Глава 251: «Мексиканский Иностранный легион!»
Касаре редко выходил из себя.
Но Виктор – его «дорогой брат», «отец мексиканского народа» и «наставник всей жизни» – был той самой запретной чертой, которую никому не позволялось переступать.
Едва заселившись в отель, Касаре раскрыл блокнот и вывел в нем размашистую фразу: «Местным янки не хватает толики благоговения, и это прискорбно. Пожалуй, такова цена их хваленой свободы».
Что ж, пусть жители Детройта первыми познают тяжесть железного кулака Виктора!
Излив на бумагу всё, что было на душе, Касаре почувствовал, как настроение улучшилось. Он достал из портфеля документы.
Американский центр реабилитации ветеранов надеялся, что Виктор сможет «помочь» с трудоустройством как минимум сотне отставных солдат.
Целая сотня?
Виктор и не помышлял набирать столько американцев, но подобные показатели эффективности навязывались сверху, и ему пришлось скрепя сердце согласиться. Однако он и близко не собирался подпускать их к полиции.
Это была бы дурная шутка.
Позволить всей этой нечисти войти в ряды органов правопорядка – значит мгновенно сгубить дисциплину. В некоторых армиях Европы и Северной Америки с дисциплиной и так дела обстояли из рук вон плохо.
Новости о том, как американских военных ловят на связях с проститутками, мелькали повсюду. Случались и вещи куда более чудовищные: во время операций за рубежом они могли изнасиловать жену местного жителя на глазах у связанного мужа, а уходя – подорвать всю семью!
Подобные инциденты всегда вызывали бурю негодования.
Принимать таких подонков в полицию? Уж лучше нанять пару псов: те, по крайней мере, после кастрации точно не станут искать приключений.
С другой стороны, нельзя было просто так задеть самолюбие американцев.
В разгар этих терзаний Виктору подсказали идею: почему бы не создать некое подобие Иностранного легиона?
— Мексиканский Иностранный легион!
В него могли бы вступать граждане любых стран, кроме самой Мексики. Эта организация юридически не принадлежала бы государству, а числилась бы под крылом корпорации «Надежда» Виктора. Северное губернаторство Мексики лишь выделяло бы средства, «поручая» им борьбу с наркоторговцами.
По сути – обычная ЧВК, частная военная компания.
Мало того что Виктор мог на этом неплохо заработать, так подобные конторы еще и идеально подходили для грязной работы: если что-то пойдет не так, всегда можно найти козла отпущения.
Но был у Виктора и еще один скрытый мотив. Если – чисто гипотетически – в будущем отношения с какой-нибудь страной окончательно испортятся, этих «наемников» можно будет забросить на вражескую территорию, чтобы те сеяли там хаос. А в свободное время они вполне могли бы добывать для Виктора валюту.
Африканский рынок, например, всегда нуждался в специалистах по переворотам. Местные ниггеры-оборванцы умели только палить во все стороны, не имея ни капли выучки, так что спрос на профессионалов был огромен.
Платишь деньги – и «ЧВК» Виктора усаживает тебя на трон. Был бы куш достойным, а уж в какой позе ты будешь восседать – дело вкуса.
А если кто-то погибнет… что ж, выплатят компенсацию. Сколько именно – зависело лишь от щедрости Виктора.
Неужели кто-то всерьез думал, что янки вступятся за это пушечное мясо? Глупости. Правительство просто хотело убрать этих людей с улиц, чтобы те не создавали лишних проблем обществу.
Касаре как раз собирался внести пару правок в проект «ЧВК», когда зазвонил телефон.
Он замер в недоумении. Чтобы гостиничный телефон зазвонил сам по себе? Чертовщина какая-то.
Скрипнув стулом, Касаре отодвинулся от стола и, нахмурившись, снял трубку:
— Алло…
— Добрый вечер, господин Касаре, — раздался на другом конце вкрадчивый женский голос. Он был из тех, от которых плоть мгновенно пробуждалась – тягучий, томный, намеренно соблазнительный…
— Извините, шлюхи мне не нужны! — Касаре-толстяк сухо отрезал и бросил трубку.
Каким нормальным человеком нужно быть, чтобы не спать ночью и названивать незнакомцам с таким вызывающим тоном?
Не успел он сесть обратно, как телефон зазвонил снова. Касаре начал терять терпение: как в «Хилтоне» вообще позволяют проституткам так нагло беспокоить гостей?
Он яростно схватил трубку:
— Я же сказал, мне не нужны шлюхи!
— Я не шлюха, господин Касаре! — Голос женщины на мгновение стал жестче, в нем послышалась натянутая улыбка…
— Тогда кто же вы?
— Выходите, выпьем по бокалу. Нам нужно поговорить с глазу на глаз…
— С мамашей своей поговори! — Касаре снова швырнул трубку на рычаг и для верности выдернул провод из розетки. — Вот же идиотка! — Проворчал он с потемневшим лицом.
В это же время в британском представительстве в Детройте женщина с пышной укладкой, в ярко-красном платье и с вызывающим педикюром застыла, слушая короткие гудки. Она на мгновение опешила, но тут же в ярости вскочила, с силой грохнула трубку об пол и разразилась площадной бранью:
— Проклятый жирный боров! Мать твою…
— Эй, кто это посмел расстроить нашу Черную Розу? — В комнату, улыбаясь, вошел молодой белый мужчина.
— Проваливай, Джордж, пока я не отстрелила тебе яйца! — Огрызнулась Элли, затягиваясь сигаретой. Злость не отпускала: ее проверенный прием «медовой ловушки» не сработал. В сердцах она бросила окурок прямо на пол.
Услышав ругань, Джордж на миг сверкнул глазами от затаенной обиды, но не удержался и бесцеремонно окинул взглядом ее фигуру. Мысленно представив ее под собой, он сглотнул слюну и усмехнулся:
— Надеюсь, ты всё же справишься с заданием, Элли. Твой годовой план еще не выполнен, не хотелось бы, чтобы ты снова оказалась в хвосте списка…
Сказав это, он поспешил ретироваться.
Едва дверь закрылась, в нее с глухим стуком врезалась тяжелая пепельница. Характер у Элли был, мягко говоря, взрывным.
Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и нахмурилась, обдумывая, как всё же заставить этого толстяка заглотить наживку.
Тем временем в отеле Касаре чувствовал нарастающую тревогу. Этот звонок явно не сулил ничего хорошего. Он собрал всех своих коллег и с предельно серьезным видом обратился к ним:
— Никому не разрешаю скрываться из виду. Любые дела – только группами минимум по два человека. В одиночку на улицу не выходить…
Его суровый тон заставил подчиненных переглянуться.
— Что-то случилось, господин? — Спросил один из них.
— За нами следят крысы, — Касаре прищурился. — Будьте начеку. Если к вам попытается подойти кто-то подозрительный – шлите лесом. Особенно женщин. Секс, который сам идет в руки, заканчивается либо сифилисом, либо СПИДом. Если кто-то из вас решит погулять налево, я лично скормлю его акулам в Тихом океане!
Люди смущенно переглянулись, но под тяжелым взглядом Касаре покорно закивали.
Видя их послушание, толстяк немного смягчился. Теперь его статус был иным. Он – главный управляющий при Северном губернаторстве Мексики. Фигура, с которой уже вынуждены считаться целые государства. И чем больше людей пытались залезть к нему в постель – или в дела, – тем осторожнее ему следовало быть.
Новая война уже началась.
***
СССР. Ростов.
В этом застывшем в тревожном ожидании городе специальный посланник Виктора, Бест, сидел в кафе и безучастно смотрел в окно на пустынную улицу.
Налетел порыв ветра, подхватив с земли мусорный пакет и закружив его в воздухе, прежде чем тот снова упал на серый асфальт. Город казался вымершим.
Была ли это вина бездарных правителей или неизбежный исход для общества? Под покровом этих пустых улиц таились стоны нищеты, но там же гремели фанфары зарождающегося капитала. Кем в этой схеме был Бест?
Сам он считал себя вором. Паразитом, который обкрадывает дом умирающего помещика, чей пол, тем не менее, сплошь устлан золотыми слитками.
Последнее время он был занят тем, что играл на понижение рубля. Брал в банках кредиты в долларах под залог имущества, договариваясь о возврате в рублях. Разумеется, в одиночку провернуть такое было невозможно – требовались «советские иуды».
Вор с иронией обнаружил, что вещи из дома выносит сам сын помещика. Форменный фарс.
Бест достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Официант, до этого лениво подпиравший стойку, поднял голову на звук, но лишь мазнул по гостю взглядом и снова погрузился в апатию. Кафе было на грани закрытия, и любой клиент здесь считался удачей.
Бест пришел сюда не просто так – его пригласили. Пригласил один крайне непунктуальный итальянец. Сверившись с часами, Бест отметил, что тот опаздывает уже на добрых пятнадцать минут.
— Официант, счет! — Крикнул он, поднимая руку, но в этот момент дверь распахнулась. Вошли двое белых мужчин. Один из них был невысокого роста, настоящий коротышка в синем костюме, но с весьма эффектными усиками.
Заметив Беста, он по-свойски поднял руку:
— Господин Бест?
— Вы опоздали, господин Иеронимус, — холодно произнес Бест. — Если бы не уважение к полковнику Могаджину, я бы уже ушел…
— Тысяча извинений… на дорогах пробки, — итальянец улыбнулся. Его извинения звучали до тошноты фальшиво. Какие, к черту, пробки на улицах, где можно голышом бегать и никого не встретить?
Бест лишь криво усмехнулся, оглядывая гостя. Последний итальянец из последователей Моизма, который вел себя так нагло, закончил тем, что половину его черепа выставили на аукцион на черном рынке. Бест не отличался терпением и резко встал:
— Прошу простить, мне пора домой. Боюсь, как бы на дорогах не стало слишком тесно. Знаете ли, терпеть не могу давку…
Иеронимус оторопел. Он глянул на телохранителей Беста и, нахмурившись, преградил ему путь рукой:
— Раз уж вы так спешите, перейду сразу к делу. У меня есть для вас предложение. Очень выгодное предложение!
Деньги? Бест вскинул бровь. Он не умел отказывать хрустящим банкнотам. Если прибыль окажется стоящей, он готов был простить этому коротышке его манеры.
— Слушаю, — бросил он.
— Я знаю, на кого вы работаете, — без обиняков начал итальянец. — Я дам вам пятьсот тысяч долларов, если вы поможете мне собрать сведения о Викторе…
Бест едва не поперхнулся. Этот идиот серьезно? Разведчики теперь работают так топорно? Впрочем, никто не обещал, что у шпионов высокий IQ.
Он вспомнил недавний случай с «большими братьями», когда пятьдесят выпускников академии спецслужб устроили заезд на роскошных авто в честь выпуска. Они неслись по улицам, мешая движению, сигналили и приставали к женщинам, а потом – верх идиотизма! — Выложили качественное видео с этим цирком в сеть. В итоге все отправились в Сибирь копать мерзлую землю, где единственными зрителями их лихачества стали медведи.
Глупость человеческая не знает границ.
Бест прищурился, пристально глядя на собеседника:
— На кого вы работаете?
— Управление демократической безопасности и разведки МВД. Мы можем помочь вам занять кресло губернатора на севере…
Италия верна себе: даже в названии разведки у них «демократия». Прогресс, ничего не скажешь.
— Вы всё такие же идиоты, как и во Вторую мировую, — перебил его Бест. Прежде чем итальянец успел среагировать, Бест мощным ударом ноги отбросил его охранника, мертвой хваткой вцепился в шею Иеронимуса и впечатал его лицом в стол. Свободной рукой он подхватил тяжелую пепельницу и с размаху обрушил её на затылок противника.
Охранник итальянца попытался что-то предпринять, но телохранитель Беста среагировал быстрее – короткий хлопок выстрела, и пуля разнесла голову нападавшему. Тот упал с выражением крайнего изумления на лице. Видимо, не ожидал, что здесь играют по таким правилам.
— А-а-а! — Закричал работник кафе и, не разбирая дороги, бросился наутек.
Бест схватил Иеронимуса за волосы, подтащил к стойке и, выхватив нож для фруктов, одним резким движением отхватил ему ухо. Тот зашелся в крике, зажимая рану.
— Идиот! Пятьсот тысяч? Ты хоть знаешь, сука, какая у меня годовая зарплата? — Бест вскипел. — Нищеброд решил меня купить?
Он с силой вогнал нож в правую щеку Иеронимуса, прошивая ее насквозь. И эти ничтожества хотели, чтобы он предал Виктора? Связываться с итальянцами – верный путь в могилу. Пока немцы рвались к столицам врага, эти деятели вечно сдавались в плен в лесах, подставляя союзников. Первая европейская страна, умудрившаяся проиграть африканским племенам… Немцы были правы: с такими каши не сваришь.
— Кончайте его, — Бест брезгливо разжал пальцы. Иеронимус рухнул на пол, содрогаясь в конвульсиях. Телохранитель послушно всадил в него три пули.
Бест уже развернулся, чтобы уйти, но какая-то неведомая сила заставила его остановиться. Он присел рядом с трупом и похлопал по карманам пиджака. Пальцы нащупали листок бумаги. Это была накладная.
— Накладная на Уран-238!
Бест неплохо учился в свое время и, прочитав написанное от руки на испанском языке, почувствовал, как внутри всё похолодело. Волосы на затылке зашевелились.
Быть не может… только не это!
Руки Беста задрожали. Он посмотрел на мертвого Иеронимуса с нескрываемой ненавистью.
— Твою ж мать! И зачем только я это нашел?!