Глава 267: «Что брать с собой в дорогу? Побольше фунтов и долларов!»
— Убивать моих мирных граждан – всё равно что убивать моих родителей!
Голос Виктора, доносившийся из телевизора, звучал оглушительно. В кабинете мэра Гвадалахары, штат Халиско, стояла иная атмосфера.
Эль Менчо держал в руках миску и с жадностью орудовал ложкой, запихивая еду в рот. Зелёная жижа сочилась по подбородку – в этот момент он походил на зомби из дешёвого фильма ужасов. На самом деле это было блюдо из перетёртых кактусов. Кулинарные пристрастия жителей Северной Америки порой казались весьма специфичными.
Рядом с ним замерли вооружённые люди, а напротив письменного стола на коленях стояли четверо. Один из них, избитый до состояния бесформенной массы, скорчился на полу, словно раздавленный червь. Это был Абуфе Махабуб, мэр Гвадалахары. Рядом с ним рыдали его жена и двое маленьких детей.
Эль Менчо отхлебнул PepsiCo прямо из банки, отодвинул в сторону пистолет и вытянул из-под него пачку долларов. Вытерев рот, он уставился в экран.
— Этот Виктор… — он вдруг коротко рассмеялся. — …чертовски убедительно играет.
Стоявший рядом подручный попытался выдавить из себя подобострастный смешок, но Эль Менчо резко обернулся к нему с ледяным вопросом:
— А ты чего ржёшь?
Лицо подчинённого мгновенно окаменело, в глазах мелькнула паника:
— Босс… Босс, я…
— Кто ты такой, чтобы смеяться над губернатором Мексики? Пошёл вон!
Подручный, втянув голову в плечи, поспешно ретировался. С психикой у Эль Менчо явно было не всё в порядке. Виктор прилюдно назвал его «ничтожеством» с экрана телевизора, но наркобарон не только не разозлился, но и нашёл в этом некий шарм, посчитав Виктора прямолинейным человеком, лишённым лицемерия обычных мексиканских политиков.
Иногда боевикам казалось, что их лидер просто попался на крючок харизмы Виктора. И не надо здесь сказок о том, как «герой уважает героя». Ты, чёрт возьми, торгуешь наркотиками – какой из тебя, к лешему, герой?
— Господин мэр, вы правда решили покинуть Гвадалахару? — Эль Менчо оперся локтями о стол, расплываясь в улыбке. — Ваши советники нашептали, что вы намылились на Юг?
Абуфе Махабуб с трудом поднял голову и взглянул на своего советника, стоявшего по правую руку от бандита. Тот, охваченный ужасом и виной, опустил глаза, не зная, куда деться. Он предал друга, с которым работал десятилетиями.
— Разве Гвадалахара плоха? — Продолжал Эль Менчо. — Всё, что есть у Виктора, есть и здесь.
Должно быть, осознав, что живым ему не уйти, Абуфе Махабуб через силу выпрямился. Его глаза налились кровью. — Плоха ли она? Повсюду торчки, горы дури и дети, у которых нет будущего. Что здесь хорошего? Тонны кокаина? Наркоторговцы, не знающие страха? Или ублюдки, приторговывающие человеческими органами? Тебе никогда не сравняться с Виктором. Ты даже волоска на его ноге не стоишь! Ты – грязный, ничтожный торговец смертью!
Голос мэра сорвался на крик:
— Вы затянули наше небо чёрной пеленой! Вы лишили Мексику будущего…
Грохнул выстрел.
Абуфе Махабуб схватился за грудь и обмяк на полу. Жена и дети с воплями бросились к нему. — Ты во многом прав, — Эль Менчо помрачнел, глядя на дымящийся ствол пистолета, — но мне не нравится это слушать.
Он мнил себя одним из «двух столпов Мексики», и сравнение не в его пользу привело его в ярость. Повернув тяжёлый взгляд на советника, он прошипел:
— А ты что думаешь?
Тот сглотнул. Раз уж он предал лучшего друга, о каких принципах могла идти речь? Глядя в дуло пистолета, он поспешно закивал:
— Виктор вам и в подмётки не годится, сэр! Когда вы станете мэром, Гвадалахара расцветёт пуще Тихуаны!
Лицо Эль Менчо немного разгладилось. Он указал на вдову и детей убитого, и в его глазах вспыхнул недобрый огонь:
— Разберись с ними. Ты ведь умеешь убивать? — Он вдруг покачал головой. — Впрочем, вы, бюрократы, убиваете куда изощрённее нас. Сделай всё чисто, чтобы это не всплыло на выборах.
Выходя из кабинета, Эль Менчо мельком глянул на труп мэра. Плевать он хотел на эти должности. Тот, кто не слушается, должен получить урок. В Халиско он был «императором». Обратившись к своему доверенному лицу, он приказал:
— Эти слабаки из Картеля Синалоа совсем раскисли. Отправь наших людей, пусть преподадут северянам урок. В Кулиакане сейчас неспокойно – добавьте им хаоса!
Что ж… Последним, кто считал, что северные солдаты не умеют воевать, был Гусман и его старая гвардия. Теперь Агилар из Хуареса затаился, глава Картеля Залива временно исчез, а сам Гусман «гостит» в Халиско. Настоящее лицо наркобизнеса теперь должен явить он сам. Имя Эль Менчо станет главным знаменем сопротивления «Северной Армии»!
— Брат, может, замутим что-нибудь масштабное? — Тихо спросил его Второй Брат.
— И что ты предлагаешь?
— Устроим тотальную зачистку всех чиновников в Губернаторском дворце на севере. От мелких сошек до самой верхушки. Пока в Тихуане такой поток людей, они не смогут контролировать наше проникновение. Мы заставим их дрожать от ужаса.
Типичная логика наркоторговцев. Но, стоит признать, эффективная. Миллионное население Тихуаны – идеальная среда. Нелегалы, беженцы, американские туристы… Виктор уже ввёл «План управления миграционными потоками»: любой приезжий обязан зарегистрироваться и получить удостоверение личности. Без него – добро пожаловать на «чай» в комендатуру.
Однако лазейки нашлись. Спекулянты уже вовсю торговали поддельными документами. Мир велик, и в нём всегда найдутся те, кто боится не смерти, а нищеты. За фальшивку просили триста долларов. Для тех, кому нужно скрыть свою личность, – цена пустяковая. Один – триста, десять – три тысячи, сотня – тридцать тысяч! За такие деньги многие готовы рискнуть головой. Бедняк пойдёт на смерть ради одного песо. Где-то жизнь стоит дороже всего на свете, а где-то она дешевле сорной травы. Если вам это кажется невероятным, значит, общество слишком хорошо вас защищает.
Эль Менчо хищно оскалился и похлопал брата по плечу:
— Добро. Занимайся. Если нужно – устраивай теракты. Наведи такой жути, чтобы на севере заговорили о недовольстве народа.
План был хорош, но его авторы явно редко попадали под гусеницы танков. Стоит Виктору применить калибр покрупнее, и любое недовольство быстро сменится одами во славу режима. — Ты за это отвечаешь. Помни: всё должно быть громко!
Второй Брат радостно кивнул. В его голове уже зрел план: захватить университет. Взять всех студентов в заложники – тогда Виктору точно придётся сесть за стол переговоров. — Берегись, Виктор! «Халиско – новое поколение» идёт за тобой!
… На пустыре в пригороде Тихуаны, по приказу лейтенанта, грохнули залпы. Тридцать наркоторговцев, стоявших на коленях, получили пули в затылки. Тела забились в конвульсиях, брызги крови и мозгового вещества окропили землю.
— Следующая партия! Третья рота новобранцев! — Выкрикнул офицер.
Новобранцы, чеканя шаг и тяжело дыша, вышли на расстрельную площадку. Приволокли новую группу осуждённых. — Не убивайте меня! Пожалуйста! У меня старые родители и дети! — Запричитал один из них, заливаясь слезами. — Разве мы виноваты? У меня не было денег, детям нужно учиться, семье – лечиться… Я торговал дурью только ради куска хлеба!
Его оправдания никто не слушал. Напротив, за «излишнюю разговорчивость» двое старых солдат просто раздробили ему колени молотками. Слишком много слов.
— Цельсь! Пли!
Наркоторговец рухнул, унося с собой в небытие лишь отчаяние и запоздалое раскаяние. В Кулиакане наловили слишком много рыбы – больше двух тысяч голов. Их разделили: часть привезли в Тихуану, чтобы новобранцы «набили руку». Это был обязательный этап подготовки. Если ты боишься убить врага, зачем Виктору тебя кормить? От итогов этой «практики» зависело, в какое подразделение попадёт солдат через три месяца.
Чтобы обеспечить приток свежей крови, Виктор подписал новый «Закон о воинской обязанности». Минимальный срок службы в Северной Армии – пять лет. Для технических специальностей – восемь, с последующим переходом на профессиональный контракт.
Пока из-за «особых обстоятельств» с чинами царила неразбериха, но скоро всё должно было прийти в норму. До двух лет службы – рядовой первого класса, после двух – ефрейтор, более пяти лет – младший сержант, восемь лет – сержант, свыше восьми – старший сержант. Те, кто прослужил более двенадцати лет, становились старшими сержантами особого ранга. При выходе на пенсию они получали льготы уровня офицеров полкового звена, а страховые структуры Виктора выплачивали единовременное пособие по схеме «Стаж + 1». Причём единица означала годовой оклад, а не месячный. Всё делалось для того, чтобы ветераны оставались в строю: чем дольше служишь, тем богаче становишься.
Офицерские должности требовали обязательного обучения в военном училище, хотя за особые заслуги можно было получить звание и на поле боя. Объединённый штаб и мэрия также утвердили стандарты оплаты. Независимо от звания – тринадцать зарплат в год. Рядовой первого класса получал 320 долларов в месяц, ефрейтор – 620, младший сержант – 1250, сержант – 2100, а старший сержант – 3300 долларов.
Старшие сержанты высшего класса получали пять тысяч! И это только база. За должности командира отделения или замкомвзвода полагались надбавки, а в военное время выплаты кратно возрастали. Младший сержант, командующий отделением, в год войны мог заработать около 19 тысяч долларов. Такие условия не уступали тогдашнему жалованью в армии США.
Виктор не жалел денег на армию. Его бюджет на 1990 год составлял полтора миллиарда долларов – и это только на содержание ста тысяч солдат. Оружие и боеприпасы доставались почти даром, иначе даже продав самого себя, Виктор не смог бы прокормить такую ораву. Солдат служит за паёк – это факт, и Виктор не собирался вечно выезжать на одной лишь идеологии борьбы с наркотиками и пламенных речах. Только четкая система порождает здоровую конкуренцию и рост. Он не хотел оставаться предводителем банды. Даже во время Второй мировой, когда фанатизм немецких солдат зашкаливал, никто не рискнул бы оставить их без жалованья. Иначе можно быстро познать все прелести бунта в собственной столице.
Следующим шагом должна была стать реформа зарплат госслужащих и преобразования в социальной сфере. Кто сказал, что править легко? Завоевать мир просто, удержать его – вот истинное искусство. Виктору предстоял долгий путь, прежде чем Мексика станет процветающей страной.
На склоне холма, возвышающегося над расстрельным полем, была вырублена ровная площадка. Там, в тишине, сидел Виктор, подставляя лицо солнцу Тихуаны. На столе дымился кофе. Бразильский. Презент от представительства Бразилии в Тихуане – весьма недурственно на вкус. Отсюда открывался вид на далёкие пляжи и кружащих чаек. Тихуана была по-настоящему красива.
Сидевшая рядом Нурниша Калис чувствовала себя не в своей тарелке. Как руководитель секретариата МККН, она повидала множество способов наказания наркоторговцев: от ударов плетьми до позорных столбов. В некоторых странах и вовсе опускали руки, оставляя преступников на произвол судьбы. Но чтобы вот так, выводить их на убой для закалки новобранцев… Такое она видела впервые.
— Главы двух других департаментов не дали согласия, — заговорила Нурниша, — но они выразили желание встретиться с вами в Вене, чтобы лично обсудить методы борьбы с наркотрафиком.
«Не дали согласия» означало, что они побоялись лезть в это дело, а «личная встреча» – готовность договориться кулуарно. Эти коррумпированные чинуши обожали решать вопросы тет-а-тет, не доверяя никаким средствам связи. Впрочем, если бы они не были продажными, как бы Виктор продвигался наверх?
Он усмехнулся, прекрасно считав подтекст:
— Разумеется. Я буду рад поучиться у старших коллег по антинаркотическому фронту.
— Значит, вылетаем завтра?
— Без проблем, — кивнул Виктор. В голове вдруг промелькнула шальная мысль: «А не посетить ли мне дом Гитлера?», — но он тут же прикусил язык. Какие шутки! Ни один политик со времён войны не осмелился бы на такой визит. Тебя бы просто заплевали, обвинив в симпатиях к империи зла. Политическое чутьё – вещь крайне важная, в таких исторических вопросах нельзя допускать двусмысленности. Хотя, ирония судьбы: австриец приехал в Германию и развязал мировую войну… Забавно.
— Генерал, задание выполнено! Ликвидирован шестьсот двадцать один наркоторговец! — Лейтенант, ответственный за расстрелы, взбежал на холм и вытянулся во фрунт.
— Отправьте тела в медицинский институт. Пусть хоть после смерти послужат на благо Мексики и человечества.
— Есть!
Виктор поднялся, допил кофе и обратился к Нурнише:
— Идёмте. Пора возвращаться.
Группа направилась к машинам и вскоре умчалась под охраной телохранителей. — Всё, отбой! — Скомандовал в рацию Джейсон Борн, отвечавший за безопасность. В двадцати метрах от того места, где только что сидел Виктор, из кучи сухой травы поднялся снайпер в «гилли» с «Барреттом» в руках. И он был не один – в окрестностях то и дело мелькали тени. Виктор слишком дорожил своей жизнью, чтобы выходить из дома без должного сопровождения. На этом холме была развёрнута целая рота, не считая машин скорой помощи и тылового обеспечения. Теперь понятно, почему древние императоры не любили поездки в народ – слишком накладно и хлопотно.
В салоне автомобиля Криста Шрёдер, личный секретарь, спросила:
— Сэр, что нужно подготовить для поездки в Вену?
— Побольше долларов и фунтов. Рубли не бери, они их не жалуют. Ах да, захвати часть золотых украшений, изъятых в Кулиакане. Думаю, им придутся по душе подарки из Мексики!