Глава 258: «Да пребудет с нами господин, аминь!»
Мексиканское время. 20 августа.
Ясно, палящее солнце.
В Эр-Рияде, Саудовская Аравия, проходила «особая» церемония обмена пленными.
Ирак отдавал 200 иранцев, захваченных во время ирано-иракской войны, в обмен на Удая Хусейна.
То, что янки согласились его отпустить, явно намекало на тайную сделку.
Ходили слухи, будто Саддам пообещал американцам вывести войска из Кувейта.
Об этом написала британская «Сан».
Та самая газетенка, что специализируется на сплетнях о звездах и скандалах. Доверять ей – себя не уважать, но ради спасения сына Саддам определенно пошел на серьезные уступки.
Солнце стояло в зените.
Удай Хусейн, с лицом, украшенным синяками и пластырями, смотрел на мир волком. В его глазах кипела неистовая ярость.
За ним следовали двое американских солдат и несколько сотрудников ФБР.
— Когда вернешься, постарайся убедить отца, что он воюет со всем миром, — сказал Пирсон, старший помощник, похлопав его по плечу.
— Разве Америка – это весь мир?! — Удай понимал, что сейчас лучше помалкивать, но не сдержался.
Спесивый нрав так просто не вытравишь.
Пирсон, видя, что тот не растерял наглости, прищурился в недоброй улыбке:
— Но для того, чтобы раздавить Ирак, ее вполне достаточно.
— Хм! Посмотрим еще, чья возьмет, — процедил Удай Хусейн. Внезапно он замер. — Передай Виктору: я его запомнил!
— Я лично оторву ему голову и поставлю в свой шкаф с трофеями!
В его голосе сквозила неприкрытая жажда крови.
К Виктору у него было только одно чувство – лютая ненависть.
— Я вырву ему все ногти, я заставлю его смотреть, как он теряет все, что ему дорого, я…
Пирсон с раздражением подтолкнул его в спину:
— Хватит болтать, шевелись. Опоздаешь на самолет.
Удай, не успев излить все проклятия, вспыхнул от гнева:
— Где ваши манеры! Идиоты!
— Хочешь еще разок заглянуть в карцер ФБР? — Осведомился Пирсон.
Удай открыл было рот, но тут же захлопнул его и зашагал к своему дяде, Барзану. Тот крепко обнял племянника, тревожно расспрашивая о здоровье.
Барзан был фигурой значительной. Он едва не стал тестем Удаю, с 1968 года плечом к плечу с Саддамом участвовал в переворотах и возглавлял «Мухабарат» – иракскую спецслужбу.
Он был сводным братом Саддама.
Когда вспыхнет война в Ираке, американцы схватят Барзана, служившего советником Саддама. Пытаясь заставить его предать брата, они будут сулить золотые горы и помилование. Но Барзан ответит твердо: «Саддам – мой брат и мой президент. Иракский мужчина не предает ни Родину, ни брата!»
Куда более достойный человек, чем этот выродок Удай.
Может, дело в том, что Саддам женился на своей двоюродной сестре Саджиде? Близкородственные браки до добра не доводят.
Уже поднимаясь по трапу, Удай обернулся и показал Пирсону средний палец. Барзан в ужасе перехватил его руку и, рассыпаясь в извинениях, закивал американцам.
Пирсон не выдержал и расхохотался.
— Ну и наглец… — пробормотал стоящий рядом агент.
— Будь у тебя папаша – царь и бог в Западной Азии, ты бы тоже не скромничал, — усмехнулся Пирсон, но взгляд его стал серьезным. — Но разве он сравнится с тем мексиканцем? По сравнению с Виктором он просто избалованный ребенок…
— Виктор… он людей ест!
Тут он, конечно, загнул.
Разве Император Виктор может быть настолько жестоким?
Хотя, попадись Удай ему в руки снова – наверняка узнал бы, что такое «кровавый орел».
— Это точно, — кивнул напарник.
Тот мексиканец – настоящий хищник.
Помолчав, агент из любопытства спросил:
— А история с семьей Луккезе – это и правда дело рук Виктора?
— Разве это важно?
Пирсон промолчал, но за него ответил другой коллега:
— Даже если и он, разве они посмеют мстить?
— У него под ружьем почти сто тысяч человек. Они эту мафию просто шапками закидают.
— Идем. Истина часто не имеет значения. Важно лишь то, хватит ли у тебя сил заставить в нее поверить, — Пирсон бросил долгий взгляд на закрывшийся люк иракского самолета и сел в машину.
Вечером их ждал торжественный ужин, устроенный саудитами.
Тем временем в самолете…
— Где бабы? Где бабы, я спрашиваю! — Удай Хусейн, багровея, орал на Барзана. Его голос сорвался на визг, и он с размаху пнул стоящего рядом охранника.
Да, похоть была его главной чертой. Даже когда американцы вторгнутся в страну, он будет бежать, прихватив с собой девиц.
Просто уму непостижимо.
Даже паломники в сказках брали с собой свинью на провиант.
А девицы ему зачем? В качестве походного развлечения?
Барзан, глава грозной спецслужбы, привыкший сам сводить людей в могилу, едва не задохнулся от возмущения при виде выходок Удая.
— Удай! Хватит! Ты хоть понимаешь, что творишь? — Закричал он, надеясь, что право дяди дает ему власть приструнить племянника.
Но Удай, чей рассудок помутился от избиений, окончательно слетел с катушек и ударил Барзана ногой в живот.
Барзану было под шестьдесят. Такой удар от молодого парня сбил ему дыхание, лицо его мгновенно покраснело, он согнулся пополам.
— Дер… держите его! Вя… вяжите его!! — Хрипел Барзан, указывая на Удая. Охранники бросились на принца, но тот отбивался с яростью безумца, выкрикивая:
— Я убью вас! Всех до единого!
— Всех вас, ублюдков, в расход пущу!
Экипаж и охрана похолодели. Они не сомневались – Удай исполнит угрозу. Они растерянно смотрели на Барзана.
— Заприте его!
— Барзан! Я – Удай Хусейн! Ты смеешь меня запирать?! Ты всего лишь сын какой-то девки!
Лицо Барзана исказилось. Превозмогая боль в животе, он подошел и влепил племяннику звонкую оплеуху, схватив его за горло:
— Заткнись, Удай!
— Ты больше не наследник! Чем ты хвалишься? Твой брат Кусей – вот будущий преемник. А ты – всего лишь отыгранная карта. Знаешь, сколько людей мечтали, чтобы ты сдох в Америке?
— Это мое место!! — Взревел Удай.
Имя Кусея было для него как красная тряпка для быка.
— Нет! Больше нет. Я этого не допущу, и армия не допустит. Тебе никогда не стать королем Ирака. Уведите его.
Когда Удая волокли в отдельный отсек, он все еще кричал:
— Я старший сын! Я – будущее Ирака…
Барзан хмурился, боль в животе не утихала, но на душе было еще тяжелее. Тем не менее, он постарался успокоить охрану:
— Не бойтесь. По возвращении его посадят под замок. Вам ничего не грозит.
Телохранители переглянулись. Оставалось только верить.
Опустившись в кресло и глядя на проплывающие за окном облака, Барзан невольно вздохнул.
Все кончено.
Это крах.
…
А в это время Виктор, которого Пирсон окрестил «людоедом-тираном», во все зубы улыбался гостье, прибывшей издалека.
Руководитель секретариата МККН Нурниша Калис, немка в летах.
Годы брали свое, и фигура ее уже слегка «поплыла».
Впрочем, в молодости она наверняка была весьма недурна.
Жаль, что сейчас здесь нет «трех мушкетеров» из Департамента информации: Клоуна Джеффа Беннетта, «бога секса» Итана Ханта и спеца по безопасности Джорджа Смайли. Будь они тут – не упустили бы шанса.
Она прибыла, чтобы возглавить расследование нападения на конвой ООН.
Сначала в сопровождении Виктора она навестила двух пострадавших сотрудниц, стараясь их подбодрить. Выйдя из больницы, она поблагодарила его:
— Благодарю вас, господин губернатор.
— Мои солдаты защитят любого мирного человека на мексиканской земле, — с серьезным видом ответил Виктор.
— В дальнейшем нам потребуется ваша помощь в расследовании этого инцидента, — добавила Нурниша Калис.
— Дело уже раскрыто.
— О? Так быстро?
Виктор протянул руку к своей секретарше, Кристе Шрёдер. Та подала ему папку.
— Мы отнеслись к этому происшествию со всей серьезностью. Сразу же после случившегося на место были отправлены следователи для осмотра и опроса свидетелей.
— Это дело рук бандитов из Синалоа. Всего семнадцать человек, все они уже задержаны.
Виктор говорил с явной гордостью.
На самом деле это была просто подачка для мировой общественности. В мексиканской глуши нет камер наблюдения, как их искать? Просто взяли семнадцать наркоторговцев и назначили козлами отпущения.
Зато какая скорость раскрытия!
Впрочем, Виктор совестью не мучился – все они были преступниками и заслуживали смерти.
Нурниша Калис, сумевшая пробиться на пост руководителя секретариата МККН, дурой не была.
Она внимательно посмотрела на Виктора и после паузы спросила:
— И как вы намерены с ними поступить?
На нее тоже давили сверху. Планировалось создание Управления ООН по наркотикам и преступности путем слияния нескольких структур.
Как глава одной из них, она понимала: если блеснет в этой миссии, кресло исполнительного директора УНП ООН будет у нее в кармане.
Интриг там хватало.
— Я уже отдал приказ об их осуждении. Смертная казнь через повешение на центральной площади Тихуаны! Вот их признательные показания, — Виктор действовал безупречно: к документам были приложены бумаги с подписями осужденных.
Не хотят подписывать? Мы поможем им «вспомнить» детали.
— У нас есть видео и аудиозаписи допросов. Нет никаких сомнений – эти семнадцать человек и есть виновники!
— Могу я присутствовать при казни?
— Разумеется. Это всего в километре отсюда. Подайте машину, — последнюю фразу он адресовал секретарю.
— Не нужно, я бы хотела пройтись пешком.
— Как пожелаете, — Виктор на мгновение замер, кивнул и бросил взгляд на Джейсона Борна. Тот мгновенно все понял и незаметно отступил назад.
Группа примерно из шестидесяти человек двинулась пешком.
По дороге Виктор увлеченно рассказывал ей об усилиях и решимости северного Губернаторского дворца в борьбе с наркотиками.
— Господин губернатор! Господин!
Когда они свернули за угол, проходя мимо школы, один из учителей, завидев его, радостно замахал рукой с балкона.
Голос у него был зычный.
Этот крик мгновенно привлек внимание учеников. Ребята, игравшие в баскетбол на площадке, бросились к ограде, восторженно размахивая руками Виктору.
Мужчина, стоявший за спиной Виктора, слегка коснулся его локтя. Виктор тут же поднял руку и начал ритмично махать в ответ, не забывая улыбаться.
Один из чиновников ООН внимательно наблюдал за этой сценой.
Человек позади Виктора имел очень глубокий взгляд. Он был худощав, но от него исходило некое пугающее ощущение.
Внезапно тот обернулся и посмотрел на чиновника. Тот вздрогнул, выдавил улыбку и протянул руку:
— Яша Хойл.
— Геббельс, — с улыбкой ответил мужчина. — Министр пропаганды северного Губернаторского дворца.
Чиновник ООН вежливо кивнул.
Виктор подошел к ограде, погладил детей по головам, а учителям галантно поцеловал руки.
Дети, к которым он прикоснулся, были вне себя от восторга, а некоторые даже… расплакались от избытка чувств.
— Господин, возьмите конфетку… — девочка с косичками протянула ему сладость.
Виктор поблагодарил ее и, не колеблясь, отправил конфету в рот.
— Очень вкусно. Но не ешьте их слишком много, это вредно для зубов.
— Берегите здоровье. Мексике нужны ваши знания и ваша сила.
Поболтав еще немного, он попрощался.
Ученики долго провожали его взглядами.
— Губернатор Виктор, вы пользуетесь невероятной популярностью! — Заметила Нурниша Калис.
— Это мой долг. Я всегда считал себя сыном народа и обязан трудиться на благо мексиканцев, — с улыбкой ответил Виктор.
На самом деле, весь этот образ «человека из народа» был разработан его министром пропаганды.
Погладить ребенка, обнять взрослого – такие простые жесты вызывают у людей экстаз.
Его министр пропаганды был личностью незаурядной: доктор философии Гейдельбергского университета, защитивший диссертацию по романтической комедии XIX века, успевший поработать журналистом, банковским клерком и курьером на бирже.
Ярость – врагам.
Жестокость – соперникам.
А тепло – народу Мексики.
В подконтрольных районах «имидж» Виктора был безупречен, репутация – на высоте.
Нурниша Калис задумчиво кивнула.
Компания поднялась на третий этаж кофейни у центральной площади. Оттуда открывался отличный вид.
Внизу собралась огромная толпа. Люди скандировали:
— Смерть им! Смерть!
В ряд стояли массивные виселицы. Семнадцать человек со связанными руками и мешками на головах стояли на помосте. Некоторые дергались и что-то мычали, пытаясь заговорить.
Языки им, разумеется, подрезали.
Наркоторговцы же…
Мало ли какую грязь они могли выкрикнуть напоследок.
Разве можно ждать от них благородства?
Полицейские накинули петли им на шеи. Кто-то не выдержал и зарыдал в голос, под кем-то расплылось мокрое пятно – моча стекала по доскам эшафота.
— Казнить! — Последовала команда офицера.
Люки под ногами распахнулись. Тела резко рухнули вниз, веревки натянулись, послышался сухой хруст ломающихся шейных позвонков.
В сущности…
Они почти не мучились.
Но зрелище множества качающихся тел производило тяжелое впечатление.
Нурнишу Калис слегка подташнивало, она нахмурилась, но, будучи женщиной сильной, быстро взяла себя в руки. Она повернулась к Виктору:
— Благодарю за содействие. Но материалы допросов мы заберем с собой.
— Разумеется…
— Спасибо!
— Не стоит благодарности, Нурниша. Это моя обязанность.
Она кивнула и, немного помолчав, прямо спросила:
— Вы ведь знаете, что ООН создает Управление по наркотикам и преступности?
— Слышал об этом, — сердце Виктора пропустило удар.
— Через неделю состоится закрытое совещание. Я приглашаю вас выступить с речью и поделиться опытом Мексики в борьбе с наркотиками.
Какой там, к черту, опыт?
Приставил ствол к голове – и жми на курок.
Но услышав о выступлении в ООН, Виктор даже немного разволновался. Он взглянул на Геббельса, и тот едва заметно кивнул.
— Это большая честь для меня. Я сделаю все, чтобы показать Мексику с лучшей стороны.
Нурниша Калис кивнула и направилась к выходу. У дверей она вдруг обернулась:
— Господин Виктор, вы не хотели бы стать чиновником в новом Управлении?
Неужели немцы всегда такие прямолинейные?
Был тут один, который провалил экзамены в художественную школу в Вене и от обиды развязал второй сезон мировой бойни. Определенно, этот народ любит конкретику.
Виктор ответил в том же духе, глядя ей прямо в глаза:
— А я смогу стать исполнительным директором?
Нурниша Калис даже растерялась.
Если ты станешь боссом, то кем буду я?
Твоей секретаршей?
Ха-ха, Виктор мастер пошутить.
Она посмотрела на него – лицо Виктора было абсолютно серьезным.
Что?
Это была не шутка?!
Ну всё! Он метит на мое место!
…
Синалоа. Сьерра-Мадре!
Внезапный ливень превратил дорогу в непролазную топь.
Роммель наступил в глубокую яму, и вонючая жижа брызнула во все стороны.
— Быстрее! Шевелитесь! — Он и не думал обращать на это внимание, подгоняя солдат и подталкивая зазевавшихся.
Это вам не армия Индии, где в дождь, снег, жару или холод на плац не выходят.
А как соберутся на учения – так сразу катастрофа. Прыгают тридцать два парашютиста, а в итоге тридцать четыре трупа и одна дохлая корова.
В любой нормальной армии такое невозможно.
Роммель был суров со своими людьми: не справляешься – вылетай. В первой роте полно желающих занять твое место.
Дождь?
Да хоть камни с неба, мы должны идти вперед.
Облачившись в дождевики, они готовили «блицкриг».
Надеюсь, в Мексике нет поляков?
— Командир роты! Командир роты!
Вернувшийся разведчик выглядел бледным:
— Там впереди… яма…
— И что в ней такого удивительного?!
— Там около сорока трупов…
Роммель опешил:
— Что?!
Он бросился вслед за солдатом. У края ямы уже толпились бойцы. Роммель поскользнулся и едва не рухнул вниз, но адъютант успел его подхватить.
Котлован площадью в пару сотен квадратов и глубиной больше метра был забит телами. Все они были обмотаны скотчем, сквозь который проглядывали застывшие в ужасе лица.
От трупного смрада мутилось в голове.
Адъютант сглотнул, борясь с тошнотой.
— Наверняка наркоторговцы избавились от тел.
— Отметьте координаты. После войны пришлем людей, пусть разбираются. Роте – продолжать движение, — Роммель отдал четкий приказ.
Они бросили бронетехнику и шли на своих двоих – времени на сантименты не было.
Адъютант вбил колышек с пометкой, обвел место на карте кружком, и рота двинулась дальше.
За девять часов им предстояло пересечь горы!
Они вышли прямо в тыл города Синалоа.
Едва выбравшись из горного массива, измотанные и покрытые грязью, солдаты мечтали только об одном – упасть и уснуть. Сам Роммель уже присматривал место для отдыха.
Но тут примчался запыхавшийся разведчик.
— Командир, впереди колонна. Больше тридцати машин, но охраны всего человек тридцать!
— Какие машины? — Быстро спросил Роммель.
— Много «Мерседесов», а еще одна с быком на значке… — разведчик руками показал размер эмблемы.
— Ты про «Ламборгини»? — Уточнил адъютант.
Разведчик пожал плечами – в марках он не силен.
— Похоже на то. Командир, это беженцы с юга. С такой охраной – стопроцентно семьи наркобаронов. Обычные люди на таких тачках не разъезжают, — заключил адъютант.
— А если мы ошибемся?
Адъютант на мгновение замер, но тут же отмахнулся:
— Не ошибемся. В Мексике все богачи уже в Штаты свалили. А те, кто остался – либо бандиты, либо ворье продажное. К тому же…
— Даже если ошибемся, кто узнает?
— А если угадаем – это же верная награда.
Этот адъютант явно напрашивался под трибунал в будущем.
Роммель посмотрел на него:
— Федор, в твоих словах есть резон. Занять позиции вдоль дороги!
Федор фон Бок, довольный тем, что его совет приняли, козырнул.
— Господа!
— Пусть знамя Виктора внушает трепет!
— Да пребудет с нами губернатор, аминь!
Федор фон Бок проводил короткий инструктаж, подбадривая бойцов.
Вся рота, кроме первого взвода – сто двенадцать человек – рассредоточилась в лесу по обе стороны дороги.
Ефрейтор с M16 в руках залег в густой траве. Вдруг он почувствовал какое-то шевеление в штанах. Запустив туда руку, он выудил сверчка. Глаза его азартно блеснули, и он отправил насекомое в рот, с хрустом разжевывая.
М-м-м…
Вкусно, чистый белок.
— Эймос, ты чего там жрешь? — Прошептал сосед.
— Сверчка с привкусом цыпленка. Хочешь? Могу поймать одного на твой «хозяйский» прибор, — осклабился ефрейтор.
Солдат на секунду опешил, а потом, поняв шутку, грязно выругался.
— Заткнулись оба! — Прикрикнул командир отделения, и спорщики притихли.
Эймос облизнулся.
Было чертовски вкусно.
Напарника чуть не вывернуло от отвращения.
— Командир, идут! — Прошептал Федор фон Бок, лежа рядом с Роммелем.
Тот вскинул бинокль. Семь «Мерседесов», три «Феррари», три «Кадиллака», два фургона и грузовики с охраной.
Твою ж мать…
Это что, выезд принца мексиканского?
У Виктора вроде сыновей нет.
Роммель дождался, пока машины войдут в зону поражения, передернул затвор и, полуприсев, прицелился в водителя первой «Феррари».
Палец нажал на спуск!
Бах!
Этот выстрел стал сигналом. Солдаты первой роты открыли шквальный огонь.
Пусть эти «подозрительные личности» на своей шкуре узнают, что такое попасть под обстрел.
…