Глава 186: «Работа – боссу, жизнь – себе»
— Не… не разглядел?
Да ударная волна чуть прическу не подровняла, а он говорит – не разглядел! Эффективная дальность стрельбы ТОС-1 «огнеметный танк» составляла от пятисот метров до трех километров. Подойдешь ближе – сам превратишься в уголек.
Но раз босс (или читатель) говорит, что не видел – значит, надо повторить.
Кеннеди выхватил рацию:
— Первый, второй, третий, четвертый – еще по залпу! Цельтесь в самые заметные места, босс не разглядел.
— Принято! — Отозвался сквозь треск помех голос в рации.
Говорят, в древности красавица Бо-сы забавлялась сигнальными огнями, так вот, на самом деле это были залпы ТОС-1, очевидцы подтвердят. Обычным людям такое развлечение не по карману.
Один залп четырех машин – это девяносто шесть термобарических снарядов. По цене это вытянет на приличную квартиру в Нью-Йорке. А если брать по очкам – то и на пару авианосцев хватит.
— Заряжено!
Кеннеди посмотрел на Виктора. Тот кивнул. Офицер скомандовал в рацию:
— Залп!
В поле к северу от завода стояли примитивные укрытия, наспех сложенные из мешков с песком и прикрытые какой-то ветошью – берегли технику от перегрева. Эти установки были для них сейчас дороже золота – бронемашины такой заботы не удостаивались.
Мужчины ветрены: раньше в Антинаркотических силах пылинки сдували с боевых машин «Ласка-1», называя их «ласточками», а когда те начали лопаться от выстрелов РПГ, тут же прозвали их «картонными коробками». Видимо, чем мощнее калибр, тем больше любви.
— Огонь!
Фью-и-ить!!
Снаряды ушли в небо. Стоявшие рядом полицейские присели, закрыв уши руками – рев двигателей был такой силы, что при неосторожности можно было запросто лишиться барабанных перепонок. Не зря артиллеристы после выстрела часто падают на землю, зажимая уши.
Бум! Бум! Бум!
Казалось, облака над заводом и те разогнало взрывной волной.
В самом Эрмосильо, до которого было километра четыре, жизнь текла своим чередом. Для большинства горожан приближение Антинаркотических сил ничего не меняло. Кто боится полиции? В Мексике, кажется, кошка боится мышей. Здесь двадцать четыре часа в сутки принадлежат наркоторговцам, а двадцать пятый идет в подарок.
Первый мощный взрыв на заводе уже привлек внимание любопытных, а через несколько минут грохнуло снова. На крыше самого высокого здания собрались зрители. Глядя на вспухающие вдали облака конденсата, они мгновенно притихли.
— Это что, землетрясение, Марселино? — Очкарик сглотнул, глядя на коллегу. Даже на таком расстоянии казалось, что в воздухе веет жаром. Он вытер пот со лба.
— Где ты видел, чтобы землетрясение взрывалось? — Мужчина в рубашке с атлетическим телосложением бросил на него косой взгляд. — Это артиллерия.
— Артиллерия? Да я поверю, что это ядерная бомба! Ты видел эти облака? Какое оружие способно мгновенно испарить влагу в воздухе?
Очкарик, видимо, неплохо учился и помнил физику. Обычный человек ограничился бы фразой: «Ого, как жахнуло!» – и прикинул бы, сколько секунд он сам бы продержался в таком пекле.
Эти люди явно не были простыми обывателями, несмотря на приличный вид.
— Может, стоит проверить? — Спросил очкарик.
— Сам иди. Виктор за шпионаж расстреливает на месте, а я не хочу, чтобы моя жена на мои же похоронные нашла себе другого. Работа – боссу, жизнь – себе, — Марселино пожал плечами. — Надо бы подумать об отпуске.
— Опять? У нашей группы и так самые низкие показатели! Если так пойдет и дальше, зубы на полку положим! — Возмутился очкарик.
Марселино махнул рукой:
— Слишком сложное задание, я не справлюсь. Пусть Национальный центр разведки Испании присылает кого-нибудь другого.
Настоящий «саботаж»! Редко встретишь такого ленивого руководителя.
— Слушай, парень, не думай о наградах, думай о том, как выжить. Наша группа держится дольше всех именно потому, что мы не лезем на рожон, — Марселино обернулся и многозначительно посмотрел на подчиненных, поправляя галстук. — Только живые получают повышения и прибавки. Мертвых короли не помнят.
— И это наш разведчик? — Проворчал очкарик ему в спину.
Стоящий рядом коллега приобнял его за плечо:
— Марселино прав. Жизнь дороже всего.
Они служили в НЦИ. С тех пор как Франко не стало, прошло меньше двадцати лет, и особого энтузиазма у них не было – сплошная апатия. Испания имела сложные чувства к бывшим колониям: хотелось влияния, но силенок не хватало, вот и приходилось засылать агентов для мелких пакостей. Но агенты попадались разные, и курьезов хватало. Марселино был далеко не единственным таким «ленивцем».
— И мы даже не узнаем, что это за оружие? — Хмуро спросил очкарик.
— Больше нашего будет дергаться только ЦРУ. Как только узнают они, узнает и НАТО. А узнает НАТО – узнаем и мы. Так что спешить некуда, — коллега похлопал его по плечу.
Очкарику оставалось только смириться. Без поддержки сослуживцев соваться на завод в одиночку было верным самоубийством.
***
— Босс, теперь разглядели? — Обернулся Кеннеди.
Все присутствующие выжидающе уставились на Виктора. Тот с удовлетворением кивнул. Почти две сотни термобарических снарядов по одному заводу… Кажется, там не осталось ничего живого.
— Пустите пехоту, босс! — С болью в голосе предложил Зорф Шерман. — А то цена вопроса кусается.
Знаете, сколько стоит один такой снаряд? Четыреста тысяч очков! Только что они выпустили в воздух восемьдесят миллионов!
Твою ж мать!
Даже если не переводить это в живые деньги, очков было безумно жалко. На восемьдесят миллионов можно было выменять целый корвет, а потом перепродать его за сотни миллионов долларов. В каком-то смысле очки были дороже денег.
Слова Шермана заставили Виктора поморщиться. Удовольствие он получил, но теперь наступило время «послевкусия».
Он глянул на часы и глубоко вздохнул:
— Сначала обед. Земля там сейчас раскаленная, мои люди – не супермены. Подождем, пока остынет.
Виктор швырнул бинокль Кеннеди:
— Я привез из тыла говядину, передай на кухню – сегодня праздничный обед!
Сытый солдат – хороший солдат.
А на заводе тем временем разверзся настоящий ад на земле!
Жар от взрывов не утихал, всё вокруг было охвачено пламенем и засыпано пеплом. Со стороны казалось, что началось извержение вулкана. Птицы, что любили кружить над заводом, исчезли, вся трава в щелях выгорела дотла. Не осталось ни единого признака жизни.
Бум…
Обрушилась стена, подняв облако пыли.
На втором этаже одного из зданий лежал человек. Его рот был широко открыт, глаза закатились, а кожа обуглилась до черноты, обнажая подкожные ткани. Ребра были вдавлены внутрь – смерть была ужасной. Но ему еще повезло – у него хотя бы осталось тело. Многие наркоторговцы просто испарились.
Виктор еще проявил «милосердие», использовав обычные термобарические заряды. Примени он что-то посерьезнее, завтра Мексику завалили бы санкциями.
На заводе воцарилась жуткая тишина, нарушаемая лишь треском пожаров.
Около восьми-девяти вечера, спустя пятнадцать часов после обстрела, наземные подразделения Антинаркотических сил начали зачистку. Но даже сейчас воздух был настолько горячим, что у солдат кружилась голова.
— Осторожнее, не обожгитесь! — Предупредил Зорф Шерман, возглавлявший одну из групп.
— Командир, а этот завод потом можно будет восстановить? — Спросил сержант полиции.
— Тебе-то зачем?
— Да если тут аэропорт построить, можно будет напрямую в Штаты летать!
Шерман покосился на него. Надо же, с виду парень простой, а в голове такие коварные планы:
— Не мели чепухи, в Америке с наркотиками бороться не нужно.
— Кто знает? Не собаки же съедают всю ту дурь, что везут из Мексики, — пробурчал сержант.
— Командир! Шеф! Тут вход в бункер! — Крикнул один из полицейских у развалин.
Шерман подбежал к нему. Несколько бойцов пытались оттащить в сторону стальной лист, вмурованный в землю. Ударной волной его вбило так глубоко, что руками было не совладать – пришлось пустить в ход ломы. Вдвоем, налегая всем весом, они наконец вскрыли люк.
Внутри была кромешная тьма.
— Эй! Есть там кто живой? — Крикнул полицейский вниз сначала по-испански, а потом на английском. — Отзовитесь!
Шерман едва не отвесил ему подзатыльник:
— Спускайся давай! Свет!
Бойцы надломили тактические химсветы и побросали их вниз. Вспышки зеленоватого света озарили подземелье. Спустившись по лестнице, они обнаружили с десяток тел. Все были мертвы.
Судя по всему, они погибли от баротравм и разрывов внутренних органов. Лица их застыли в гримасах предсмертной агонии, но хотя бы не были обезображены огнем.
— Ого!
Один из сержантов поднес фонарь к лицу мертвеца, лежащего в центре. Он нахмурился, а потом его осенило:
— Альфредо! Шеф, это Альфредо Бельтран-Лейва! Младший из братьев, казначей картеля Синалоа!
Он радостно закричал на весь бункер.
Шерман тоже расплылся в улыбке. Крупная рыба попалась!
***
— Убили Альфредо?
Виктор даже опешил от такой новости.
— Так точно! Младший из братьев Бельтран-Лейва. И еще шестнадцать главарей калибром поменьше. Многие из них в списках розыска и у нас, и у американцев. Босс, мы снова на первых полосах!
— Отсеките ему голову и отправьте в Эрмосильо. Передайте: либо все вооруженные формирования в городе сдаются, либо пусть убираются до пяти вечера завтрашнего дня. В противном случае – пленных не брать!
Виктор прищурился, его голос звучал твердо и беспощадно:
— Завтра я вхожу в город.
Прими мои соболезнования, Гусман, ты потерял еще одного брата.
Жаль, видео с работой термобарических снарядов нельзя пустить по ТВ. А то стоило бы крутить его круглосуточно, чтобы вся Мексика видела, с кем имеет дело.
Главная сила такого оружия – в устрашении. Думаете, спрячетесь, и я буду бессилен? Я просто сравняю вас с землей вместе с вашими норами.
Современная война становится всё более жестокой.