Глава 256: «Виктор: „Если это сделал я, пусть из всей моей семьи останусь только я один!“»
— Виктор, признавайся, дело рук твоих людей в Семье Луккезе?!
В трубке гремел голос Пирсона, старшего помощника по Северной Америке из ФБР – того самого секретаря шефа Флойда Кларка.
Виктор, просматривавший документы, принесенные секретаршей, на мгновение замер. Его глаза сузились:
— Господин Пирсон, вы только что нанесли оскорбление чести мексиканского официального лица!
— Я-то думал, наши отношения позволяют вам доверять мне. Я к этому абсолютно не причастен.
— Клянусь памятью своих родителей! — Голос Виктора звучал твердо и непоколебимо. — Я не сторонник решения проблем через насилие.
Пирсон, сбитый с толку такой уверенностью, нахмурился. Чутье подсказывало, что здесь что-то не так, но подкопаться было не к чему.
Еще бы! Родители Виктора давно в могиле. Что он терял от такой клятвы?
Пирсон действительно зашивался от дел. Смерть Крестного отца Семьи Луккезе была ужасающей. Никто не понимал, как фото распятого у статуи Иисуса дона попало в прессу, но резонанс был чудовищный.
Снимок уже окрестили «Судом современного Робин Гуда».
Но больше всего ФБР беспокоил правопорядок.
Черт бы всё побрал!
Нью-Йорк превратился в бурлящий котел. Вся нечисть вылезла наружу; мафиозные кланы требовали найти убийцу, угрожая устроить в городе бойню.
Шеф Флойд Кларк был вне себя от ярости.
Внутри бюро многие подозревали Виктора, но улик не было.
Пирсон сменил гнев на милость, но в его тоне всё еще сквозило предостережение:
— Над Персидским заливом сгущаются тучи войны. Не вздумай сейчас мутить воду, Белому дому это очень не понравится. А нью-йоркские банды совершенно отбились от рук.
Виктор оживился:
— Если потребуется, Губернаторский дворец Северной Мексики готов примкнуть к Коалиции желающих и внести свой вклад в освобождение Кувейта!
В этой организации уже состояло около тридцати четырех стран. Помимо привычных «разжигателей» из НАТО, там были и «группы поддержки» вроде Афганистана, Бахрейна, Гондураса и Нигера.
Саддам один против тридцати четырех!
Виктор не мог упустить такой шанс пристроиться к сильному игроку.
— Миру нужны такие люди, как ты, Виктор. Я позабочусь, чтобы твое имя внесли в списки, — тон Пирсона окончательно смягчился. Он взглянул на часы. — На этом всё. И еще, насчет того, что ты обещал в прошлый раз…
— Работаем. Не беспокойся, Уран-238 будет у тебя в руках.
— Окей! Помни: никакой самодеятельности, — бросил Пирсон и повесил трубку.
Виктор пропустил эти слова мимо ушей.
Никакой самодеятельности? Ты не можешь приструнить банды в собственном Нью-Йорке, а лезешь учить меня?
Слишком уж вы их разбаловали. Придется показать этому «непутевому сынку», что во взрослом мире никто не будет с ним нянчиться – разве что мешок на голову наденут и огреют дубиной в подворотне.
Я не люблю насилие. Но я никогда не говорил, что не люблю им пользоваться.
Главное – быть тем, кто держит рукоять.
— Ваш кофе, господин… — Криста Шрёдер, его личный секретарь и по совместительству любовница, вошла с чашкой свежемолотого кофе. Она поставила ее на стол, помешивая ложечкой, а затем привычно зашла Виктору за спину и принялась разминать ему плечи.
С такой хваткой, если Виктор когда-нибудь потеряет власть, Криста вполне могла бы подрабатывать массажисткой.
Постепенно ее руки скользнули под одежду, и атмосфера начала стремительно накаляться.
Но в самый неподходящий момент раздался стук, и послышался голос Джейсона Борна.
Виктор накрыл ее ладонь своей и с сожалением улыбнулся:
— Работа зовет.
Криста Шрёдер с пониманием кивнула:
— Конечно… На твоих плечах судьба тридцати миллионов человек в Северной Мексике. Но, пожалуйста, не забывай об отдыхе.
Она поправила юбку, открыла дверь и, одарив замершего на пороге Джейсона Борна мимолетной улыбкой, вышла.
Джейсон невольно проводил ее взглядом. Его наметанный глаз отметил, что Криста даже не успела надеть белье.
— Джейсон, заходи, — окликнул его Виктор.
Тот мгновенно подошел к столу:
— Господин губернатор, у них началась междоусобица! В Синалоа идет грызня за власть. Кузен Гусмана Артуро убит. Сейчас делами заправляет его двоюродный брат, командир 1-го полка Дивизии «Господь» Луис Адриэль Лоэра вместе с остальной родней!
— Этот Луис уже выступил с речью. Он признал, что Гусман в больнице, и предъявил какую-то бумажку с якобы его подписью, утверждая, что теперь он – временный глава наркокартеля Синалоа.
— Однако многие ему не верят, считая это фальшивкой. Два полка, стоявшие против нас на фронте, внезапно снялись с позиций. По нашим данным, они отошли в соседний штат Чиуауа, решив выждать и посмотреть, куда подует ветер.
Виктор вскинул голову:
— Данные точные?
— Абсолютно.
— Тогда чего мы ждем? Приказ Кеннеди: передовым частям наступать! Зачистить окрестности Кулиакана и взять столицу штата в кольцо!
— Всем штабным офицерам из отдела совместных операций немедленно отправиться на передовую. Мне нужны только самые точные решения прямо с места событий.
— Бей врага, пока он слаб!
Ва-банк!
Виктор не верил, что Гусман просто притворяется. Если бы у того хватило духу провернуть такую интригу с ложной смертью ради засады – что ж, это было бы достойно уважения. Но наркоторговцы – не кадровые военные. Откуда у них такая выучка?
Война – это не на картах стрелки рисовать.
Виктор не собирался заниматься микроменеджментом, указывая, куда передвинуть пулемет. Для этого есть профессионалы. Его задача как лидера – поставить цель, а как ее достичь, решат подчиненные.
— Отменить все отпуска!
— Всем войскам перейти в состояние полной боевой готовности!
— Передайте господам офицерам: я намерен отпраздновать День независимости Мексики в Кулиакане!
Шестнадцатое сентября – дата, когда в 1810 году страна сбросила оковы Испании.
— Есть! — Джейсон вытянулся во фрунт. — И еще одно. Департамент информации направил Группу ОМОН-А для встречи с господином Бестом. Они должны любой ценой доставить Уран-238.
Это означало вылазку на территорию СССР…
Виктор посмотрел на Джейсона, тот ответил ему прямым взглядом. Слова были излишни.
Если миссия провалится и им будет грозить плен, Группа ОМОН-А уничтожит себя в полном составе.
— Это поход в один конец, — пробормотал Виктор.
— Ради Лазури, ради Виктора! — С непоколебимой решимостью отозвался Джейсон Борн.
…
Одного слова Виктора хватило, чтобы военная машина вновь пришла в движение.
После завершения первого этапа вторжения в Синалоа наступило затишье. Кроме необходимых патрулей, части личного состава разрешили отдых.
В конце концов, постоянное напряжение на фронте могло привести к срыву.
А лучший способ снять стресс известен давно: азартные игры, женщины, наркотики. Но в рядах Антинаркотических сил карты и дурь были под строжайшим запретом. Оставались женщины.
Нашлись предприимчивые дельцы, что колесили на фургонах вслед за армией. Во время боев они держались подальше, но стоило войскам встать на привал, как они тут же обустраивались в ближайшем леске, предлагая услуги изголодавшимся по ласке молодым бойцам.
Солдаты в шутку прозвали эти фургоны «мексиканскими передвижными пушками».
Кеннеди и остальные командиры смотрели на это сквозь пальцы.
Впрочем, не все искали утешения в продажной любви.
В парке небольшого городка Лос-Мочис, что в штате Синалоа, на скамье сидел мужчина в форме Антинаркотических сил. Его волевое, суровое лицо с резкими чертами дышало спокойствием.
Густые бакенбарды были аккуратно зачесаны назад, подчеркивая безупречный военный облик. В глубине его синих глаз, казалось, сосредоточилась вся решимость и мощь нации.
В этот момент он делал набросок в блокноте.
Его моделью была девушка, торговавшая апельсинами на другой стороне улицы.
Под его карандашом оживал портрет миловидной особы, в чьем взгляде читалась надежда на новую жизнь и затаенная в самой глубине робость.
Когда рисунок был почти закончен, мимо с ревом пронеслась патрульная машина. Из громкоговорителя на крыше раздалось:
— Всем офицерам немедленно прибыть в расположение частей! Отпуска аннулированы! Срочный сбор!
Мужчина вздрогнул. Проводив взглядом машину, он посмотрел на неоконченный набросок:
— Какая жалость.
Он поднялся. Ему показалось, или девушка действительно смотрела на него всё это время? Помедлив секунду, он направился к ней. Под ее растерянным взглядом он протянул ей рисунок. В его голосе звучала искренняя теплота:
— Могу я узнать ваше имя?
Девушка и впрямь давно его заприметила. Как можно было не заметить статного мужчину в форме, который несколько дней подряд сидел напротив? Она густо покраснела и робко ответила:
— Люси Морин.
Мужчина кивнул и уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг вспомнил, что от волнения забыл представиться сам:
— Меня зовут Эрвин. Эрвин Роммель!
Бросив эти слова, он стремительно направился в сторону лагеря.
Люси проводила его взглядом, а затем посмотрела на портрет. На листе была изображена красавица, а рядом каллиграфическим почерком выведено:
«Жду тебя каждым рассветом и закатом; думаю о тебе в каждое случайное мгновение; живу лишь ожиданием встречи каждую секунду. Если позволишь, я скажу со всей эгоистичностью: пожалуйста, дождись меня».
Когда еще юной Люси Морин доводилось слышать столь пылкие признания? Ее щеки вспыхнули, и она подняла глаза, глядя вдаль.
— Эрвин Роммель…
Тем временем Роммель уже вбежал на территорию расположения 1-й роты 1-го батальона 1-го антинаркотического полка, расквартированной на пустыре в Лос-Мочис.
Он был командиром этой роты!
Один только номер подразделения говорил о том, что это элита из элит.
Роммель не был паркетным офицером. Он прошел с Виктором через огонь и воду. В своем первом же бою он столкнулся лицом к лицу с тремя наркоторговцами и лично уничтожил их всех, за что получил внеочередное звание лейтенанта и принял под командование взвод.
Виктор лично интересовался мнением офицеров, и те признались, что путаница с полицейскими званиями вроде «суперинтенданта» или «инспектора» в боевых условиях только мешает.
Поэтому он внес изменения.
Во фронтовых частях полицейские звания упразднили, заменив их воинскими.
Виктор умел слушать своих людей. Редкое качество для человека его уровня – спускаться в низы, чтобы узнать правду.
В битве за Сталелитейный завод Эрмосильо Роммель шел в первых рядах. Несмотря на ранение в левую ногу, именно его взвод первым ворвался на территорию завода.
Выйдя из госпиталя, он получил чин капитана и возглавил роту.
Сто тридцать бойцов. Помимо стрелкового оружия, на вооружении стояли восемь БМП-1, оснащенных пусковыми установками ПТУР «Малютка».
Огневая мощь одной только роты была колоссальной!
Виктор не скупился на оснащение.
Роммель проявил себя как блестящий командир. В состязаниях между ротами четырех полков его подразделение взяло девять кубков: первое место по стрельбе из БМП, первое по тактическому мастерству, первое по физической подготовке бойцов и так далее.
При следующем расширении армии его явно ждало повышение.
К солдатам он был строг, но к себе – еще строже, за что снискал в полку огромное уважение.
К его возвращению рота была уже полностью готова к маршу.
— Командир, вот наша задача: захватить ущелье в горах к югу от Кулиакана и перерезать морские пути снабжения наркоторговцев, — адъютант протянул ему папку с разведданными.
Роммель мельком взглянул на бумаги:
— Карту!
Ординарец быстро расстелил карту прямо на броне БМП. Капитан нашел нужную точку и покачал головой:
— Нет смысла. Тратить целую роту на этот пятачок – расточительство. Командир первого взвода!
Из люка БМП высунулся лейтенант.
— Возьмешь свой взвод и займешь ущелье. Остальные три взвода пойдут через горы и ударят вот сюда.
Адъютант посмотрел на указанную точку и ахнул:
— Командир, но это же ключевая дорога, по которой наркоторговцы будут отступать из Кулиакана в горы! Это же…
— Ты струсил? — Роммель бросил на него холодный взгляд.
— Никак нет! Солдаты Виктора не боятся смерти, они боятся только поражения! — Тут же вытянулся адъютант.
— Тогда выполняйте приказ, лейтенант! В бою я всегда буду рядом с вами!
— Есть, командир!
Войска выдвинулись к цели.
Роммель занял место в Хаммере. Когда колонна проходила через центр городка, жители провожали ее шепотками и жестами. Среди толпы он снова увидел знакомое лицо – ту самую девушку с апельсинами.
Она тоже заметила его.
Роммель лихо козырнул ей и, не оборачиваясь, устремился навстречу битве.
Если бы в небе кружил беспилотник, он запечатлел бы бесконечные вереницы военных машин на всех главных дорогах.
Инфраструктура в Синалоа была на удивление развитой.
Иронично: чтобы беспрепятственно вывозить наркотики и сырье, картели понастроили отличных дорог. По качеству путей сообщения этот штат уступал разве что Мехико.
В Синалоа было слишком много богачей – в основном наркобаронов.
Они даже подумывали о строительстве метро. В Мексике оно, конечно, было еще с 1969 года, но всего на пару десятков станций в районе столицы.
Многие инфраструктурные проекты в Латинской Америке на самом деле держатся на деньгах наркоторговцев.
В бразильских фавелах порядок зачастую поддерживают именно банды, а не полиция.
Парадокс: копы боятся туда нос совать, но всегда могут договориться с местным боссом.
И теперь дороги, построенные наркокартелями, стали их же «палачами».
Взять Синалоа!
Сбить спесь с этих псов-наркоторговцев!
…