Глава 21: «Труднее всего идти прямой дорогой!»
— Осторожнее, экран не поцарапайте.
Касаре отпер дверь общежития и руководил двумя надзирателями, вносившими новенький телевизор в комнату Виктора.
Раз уж пошли деньги, надо обустраивать быт. Иначе ради чего всё это? В конце концов, деньги нужны для того, чтобы ими наслаждаться.
Виктор даже договорился об установке кондиционера.
Сначала он подумывал перебраться в город, но, поразмыслив, решил повременить. Врагов стало слишком много, и вероятность получить пулю из-за угла подскочила до ста пятидесяти процентов. Как и ожидалось, после «инцидента на прогулке» «Мексиканские Обезглавливатели» назначили за его голову награду в две тысячи песо.
Никогда не знаешь: подойдешь к красотке на улице познакомиться, а она из тебя решето сделает.
Нельзя недооценивать мстительность наркобаронов.
Как там говорят?
В Штатах мафия убирает свидетелей, чтобы те не заговорили в суде. В Мексике наркоторговцы убирают весь суд целиком.
Виктор твердо усвоил: дольше всех живет тот, кто внушает благоговейный трепет.
Когда надзиратели закончили с телевизором, Касаре лично проводил их до двери, на прощание незаметно сунув каждому в карман формы по две купюры в пятьдесят песо.
— Дружище, не стоит, право слово… — вежливо замялись те.
— Считайте, что я поздравил вас с наступающим воскресеньем. Возьмите, пропустите по стаканчику вечером, — Касаре похлопал их по плечам.
Охранники ломаться не стали. Кто ж откажется от лишних денег?
Закрыв дверь, Касаре увидел, как Виктор переключает каналы, и подмигнул:
— Эй, Виктор, каналы для взрослых надо отдельно подключать на станции.
— Я просто смотрю новости, — коротко бросил Виктор.
На экране появилась симпатичная блондинка-репортер с отличной фигурой. — Ничего так деваха, — оценил Касаре. — Правда, видать, уже в возрасте – гляди, грудь-то обвисла.
— С годами вкус только богаче, дружище, — усмехнулся Виктор.
Оба рассмеялись.
— Вчера вечером в районе Тепито, что у меня за спиной, произошел жестокий конфликт. Группа неизвестных, вооруженных автоматами АК-47, ворвалась в бар и открыла беспорядочный огонь. Погибло 116 человек, 78 ранены… — Лицо журналистки было предельно серьезным. В углу экрана крутили черно-белую запись с камеры наблюдения: одиннадцать вечера, две машины тормозят у входа в бар.
Из машин высыпали с десяток человек в черных масках. Прямо у порога они пристрелили целующуюся парочку, а затем ворвались внутрь…
— Очевидно, нападавшие обладали огромной огневой мощью. Офицер Санборн, что полиции удалось выяснить на данный момент?
Камера взяла общий план, в кадре появился хмурый мужчина с офицерскими знаками отличия. — Мы идем по следу преступников. У нас есть зацепки, но в интересах следствия подробности не разглашаются.
— Но откуда у них такое оружие? Означает ли это, что в Мехико процветает черный рынок вооружений?
Под напором прессы Санборн лишь буркнул:
— Без комментариев.
— Думаешь, это люди твоего кузена постарались? — Виктор повернулся к Касаре.
— Очень похоже. Хочешь, позвоню, спрошу?
— Нет, конечно. Что клиенты делают с нашим оружием – не наша забота. Мы всего лишь поставщики. Ты же, когда презервативы продаешь, не спрашиваешь покупателя, в какую дырку он их совать будет?
Виктор взял чашку, обнаружил, что вода остыла, и выплеснул ее за окно. — Не находишь, что это отличная реклама?
У наркобаронов уши повсюду, получше, чем у копов.
Когда на таможню прибывает груз, полиция узнает об этом третьей. Первым узнает отправитель, вторым – наркобарон.
Это была живая реклама. Картели наверняка заинтересуются, откуда взялся этот ствол. Покупать на американском черном рынке – слишком большой риск, да и объемы там не те, чтобы насытить всю Мексику.
В глазах Виктора уже заплясали значки долларов.
Что до несчастных жертв в баре… Мама всегда говорила: добрые дети в полночь сидят дома. Впрочем, страна наверняка объявит траур – все-таки бойня такого масштаба даже для Мексики событие из ряда вон выходящее.
Максимум, что я могу – это замолвить за вас словечко в вечерней молитве.
Хотите, чтобы я принес цветы? А платить за них кто будет?
Пока Виктор прикидывал, как выжать из этой ситуации максимум прибыли, зазвонил лежавший на столе «кирпич» – мобильный телефон, купленный сразу после первой сделки. Большому боссу негоже бегать к городскому телефону.
Касаре снял трубку и услышал взволнованный голос Беста.
— Хе-хе, я связался с Холдером. Мы договорились о деле!
…
Трущобы Чимальуакана раскинулись на окраине Мехико гнойной язвой.
Хаос здесь был нормой жизни. Если в эти кварталы забредала незнакомая женщина, на следующее утро ее находили мертвой и без грудных имплантов – вырезали всё, что имело ценность.
Почти два миллиона человек здесь жили за чертой бедности, перебиваясь с хлеба на воду. Понятно, что о безопасности и речи не шло.
Рр-рым! Рр-рым!
Рев мотора разорвал тишину квартала Ислапаролада. Жители подняли головы и увидели старенький Moto Guzzi 850 от компании «Ле-Ман» – сверкающий серебром корпус, настоящий пижонский байк.
Хоть это и было антикварное корыто 1976 года выпуска, которому стукнуло тринадцать лет, для местных нищебродов оно выглядело как космический корабль. Велосипед-то был роскошью, не то что мотоцикл. Взрослые мужики провожали его завистливыми взглядами, а голытьба помладше с гиканьем бежала следом.
— Гляди, это не Андреа ли? — Крикнул кто-то из соседей.
— Глаза протри! Откуда у него деньги на такую тачку?
— Слыхал я, в наркоторговлю подался…
Договорить ему не дали – сосед больно схватил его за руку. В трущобах про наркоторговцев вслух не болтают: у них уши чувствительнее, чем у дворовых псов.
Андреа, упиваясь всеобщим вниманием, подкатил к своему дому. На шум вышла женщина с маленькой девочкой за руку и младенцем в слинге за спиной. Лицо ее выражало крайнюю степень усталости, но при виде сына она замерла.
— Привет, мам!
Он широко раскинул руки для объятий, но женщина попятилась, с подозрением глядя на мотоцикл. — Где ты это украл?
— Я его купил. Я теперь при деньгах, — улыбнулся Андреа и, не таясь, добавил:
— Я нашел нового босса. Он щедрый, платит по шестьсот песо в месяц. Я хочу отправить Кэтрин учиться.
Он твердо верил в силу образования, потому что своими глазами видел: адвокат с портфелем загребает больше, чем тысяча парней с «калашами».
— Опять связался с бандитами? Сколько раз я тебе говорила – держись подальше от этого дерьма! Ты хочешь, чтобы я завтра твой труп опознавала? — Женщина сорвалась на крик, из глаз брызнули слезы ярости и бессилия.
Почти все родители в трущобах когда-то были связаны с бандами, и именно поэтому они костьми ложились, чтобы не пустить туда детей. Они слишком хорошо знали, какая там изнанка.
Отец Андреа работал на картель и сгинул ни за что.
— Но они платят, мам.
Андреа криво усмехнулся, глядя на исхудавшую мать. — Я неуч, на завод меня не берут. Что мне остается – сдохнуть с голоду?
— Босс дает деньги, я выполняю работу. Я хочу заработать, хочу вытащить вас из этой дыры, пока молодой. Мама, в этом мире труднее всего идти прямой дорогой. Разве я не прав?
В этом гнилом мире тот, кто гнет свою линию, либо становится святым, либо покойником.
Он не сдюжил и предпочел плыть по течению.
Селия не знала, что ответить. Она сама не знала грамоты, в восемнадцать была изнасилована бандитом, в девятнадцать вышла замуж. Она знала лишь одно: поднимать детей в одиночку – это адский труд.
Но контрацепции не было, а аборты стоили безумных денег. Иногда рожать приходилось просто от безысходности.
— Кэтрин, гляди, что брат тебе купил! Твои любимые конфеты, — Андреа достал из багажника пакет и помахал им перед сестренкой.
Глаза девочки вспыхнули, она схватила кулек и чуть ли не с головой залезла внутрь. Тут же развернула одну и, причмокивая, протянула вторую маме и брату.
— Сама ешь, маленькая… — Селия погладила ее по голове и посмотрела на сына:
— Заходи в дом. И мотоцикл закатывай, снаружи его вмиг уведут.
Андреа кивнул. Он знал нравы квартала, но молодость брала свое – хотелось порисоваться. Зачем еще нужны деньги, если ими нельзя хвастаться?
Но в Чимальуакане люди готовы драться даже за кусок дерьма.
Семья только села за стол, когда в дом ворвались четверо из банды «Мексиканские Обезглавливатели», державшей этот квартал. Они бесцеремонно схватили Андреа и потащили к выходу.
Парень попытался выхватить пушку, но было поздно – его повалили на пол и придавили голову коленом.
— Гляжу, ты прибился к неплохой стае, — проговорил один из четверых, мужчина с ястребиным носом, поигрывая трофейным Макаровым.
— Пусти меня, Марчелло Мартинес! Я ушел из банды! Я сделал всё, что вы просили!
Тот осклабился:
— В Мексике из банды не уходят. Из нее выносят ногами вперед.
Местные группировки не терпели дезертирства. Чтобы удержать бойцов, они часто похищали их семьи, заставляя пахать на организацию за страх.
Поэтому о преданности там и не слышали.
Кэтрин забилась в угол, зажимая рот руками, чтобы не закричать. Селию, попытавшуюся вмешаться, просто отшвырнули на пол. Она могла лишь беспомощно наблюдать, как сына волокут прочь.
Андреа, не желая подыхать просто так, вопил во всю глотку:
— Иди на улицу Эль-Висто! Найди Холдера! Скажи, пусть спасет меня!
Его швырнули в багажник. Марчелло бросил на Селию ледяной взгляд и машина сорвалась с места.
Как только пыль осела, Селия как безумная помчалась на Эль-Висто. Она металась по кварталу, расспрашивая каждого встречного, но никто не знал никакого Холдера. Наконец она набрела на местную забегаловку, где люди Холдера как раз забирали обеды. Так весть дошла до адресата.
Похищение своего бойца бывшими «работодателями» – дело серьезное.
Если спустить это на тормозах, Андреа – не жилец. Скорее всего, его обезглавят и выставят голову на всеобщее обозрение, чтобы другим неповадно было «перебегать».
Но Холдер не привык разбрасываться своими людьми.
Если он хочет быть авторитетом, он обязан впрягаться за своих!
…