свежеотпечатанную брошюру.
«Трактат о ста способах мучительного истребления наркоторговцев!»
Капитан из любопытства заглянул внутрь, и его брови поползли вверх. Первый же метод: срезать кожу со ступней наркоторговца, связать его и опустить ноги в морскую воду.
Воображение живо нарисовало эту картину, и капитана прошиб холодный пот.
Черт! В этом Управлении нормальных людей не держат.
— И долго нам их тут мариновать?
На лице Джорджа Смайли заиграла зловещая ухмылка:
— Ты всерьез думаешь, что отсюда кто-то выйдет живым?
— Когда придет время зачистки, вырежем всех до единого. В Мексике в чем-чем, а в наркоторговцах дефицита нет. Развлекайся, приятель! Сам понимаешь, на такую должность очередь стоит.
Он закурил и похлопал капитана по плечу.
Тот сглотнул ком в горле.
Джордж Смайли снова прильнул к прицелу и нажал на спуск, целясь в мужчину, натужно тащившего бревно.
Бам!
В груди несчастного образовалась сквозная дыра.
Люди вокруг в панике бросились врассып.
— Кайф! — Взвизгнул Смайли.
«Псих. В этом Управлении одни психи», – пробормотал про себя капитан.
Тук-тук-тук…
В дверь постучали. Вошел солдат в характерной форме «телохранителей». У них в Управлении была своя амуниция: на рукаве – портрет Виктора, на груди лозунг: «Верность не на сто процентов – это абсолютное предательство!»
— Командир!
— Говори! — Смайли даже не обернулся, выцеливая очередную жертву среди женщин. Он питал особую слабость к выстрелам в область груди.
Возможно, в бедном детстве ему не досталось материнского молока, и теперь он выплескивал всю свою злобу на пышногрудых дам.
— Крысы в Мехико зашевелились!
Джордж Смайли глубоко затянулся:
— Не выдержали? Хех, значит, пора их пустить на фарш. Вокруг господина Куаутемока развелось слишком много нечисти.
— Принято! — Боец отдал честь и с каменным лицом вышел исполнять приказ.
Капитан проводил его взглядом. Он понимал: этот приказ означает, что многим высокопоставленным шишкам в Мехико сегодня очень не поздоровится.
— Слушай, как думаешь, я попаду в того хромого? — Спросил Смайли, указывая на ковыляющего пленника.
Капитан присмотрелся:
— Это же племянник Гусмана…
Договорить он не успел. Грохнул выстрел, и бедолага рухнул – вторую ногу ему просто оторвало.
— Что ты там сказал? — Переспросил Смайли, не вынимая сигареты изо рта.
Капитан лишь криво ухмыльнулся.
Раз попал в лагерь – плевать, чей ты племянник. Будешь у нас и стоя мочиться, если прикажут.
Звонок из Управления внутренней безопасности раздался в кабинете Джанкарло по прозвищу Новобранец.
Этот юнец, когда-то лично пленивший Самбаду на поле боя, теперь стал фигурой колоссального влияния!
Военный представитель Северного губернаторства в Мехико, глава разведки и по совместительству шеф Управления безопасности в столице.
— Я понял, — он со строгим видом положил трубку, встал и нажал кнопку селектора. — Первый, второй и третий отряды – сбор внизу!
Он взял фуражку и вышел. К его спуску во дворе уже стояло более сотни бойцов.
— Ты бери людей и по адресам, а я – в мэрию! — Бросил Джанкарло помощнику. — Всех, кто в списке – под арест. Нет, к стенке!
— Незачем на них казенные харчи тратить!
— По машинам!
Колонна разделилась и с ревом моторов умчалась к целям.
Солнце стояло в зените, и казалось, будто в белых облаках проступает одно-единственное слово: «Верность».
17:21.
Рабочий день подходил к концу.
Из здания мэрии выходили чиновники с портфелями, обсуждая, в какой бар заглянуть вечером.
— Господин мэр!
— Здравия желаю, господин мэр!
Эдуардо Галеано величественно шествовал к выходу в сопровождении секретаря. Подчиненные замирали в почтении.
Мэр был суров и не склонен к любезностям. Типичный бюрократ старой закалки, наводящий ужас на аппарат. Он даже не кивнул в ответ на приветствия. Секретарь уже потянулся к ручке двери лимузина, как вдруг тишину разорвал резкий автомобильный сигнал.
Эдуардо Галеано, нахмурившись, обернулся. К дверям мэрии подлетели пять внедорожников. Из первой машины вышел Джанкарло, которого в Мехико за глаза называли Железным Псом.
Хлоп!
Он с силой захлопнул дверь и направился к мэру.
— Господин мэр, у нас к вам пара вопросов. Пройдемте, — бросил Джанкарло.
— Прошу прощения, у меня совещание, я занят. И слово «пройдемте» звучит как-то неуместно…
— Занят, значит?
Джанкарло вскинул бровь и внезапно нанес резкий удар ногой в живот. Мэр охнул и рухнул на колени, хватая ртом воздух. Джанкарло схватил его за загривок и приложил лицом о капот машины.
— Кто тебе дал право так со мной разговаривать? Теперь время нашлось? Слушай сюда: я здесь от имени Северного управления безопасности. Твои дела меня не колышут. Если мы сказали, что ты идешь с нами – ты идешь!
— В машину его! — Махнул рукой Джанкарло, и двое бойцов подхватили обмякшего мэра под руки.
— Север? Здесь Юг! Здесь Мехико! — Закричал Эдуардо Галеано, собрав остатки сил.
— Юг? Рано или поздно он тоже будет принадлежать генералу Виктору! — Джанкарло даже не обернулся. Он с усмешкой посмотрел на трясущегося секретаря:
— Я ведь прав?
Тот задрожал еще сильнее и вскинул руку:
— Хайль… Виктор!
Джанкарло отвесил ему звонкую оплеуху, сбив с ног, и добавил пинком:
— Да кто ты такой, тварь, чтобы вякать «хайль»?!
Думаешь, «Верность» – это просто слово? Его заслужить надо.
Джанкарло тряхнул головой и окинул тяжелым взглядом перепуганных чиновников, затем посмотрел на здание мэрии:
— Хватайте всех!
Бойцы Управления ворвались в здание.
Вскоре на улицу вывели всех мало-мальски значимых чиновников.
— Господа, до нас дошли слухи, что кое-кто из вас замышлял свергнуть режим господина Куаутемока? — Джанкарло заложил руки за спину, прохаживаясь перед строем. — Неужели вы забыли, кто стоит за его спиной?!
Ого, неужели он сказал это вслух? Вот так, в открытую?
Впрочем, чего Джанкарло бояться?
Армия губернатора насчитывает почти сто тысяч штыков. Захоти Виктор – и он сметет всю Мексику. Это и называется уверенность. Пусть хоть кто-нибудь попробует вякнуть против.
— Мы просто проиграли! — Внезапно раздался голос. Джанкарло обернулся и увидел мужчину в очках, похожего на интеллигента. Тот смотрел на него с вызовом:
— Мы восстали против бесконечной войны и трусливого Куаутемока!
— Он разваливает Мексику! А кто такой этот Виктор? Обычный мент… — мужчина распалялся всё больше, он вскинул руку, явно собираясь выкрикнуть лозунг.
Джанкарло выхватил пистолет и выстрелил ему прямо в лоб!
Бам!
Очки разлетелись вдребезги. Пуля вошла чуть выше переносицы. Мужчина с застывшим взглядом рухнул навзничь.
— У лозунгов калибр поменьше, чем у моих пуль!
— Увозите их. Пора заняться их перевоспитанием.
Людей из Управления «пригласили» задержанных в машины, труп тоже уволокли.
— Командир, господин Куаутемок на проводе, — боец протянул трубку. Джанкарло откашлялся:
— Добрый день, сэр.
— Почему ваши люди ворвались в мэрию?! — Голос президента дрожал от напряжения. — Там тоже были предатели?
— Так точно!
— Может, это ошибка? Мэр Эдуардо Галеано – мой ближайший соратник по выборам.
— Управление безопасности не ошибается, сэр. Мы не можем себе этого позволить.
Куаутемок замолчал на мгновение. — Я могу его увидеть?
— Разумеется. В любое время.
— Спасибо.
Куаутемок положил трубку и в прострации опустился в кресло. Он поднял глаза на стену, где висела фотография: семеро мужчин. Это были его «партнеры», которых он лично отобрал после въезда в Национальный дворец. Политическая элита.
Мэр столицы, министр безопасности, высшие генералы… Они были его «близкими соратниками» еще до прихода Рабочей партии к власти. Естественно, он продвигал их по службе.
Но… почему это произошло?
Неужели я дал им недостаточно?
Или им всегда мало!
Куаутемок вздохнул. Тихо, но в пустом безмолвном кабинете этот вздох прозвучал как гром.
— Человеческая душа – потемки!
…
Виктор приехал в Вену по делам.
ООН проявила щедрость, забронировав для него целый отель-замок, построенный еще в 1155 году.
Ну что ж…
Такая любезность объяснялась просто: Северное губернаторство Мексики пожертвовало шесть миллионов долларов на гуманитарную помощь.
Об этом, кстати, трубили по всем мексиканским каналам три дня напролет.
Потратить деньги и не сделать рекламу? Я, Виктор, на дурака не похож.
Замок-отель впечатлял. Когда кортеж подкатил к входу, телохранители первыми выскочили из машин, привычно организовав два кольца оцепления. Джейсон Борн распахнул дверь, и Виктор вышел наружу в безупречно сидящем костюме.
У входа его встречали четверо рыцарей. Увидев гостя, они устроили небольшое конное представление.
Виктор в этом ничего не смыслил…
Что за хренотень эта выездка!
Аж голова разболелась. Вот если бы лошадь на тебе верхом проскакала пару кругов – тогда да, Виктор бы оценил.
Но статус обязывал. Он не мог вести себя как «деревенщина» вроде Каддафи. Когда рыцари закончили, Виктор вежливо похлопал и с улыбкой поднял большой палец вверх.
— Здравствуйте, господин Виктор. Я управляющая отелем, Макарова, — к нему подошла высокая женщина с безупречной прической, в строгом костюме и черных чулках.
Виктор мельком скользнул взглядом по ее вырезу и тут же перевел глаза на ее лицо, пожимая руку:
— Здравствуйте.
— Прошу за мной, я провожу вас в ваши апартаменты.
Виктор кивнул и уже собрался идти вперед, но Джейсон Борн слегка придержал его за локоть. Виктор всё понял и кивнул в ответ. Борн пошел первым, вклинившись между управляющей и боссом.
Внутри всё сияло роскошью!
Ну, это так, к слову. Настоящая роскошь была у Гусмана. По докладам с фронта, у того в доме даже унитазы были из чистого золота!
А пол в детской был выложен золотыми плитками с изображением диснеевских героев – дочка очень просила.
Но Гусман подох, и теперь всё это добро перешло Виктору.
Конфискация!
Телохранители взяли под контроль холл, остальные распределились по этажам. Когда Виктор поднялся на верхний уровень замка, с ним осталось всего пять человек личной охраны.
— Это ваши покои, — Макарова распахнула двери.
Внутри – персидские ковры, ценные породы дерева, аристократический европейский стиль. Пространства тоже хватало – метров шестьдесят.
Виктор удовлетворенно кивнул.
— Отдыхайте, повара готовят ужин. Если что-то понадобится – зовите меня, — Макарова почтительно склонилась, явив миру алое кружево бюстгальтера.
Видно было, что она прошла хорошую школу: не повернулась к гостю спиной, а выпятилась за дверь, пятясь, и только потом закрыла ее.
Виктор опустился в кресло и бросил Джейсону Борну:
— Гляньте-ка тут всё. Не выросли ли у стен лишние уши.
Парни принялись методично обшаривать каждый угол.
Виктор не рискнул брать предложенные сигары – мало ли что туда подмешали. Он достал свою пачку и молча уставился в окно.
Прошло около получаса.
Джейсон Борн подошел к нему:
— Сэр.
Виктор обернулся и даже вздрогнул. В руках у Борна была целая горсть разнообразных подслушивающих устройств.
Он не удержался от смешка:
— Видать, многим страсть как интересно, скольких баб я позову на ночь.
— Связаться с администрацией отеля?
— Ты думаешь, они не в курсе? — Многозначительно произнес Виктор. — Макарова… советская фамилия у менеджера в Вене. Ха!
— Плевать на них. Бери людей и забери наше оружие, которое привезли. Без пушки под рукой мне как-то не спится.
— А с этими «ушами» что делать?
— Оставь. Завтра на совещании я им их лично в рожи швырну!
…