Глава 219: «Не уважаешь господина Виктора? Расстрелять!»
Виктор, поразмыслив, решил принять приглашение.
Касаре взглянул на него:
— Босс, может, захватим с собой какие-нибудь гостинцы из наших краев?
— И что в Мексике за деликатесы? Наркоманы, гадящие где попало? — Хмыкнул Виктор и не удержался от смеха. — Или ты предлагаешь отвезти им новейшую дурь, которую синтезировали картели?
Касаре густо покраснел.
Все, что есть в Мексике, есть и в Штатах. И наркоманов там не меньше. А в некоторых местах и похлеще будет – взять хоть ту же Флориду.
Ходили слухи, что как-то под Рождество одна бедная чернокожая девица, перебрав с препаратами, решила стащить елку. Спрятать дерево было некуда, и она… засунула его в себя.
Закончилось всё сильным кровотечением и поездкой на скорой.
— Мы едем туда почтить память погибших – это раз. А во-вторых, нужно вытрясти из американцев деньги. Если каждый скинется хоть по сотне баксов, наберется приличная сумма, которая закроет наши дыры. А в подарок… отвезем им нашу преданность. Найди лучшего художника в Мексике, пусть напишет поясной портрет Буша. Преподнесем как подарок. Скажем, мол, эта картина долго висела в моем кабинете. Пусть знают, что мы с ними по одну сторону баррикад.
В искусстве подхалимства Виктор тоже был мастером.
Ничего не поделаешь: пока ты слабее, приходится заискивать.
Можно, конечно, лезть на рожон, как Каддафи, но все мы знаем, чем это кончилось: пятеро здоровяков втаптывают его в грязь под взглядами сотен зевак, и никто даже слова в защиту не пикнет.
А когда те здоровяки устали бить, толпа еще и пот им вытирала, приговаривая:
— Ох, и утомил же этот Каддафи наших благодетелей!
Дипломатическая стратегия Виктора укладывалась в одну фразу: «Если я сильнее – я тебя в порошок сотру».
А если нет:
— Брат, чего изволишь?
У Касаре в голове внезапно всплыла картина: Виктор с протянутой рукой и фразой «Люди добрые, подайте на пропитание!»
Он невольно вздрогнул. Уж больно жалко это выглядело.
— Что с тобой? — Виктор покосился на помощника.
Касаре поспешно помотал головой и сменил тему:
— Босс, а кто войдет в свиту?
— Ты и Кеннеди едете со мной. Вызови Зорфа Шермана в Тихуану, пусть присмотрит тут за всем. Командование передовыми отрядами временно передай Дэймону Херсфу Золе из ОЧРМ.
Виктор замолчал, нахмурившись, а затем резко спросил:
— Как продвигаются дела с полицейским парламентом в Тихуане?
— Все идет гладко, хотя недовольных хватает. Шепчутся по углам.
— Недовольны, значит? Стало быть, я им не по нраву, — отрезал Виктор. — Отправь «Тринадцать телохранителей» к ним в гости. Те, кто не поддерживает наши решения, явно что-то замышляют!
Такая «диктаторская» мера, как военный парламент, в Соноре прошла почти без сучка и задоринки. Еще бы – там он просто всех несогласных перестрелял.
Но в Тихуане многие понимали: Виктор устанавливает режим личной власти. Им было горько терять полномочия, но против дула автомата не попрешь – пришлось прикусить языки.
— Завтра созываю первое заседание парламента. Повестка дня: сокращение и реорганизация антинаркотических сил. Подготовь всё.
Касаре внутренне подобрался. Босс затеял перекройку всей полиции?! Сердце подсказало: грядет очередное повышение по службе.
— Будет исполнено, босс!
Виктор прищурился. Он решил закончить с реформой до отъезда в США. Пора было создавать полноценные морские, воздушные и наземные полицейские силы.
И, конечно, пора было повысить самого себя в звании.
В Мехико будут против? Плевать. Свои правила Виктор устанавливал сам.
…
Район «Гудр».
В Тихуане это место называли «кварталом бюрократов».
Здесь жили сливки чиновничьего аппарата: верховный судья Нижней Калифорнии, спикер штата и прочие важные персоны. Соседи жили дружно, их виллы стояли бок о бок, так что через садовые ограды можно было запросто видеть, что творится у соседа.
И, разумеется, они частенько собирались, чтобы «посокрушаться» втихомолку.
Вечер 6 августа не стал исключением.
Двое почтенных мужей, отужинав, прислонились к стене и принялись костить на чем свет стоит порядки Виктора и его «тиранию».
— Виктор распустил парламент и посадил туда каких-то солдафонов! Это чистой воды диктатура! Он тащит Мексику назад, в эпоху варварства! — Сокрушался Рауль Хименес, бывший спикер парламента. Ему было под шестьдесят, его пышная шевелюра смешно топорщилась.
Он затянулся сигаретой и нахмурился:
— Виктор прибирает власть к рукам, его амбиции растут. Я с самого начала знал, что он не из добрых людей, но не ожидал, что он будет действовать так быстро.
Он понизил голос до шепота:
— Говорят, в Соноре он просто вырезал весь парламент!
Верховный судья Нижней Калифорнии, Хосе Гуардадо, слушавший товарища, вздрогнул:
— Вырезал? Да ну, не может быть! Виктор не пойдет на такое. Это же вызов всей системе Мексики!
Рауль Хименес, которого лишили должности спикера месяц назад, так и горел праведным гневом. Он уже собрался было привести новые доказательства, как вдруг тишину прорезал визг тормозов.
К воротам подкатили пять автомобилей. Из них высыпали десятка полтора людей в полицейской форме, которая заметно отличалась от обычной мексиканской – в ней чувствовался какой-то немецкий лаконизм. На груди у каждого красовался девиз:
«Верность выше доводов!»
А рядом – эмблема в виде весов, чаша которых была сильно наклонена влево. На левой, перевешивающей стороне было написано «Виктор», на правой, взлетевшей вверх – «Жизнь».
Смысл был предельно ясен: Виктор важнее жизни.
Старший группы, Джордж Смайли, подошел к дверям и предъявил удостоверение:
— Отдел 13 Мексиканской разведывательной службы!
— Господин Рауль Хименес, вы подозреваетесь в публичной клевете на господина Виктора.
— Пройдемте с нами для дачи показаний.
Отдел 13? Что это еще за место?
Чиновники не знали названия, но при взгляде на этих людей в голове всплыло только одно слово: «ЧК».
«Тринадцать телохранителей» – это было лишь неофициальное прозвище, в штатном расписании они значились иначе.
Люди Смайли ворвались в дом. Несмотря на отчаянное сопротивление, бывшего спикера повалили на пол и защелкнули наручники.
На шум выбежали домочадцы. Маленький той-терьер, заливаясь истошным лаем, бросился на Джорджа Смайли, пытаясь вцепиться ему в ногу.
— Пошел вон! — Процедил Смайли.
Он наотмашь пнул собачонку под челюсть, отчего та отлетела в сторону. Подойдя к упавшему животному, он наступил ему на голову и с силой провернул подошву, словно тушил окурок.
— Тяф-тяф… у-у-у…
Скуление быстро перешло в хрип. Смайли еще раз надавил, и пес затих навсегда.
Мелкая тварь, а гонору-то сколько!
— Вы натравили на должностных лиц опасное животное. Попытка нападения на представителя власти – это серьезно. Прошу всю семью проследовать в Отдел 13 на чашечку чая, — Смайли ледяным взглядом окинул родных Хименеса.
— Это расправа! Клевета! — Вопил арестованный экс-спикер. — Помоги мне, Хосе!
Смайли перевел взгляд на впавшего в ступор судью. Тот вздрогнул и поспешно поднял руки:
— Я его не знаю!
Рауль Хименес похолодел от ужаса и в отчаянии выкрикнул:
— Хосе! Мы же вместе по бабам ходили, помнишь ту шлю…
— Заткните ему рот! Он бредит и клевещет на меня! — Завопил судья, бледнея. Такие откровения ему были сейчас совершенно ни к чему.
Смайли криво усмехнулся, подошел к Хосе Гуардадо и похлопал его по плечу:
— Господин судья, если надумаете снова развлечься, не забывайте вовремя платить налоги.
— И всегда платите по счету, а то ведь и за решетку угодить недолго.
С этими словами он развернулся и ушел. Судья остался стоять, обливаясь холодным потом.
Сев в машину, Джордж Смайли достал из папки список.
В нем было около двадцати имен.
— К следующему. Депутат Хорхе Кампос.
— В баре назвал господина Виктора… крысой.
— Взять его. И вырвать язык.
Голос Смайли звучал буднично и страшно.
Отдел 13 только начинал свой путь к кровавой славе.
…