Глава 268: «Хочу найти матери кавалера!»
Штат Синалоа не был освобождён полностью. Падение Кулиакана означало лишь то, что наркокартели потеряли контроль над столицей штата, но многие южные города всё ещё оставались в их руках. В портовом городе Масатлан, во дворе мэрии, кучковались остатки разбитых банд. Вид у них был плачевный: моральный дух на нуле, в глазах – полная прострация.
Как мог пасть такой огромный город, как Кулиакан? Да выпусти там стаю диких псов – и то Северной Армии пришлось бы повозиться. Кое-как «прорвавшись» сюда, они нашли пристанище, но что дальше? От двух полков в несколько тысяч человек остались жалкие сотни…
— Эх, был бы здесь босс Гусман, мы бы до такого не докатились, — вздохнул один из бандитов в маске.
Его напарник поднял голову:
— Какой смысл теперь об этом ныть? — Он хмуро глянул на окна второго этажа. — Если бы у нашего нового вожака была хоть половина талантов Гусмана, нас бы не гоняли как шелудивых псов.
Старые времена всегда кажутся лучше. «Брат, твои кузены – полные бездари!»
— Да кто ты такой! Мой дед и дед Гусмана были родными братьями! Я – первый в очереди на наследство Синалоа! Я здесь главный! — Яростный крик со второго этажа разнёсся по всему двору.
— Гусман – мой двоюродный дядя, я тоже имею право! — Донёсся в ответ другой голос, не менее злой.
— Да что вы понимаете? Я вообще родной дядя Гусмана, я и буду рулить!
Голоса «авторитетов» слились в нестройный гул взаимных оскорблений. Делёжка власти началась. — Тогда катитесь к чертям! Каждый забирает своих людей и валит на все четыре стороны! С такими раскладами Виктор вас всех переловит и прикопает!
Послышалась отборная ругань, и спустя минуту из дверей выкатился пузатый мужчина средних лет:
— За мной! В Синалоа моё слово – закон!
— Мендес! Сдохнуть захотел? — Выскочивший следом молодой человек разразился проклятиями и полез в драку. Толстяк не остался в долгу, и двое «лидеров» начали мутузить друг друга прямо на глазах у сотен ошарашенных подчинённых.
Зрелище было поистине нелепым. В конце концов, другие члены клана Гусмана растащили драчунов. Толстяк Мендес утёр кровь под носом, его взгляд стал тяжёлым:
— Сукин сын, ты это запомнишь!
— Тьфу! Только и умеешь, что гавкать! — Орал в ответ юнец, пытаясь вырваться из рук державших его людей.
Мендес обернулся к боевикам:
— Кто со мной – пошли!
Он зашагал прочь из мэрии в сопровождении нескольких верных людей. Боевики переглядывались, и в итоге за ним последовало от силы человек двадцать. Мендес, утверждавший, что его дед был братом деда Гусмана, чуть не сплюнул от досады, увидев свой «отряд».
— Идём в Чиуауа! В Хуарес! Отныне мы зовёмся «Новый Картель Синалоа»!
— Да, босс… — вяло отозвались подчинённые, словно делали одолжение.
— Не дрейфьте, я знаю, где Гусман припрятал заначку. Со мной будете кататься как сыр в масле. Когда «Новый Картель Синалоа» разрастётся, вы станете героями!
Обещания были масштабными, но в них верилось с трудом. И Мендес был не одинок. Без сильного лидера картель, как и любая преступная организация, мгновенно рассыпался на куски. Каждый хотел быть главным, а значит – пора делиться. Картель Синалоа, десятилетиями наводивший ужас на всю Мексику, начал свой закат.
Организация раскололась на девять группировок, каждая из которых прикрывалась именем Гусмана. В то же время многие «чужаки» из Дивизии «Господь» тоже начали проявлять амбиции – ведь оружие было у них в руках, а это главный аргумент. В истории это событие назовут «Расколом в Масатлане».
Больше всех опешило ЦРУ. Получив транш помощи, агенты в растерянности озирались по сторонам: «Э-э… объект нашего финансирования самоликвидировался?» В итоге мексиканскому филиалу пришлось докладывать наверх, и помощь перенаправили Картелю Хуарес и Картелю Залива. Да уж, не каждому дано быть вожаком.
…— Внимание, уважаемые пассажиры! Мы совершили посадку в Аэропорту имени Герцога Виктора города Тихуаны. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до полной остановки самолёта…
Название аэропорта явно подкорректировали. Раньше он носил имя Абелардо Родригеса – ископаемого персонажа прошлого века. Теперь времена изменились! Дэмиен Джарвис, бывший майор медслужбы армии США, а ныне кадр «Мексиканского Иностранного легиона», осторожно выглянул в иллюминатор. Он увидел множество лайнеров различных авиакомпаний и строящиеся терминалы.
— Надеюсь, здесь воздух не такой отвратный, как в Луизиане! — Подал голос молодой человек лет двадцати пяти, сидевший рядом.
Джарвис повернулся к нему. Тот улыбнулся и протянул руку:
— Пауль Боймер, бывший «Зелёный берет».
— Дэмиен Джарвис. Ты из Батон-Ружа? — Они обменялись рукопожатием.
— Нет-нет, я из Вашингтона. Поехал в Батон-Руж за матерью, она там завела новую семью. Пока я воевал, они родили ещё одного карапуза. Счастья им, — Боймер говорил открыто, но Джарвис, как военный врач, немного разбирался в психологии и уловил в его голосе горечь. Парень чувствовал себя лишним в этом семейном гнёздышке.
Джарвис поспешил сменить тему:
— Я слышал, в «Зелёных беретах» можно служить до тридцати. Ты сам ушёл?
— Терпеть не могу американское правительство и политиков. Они развязывают войны, а война – это когда сын одной матери едет за тысячи миль, чтобы убить сына другой матери. Я не понимал, за что сражаюсь. Справедливость? Идеалы? Или интересы тех ублюдков за столом переговоров? — Боймер развёл руками. — Думаю, в Мексике я найду цель. Буду сражаться за освобождение стран от гнёта наркотиков! Ну и платят тут, чёрт возьми, неприлично много.
Честность Боймера на мгновение лишила Джарвиса дара речи.
— Так, господа! — Касаре, сидевший впереди, поднялся со своего места. Слегка покачиваясь, он обратился к ста восьмидесяти двум «американским наёмникам» в салоне:
— Добро пожаловать в ад для наркоторговцев, рай для борцов с дурью и город губернатора Виктора – Тихуану!
— О-о-о-у! — Во всю глотку заорал какой-то янки, заставив всех обернуться.
Касаре усмехнулся:
— Красоты Мексики заставят вас визжать от восторга!
Трап с глухим стуком опустился на бетон. Касаре хлопнул в ладоши:
— Господа! Забираем вещи и на выход!
Толпа оживлённо похватала сумки и организованно покинула самолёт. На поле их уже ждали семь-восемь грузовиков и группа солдат Северной Армии, которые широко улыбались новоприбывшим. «Наконец-то! Пушечное мясо пожаловало!» Конечно, они были дружелюбны – кто же не рад простакам, которые будут подставляться вместо тебя? Если бы не приличия, Касаре бы ещё и группу поддержки с помпонами выписал. Янки обожают девчонок.
Во время Второй мировой, после Перл-Харбора, господа из Белого дома сломали голову, как заманить молодёжь в армию. Высокие слова о долге перед родиной встречались коротким: «Пошли вы на хер!» Тогда один отчаявшийся спец по пропаганде нарисовал несколько плакатов с пышногрудыми красотками… И число добровольцев взлетело с шестисот тысяч до тринадцати миллионов. У американского солдата всего две цели: баксы и женщины.
— Сэр! — Командующий майор завидел Касаре и вытянулся в приветствии.
— Всего сто восемьдесят два героя. Места для них готовы?
— В казармы Кулиакана. Герои должны быть там, где горячее всего, — вполголоса ответил майор и, словно оправдываясь, добавил:
— Приказ верховного командования.
Толстяк Касаре лишь кивнул:
— С такой зарплатой их действительно стоит отправить на… демонстрацию возможностей. — Чуть не сказал «на убой». Он покосился на майора, но тот сделал вид, что не расслышал.
В «Иностранном легионе» не было своих офицеров – их присылали из Объединённого штаба, чтобы держать подразделение в ежовых рукавицах. Зарплаты у этих «пришлых монахов» были примерно одинаковыми: минимум тысяча долларов в месяц плюс надбавки специалистам. Куда больше, чем в собственных частях Виктора. Если берёшь парней из «первого мира», изволь платить больше. И раз уж они обходятся так дорого, было бы преступлением не отправить их на передовую. К тому же за них не нужно платить страховки и пособия по потере кормильца.
Цена была оправдана. В период войны в Персидском заливе американские солдаты получали фиксированный оклад в семьсот пятьдесят три доллара, а те, кто прослужил меньше четырёх месяцев, – и вовсе шестьсот девяносто семь.
— Отправьте их сначала в Тихуану, пусть посмотрят на ночную жизнь. Перед забоем скотине должны сниться хорошие сны, — Касаре не сдержал смешка. Майор поддержал его хохотом.
Забравшийся в кузов Боймер спросил Джарвиса:
— О чём они там болтают? Выглядят довольными.
— Ты понимаешь по-испански?
— Ни слова. Но думаю, они рады нашему прибытию. Да, наверняка так и есть, — пробормотал старый военврач.
Поговорив с майором, Касаре шепнул что-то телохранителю, и его младших братьев, сестру и мать бережно усадили в отдельный седан. Он привёз мать с собой – с её-то головой что ей делать в Штатах? Позориться?
Колонна покинула аэропорт. Американцев разместили в «Военном лагере Тихуана» в центре города, а Касаре, даже не заезжая на виллу, отправился прямиком к Виктору. К слову, он жил на вилле № 2, которая раньше принадлежала братьям Арельяно Феликс. По одной этой детали было ясно, насколько Виктор ценил его. Эту виллу ему подарили – захочет продать, выручит миллиона четыре-пять, не меньше.
— Хай, добрый вечер, мисс Криста Шрёдер! Вы с каждым днём всё краше. Босс у себя? — Касаре, выбравшись из машины, расплылся в улыбке при виде личного секретаря.
Криста была предельно вежлива. Она была неглупой женщиной и понимала: в этом мире можно перебежать дорогу кому угодно, только не этому толстяку. Его нужно уважать на все сто процентов. Если она его заденет, Виктор выкинет её как мусор. Женщин кругом полно, на определённом уровне они становятся просто товаром на выбор. А верный и исполнительный соратник – на вес золота.
— Господин губернатор в кабинете, — ответила Криста.
— Спасибо!
Касаре, поддерживая объёмистый живот, поспешил наверх. Секретарша проводила его взглядом, полным лёгкой зависти. В Северном Альянсе только он имел право называть Виктора «боссом». Остальные? Даже не смели мечтать.
А в это время Виктор, нахмурившись и попыхивая сигаретой, слушал доклад Джейсона Борна.
— То есть ты хочешь сказать, что Картель Синалоа развалился?
— Так точно! — Борн кивнул на карту Мексики. — Они раскололись на девять фракций, которые окопались в Синалоа, Чиуауа и Коауиле.
Виктор почувствовал подвох. Наркокартели превращались в мелкие партизанские отряды. С деньгами и оружием каждый из девяти вожаков мог сколотить собственную армию. Это уже не борьба с преступностью, это начало гражданской войны в Мексике! Чёрт! В США ещё тишь да гладь, а Мексика уже полыхает. Если эта зараза распространится на штаты с коренным индейским населением, которые и так не жалуют правительство… Это же идеальный шанс для восстания! Доверие к власти рухнет в одночасье. Южные штаты всегда были застрельщиками бунтов.
У Виктора голова пошла кругом. Неужели придётся разнести всю Мексику в труху, чтобы потом отстраивать заново? Это же колоссальные траты! Борн, будучи парнем сообразительным, тоже почуял неладное и вовремя замолчал. В кабинете повисла тишина.
Спустя время Виктор заговорил:
— Я запрошу помощь на ассамблее ООН. Сделай так, чтобы всех, кроме официальной армии Мексики, клеймили как наркотеррористов. Мы должны владеть моральным преимуществом. Как только Кулиакан стабилизируется, зачистим всю Синалоа, нельзя давать им время на развитие. Это будет долгая война, Джейсон. Мы не позволим барыгам превратиться в повстанцев. Найди способ стравить их между собой, пусть грызут друг другу глотки.
А если не выйдет – придётся идти напролом. Великие империи рождаются в крови! Франция возвысилась при Наполеоне, и Мексика дождётся своего императора!
Раздался стук. Виктор вздрогнул и крикнул:
— Войдите! — В дверях показалась знакомая физиономия Касаре.
— Босс!
— Вернулся? А я уж думал, ты в Штатах осядешь, — пошутил Виктор, поднимаясь навстречу и похлопывая друга по животу. — Гляжу, капитализм тебя не пощадил.
Касаре добродушно ухмыльнулся:
— Где босс, там и мой дом. Куда ж я денусь?
— Язык у тебя всё так же подвешен. Ну, рассказывай, как всё прошло? Садись, в ногах правды нет.
Касаре уселся и огорошил его фразой:
— Босс, у вас нет на примете какого-нибудь порядочного мужика? Хочу матери кавалера найти!