Глава 154: «Запомните: это черта, за которую нельзя переступать!»
Едва войдя, он уложил двоих!
Виктор обвел присутствующих тяжелым, презрительным взглядом. Он не спеша достал из кармана сигару, зажал ее в зубах, а Джейсон Борн тут же щелкнул зажигалкой.
— Если бы я не пришел, вы бы, небось, совсем Куаутемока затерроризировали?
— Твою мать! Вы что, не знаете, под чьей он защитой? Тронуть его – значит тронуть меня, Виктора!
Виктор медленно обводил взглядом гостей. Те, на ком останавливался его взор, невольно опускали глаза, не смея встретиться с ним взглядом. На его лице отразилось бесконечное презрение. Он посмотрел вниз на Рикардо Салинаса, у которого из разбитой губы сочилась кровь, и, зажав сигару пальцами, протянул ее ему:
— Закуришь?
Тот, прижимая ладонь к лицу и косясь на лежащего Карлоса Слима, поспешно замотал головй.
Лицо Виктора мгновенно посуровело. — Ты что, мне не выказываешь уважения?
Последовал резкий удар ногой прямо в область сердца. Виктор схватил его за волосы и с силой приложил головой об угол ближайшего стола. — Ты мне уважения не выказываешь! Решил, что я бумажный тигр?
Бум! Бум! Бум!
Он бил его до тех пор, пока лицо Салинаса не превратилось в кровавое месиво. Магнат обмяк и без сознания рухнул на пол.
— Ты кури! — Виктор перевел взгляд на другого главу корпорации, стоявшего неподалеку. У того ноги стали ватными от ужаса.
Увидев протянутую сигару, человек напрочь забыл о гордости. Он принял ее обеими руками с заискивающей улыбкой и начал судорожно затягиваться.
— Ой-ой!
— Ты и правда закурил! — Виктор вскинул брови, резко схватил его за волосы и выхватил пистолет. Ствол уперся мужчине в подбородок. Грянул выстрел!
Бах!
Пуля разворотила челюсть, кровь брызнула фонтаном.
— А-а-а-а!!
Кто-то из дам истошно закричал.
Виктор разжал руку, и тело мешком повалилось на ковер. Он методично разрядил остаток обоймы в голову трупа.
Убил… он его просто убил!
Карлос Слим, лежавший на полу, в ужасе наблюдал за этой сценой. Видал он в жизни всякое, но чтобы вот так, без лишних слов, средь бела дня прикончить главу крупнейшего холдинга… такого он и представить не мог.
«Ну да, у нас есть кое-какие скользкие делишки с картелями, но разве это повод для такой реакции?» – пронеслось в его голове.
Но Слим был человеком неглупым. Он просто закрыл глаза и притворился мертвым.
«Ты меня уже побил, больше не надо, хватит с меня».
Виктор смачно плюнул на труп, подошел к Куаутемоку и глянул на бледного как полотно Джонатана Арагона. Осмотрев его с ног до головы, он засунул ствол пистолета ему в рот и похлопал по щеке.
— Рот открой!
— Семья Арагон, значит?
Он презрительно усмехнулся. — Вы что, забыли, как звучит страх калибра семь-шестьдесят два?
Виктор схватил его за галстук и притянул к себе. — Мексиканские олигархи… Вы хоть понимаете, кто я такой?
— Для тех, кто якшается с наркоторговцами, я не Полиция. Мое имя – Каудильо!
Финансовые тузы, конечно, считали себя пупами земли. Они контролировали экономику, дергали за ниточки наркокартели и банды, имели своих людей в политике и армии. Они привыкли заправлять всем и в тени, и на свету.
Но военный диктатор – это совсем другой уровень.
Я и есть армия!
Моя воля – это воля войск.
— Бум! — Виктор имитировал звук выстрела, и Джонатан Арагон непроизвольно вздрогнул всем телом.
— Иногда деньги нельзя съесть на обед, а вот если ствол отберет деньги, то на обед хватит. Ради господина Куаутемока я тебя пощажу, но запомни: второго шанса не будет.
Виктор похлопал его по лицу. — Будь умнее, жизнь у тебя всего одна.
Он развернулся и краем глаза заметил стоящего рядом Эктора.
Плюх!
Тот внезапно рухнул на колени.
Виктор даже оторопел от неожиданности. Эктор, трясясь всем телом, пролепетал:
— Пощадите, пощадите… я… я обещаю, я больше не буду торговать дурью, я…
Касаре, стоявший позади, переглянулся с шефом. Поняв друг друга без слов, он подскочил к Эктору, прижал его к столу и с силой вонзил столовую вилку ему прямо в шею!
Сосуд лопнул.
Кровь окатила Касаре с ног до головы, но тот, не моргнув глазом, выхватил нож и всадил его рядом, наискось, так что столовые приборы образовали в шее букву «X».
Эктор вытаращил глаза, захлебываясь кровью. Он конвульсивно дернулся пару раз и затих.
«Брат… на этот раз… я не успел убежать!»
Виктор нахмурился. — Сколько раз повторять: манеры! Что за грубость в работе.
Касаре лишь глуповато улыбнулся в ответ.
Раз шеф говорит – значит, так и есть. Если шефу нужно, чтобы я был грубым, я буду грубым!
— Уволоките этот труп, воняет кровью. Да, и проверьте тех двоих. Если еще дышат – пустите по пуле в голову для верности.
Джейсон Борн кивнул и направился к лежащим.
Карлос Слим тут же подскочил на ноги, поправил пиджак и, не смея поднять глаз на Виктора, замер в поклоне.
А вот Рикардо Салинас действительно не приходил в себя. Джейсон Борн достал пистолет и хладнокровно прикончил его. «Раз так любишь спать – спи вечно».
— Отныне активы Grupo Salinas конфискуются. Всех членов семьи – на допрос и проверку. Решили, что если Карлос мертв, то им все сойдет с рук? Ха! Вам нужно «лицо», а мне на него плевать!
— Выкопайте его тело и бросьте собакам.
— Мои офицеры и многие другие, кто погиб в войне с наркотиками, порой даже могилы не имеют, с чего бы этой мрази лежать в земле с почестями?
Виктор распалялся все сильнее. — Когда о героях забывают, предателями становятся все.
Куаутемок, ошеломленный такой решительностью, подошел ближе и вполголоса произнес:
— Виктор, это… это, может, чересчур?
— Что тут не так? Это наша Мексика, а не Мексика покойников.
Он едва не сказал: «Это страна Виктора».
— Если не получается договориться – значит, и говорить не о чем. Я знаю, чего ты боишься, напарник. Богатеи – это просто стадо свиней. Им нужно пушкой показать, кто здесь хозяин, и тогда они не посмеют вякнуть.
— Стоит тебе бросить им кусок вяленого мяса, и эти цепные псы капитализма мигом забудут о достоинстве.
— В Мексике полно инфраструктурных проектов. Отдадим их тем корпорациям, которые готовы с нами сотрудничать.
Для начала нужно было успокоить стоящие за ними американские компании. Пока у тех есть кусок мяса в зубах, они не станут переворачивать стол. Виктор понимал, что финансовый сектор, телекоммуникации и нефть – это сферы, которые пока трогать нельзя.
Разумеется, только «пока».
В девяностые Янки были по-настоящему свирепы.
Заставить Виктора склонить голову мог только тот, чей калибр был еще больше его собственного.
Но спешить не стоило.
Джейсон Борн с помощниками споро уволокли трупы, вымыли пол до блеска, перевернутые столы водрузили на место и даже распылили парфюм. Настоящие профессионалы.
Куда «нежнее», чем те мужланы из EDM.
— Итак, продолжаем наш банкет!
Персонал поспешно включил спокойную музыку…
— Стоять! — Рявкнул Касаре. Он подбежал к звукооператору, что-то быстро прошептал ему, и мелодия сменилась.
Вместо умиротворяющего фона зазвучало нечто бравурное и воодушевляющее!
— Виктор! Виктор! Виктор ведет нас к победе над наркотиками!
… …
Это был гимн «Виктор, мы вместе».
Касаре вскинул руки:
— А ну-ка, все танцуем!
Гости переглядывались в растерянности. Не зная, какой танец исполнять под такое, они начали нескладно дергаться в такт, напоминая какой-то шабаш.
— Босс!
— Эх, опять ты за свое. Не надо так важничать на людях, в последний раз разрешаю, — с улыбкой сказал Виктор.
Касаре послушно кивнул.
«Понял! Босс сказал, в следующий раз сделать музыку погромче».
— Господин президент, присядем вон там, обсудим, как будем делить пирог, — обратился Виктор к Куаутемоку.
— Только мы вдвоем?
— Мексике не нужно слишком много голосов, это мешает борьбе с наркотиками. Иногда чем меньше звуков, тем выше сплоченность!
Куаутемоку показалось, что в этом есть логика, хотя что-то его и смущало. Он последовал за Виктором к диванам и, едва присев, негромко спросил:
— Ты ведь не собираешься создавать военное правительство?
Виктор рассмеялся.
— Сэр, президент здесь вы. Ваша политическая программа – ваше дело, но есть черта, за которую нельзя переступать: никаких компромиссов с наркоторговцами. И еще: жесточайший удар по торговле людьми, органами, убийствам, бандам и незаконному обороту оружия!
— Нам нужен мир в Мексике и покой для народа. Это мой долг как полицейского и ваша обязанность как президента!
— Помните: любая жертва должна иметь смысл!
— Если однажды кто-то из нас предаст наши идеалы, пусть другой пристрелит его на месте.
От серьезного тона Виктора у Куаутемока стало тяжело на душе. — Мой отец – Карденас. Я не предам свою веру!
— Предателям – смерть!
Они обменялись твердыми взглядами.
… …
Грохот разлетающихся вещей…
— Виктор! Виктор! — Гусман одним рывком смахнул бумаги со стола, выхватил пистолет и начал всаживать пулю за пулей в огромный плакат на стене.
С плаката на него смотрел Виктор.
«Раз не могу убить тебя в реальности, буду расстреливать твое изображение». Судя по тому, что на плакате было уже несколько десятков дыр, Гусман копил эту злобу давно.
А те, кто копит в себе слишком много желчи, обычно плохо кончают.
Бах!
Дверь с грохотом распахнулась. В комнату с налитыми кровью глазами ворвался Артуро. На глазах у опешившего Гусмана он схватил того за грудки:
— Говори!
— Ты ведь знал, что это верная смерть? Ты нарочно отправил Эктора на убой! Ты знал, что Виктор будет на этом ужине!
Гусман смотрел на Артуро. У того дрожали губы, лицо побагровело, а в глазах лопнули сосуды.
— Я не знал.
После паузы Гусман покачал головой, его голос стал хриплым:
— У меня были договоренности с людьми в правительстве. Но они, очевидно, нарушили слово. Они предали меня! Предали нас всех и погубили Эктора!
Он внезапно закрыл лицо руками и громко зарыдал. — Я погубил брата! Эктор, мальчик мой!
Гусман рухнул на колени, сотрясаясь в рыданиях.
Артуро, глядя на кузена в таком состоянии, медленно разжал пальцы. Он запрокинул голову, и по щекам потекли слезы.
— Прости меня, я виноват перед вами! Виноват! — Гусман начал исступленно бить себя по лицу.
Сердце Артуро сжалось. Он протянул руку и помог ему подняться. — Кузен, это все Виктор! Ты тут ни при чем.
— Наверное… такова была судьба Эктора.
Он, едва переставляя ноги, побрел к выходу.
Гусман, стоя на коленях, постепенно перестал вздрагивать. Его глаза, видимые сквозь щели между пальцами, блеснули ледяной злобой, пригвождая к месту спину уходящего Артуро.
«Дорогой мой братец!»
В коридоре Артуро, слыша доносящиеся из комнаты завывания, прислонился к стене. Дрожащей рукой он достал из внутреннего кармана фотографию.
На ней были пятеро детей.
Одежда на них была грязной, ног не прикрывала обувь, но они смотрели в объектив и широко улыбались.
— Брат, ешь! — Маленький Эктор протягивал припрятанную кукурузину подрастающему Артуро, смеясь:
— Когда ты вырастешь и будешь работать с кузеном Гусманом, заработаешь много денег и купишь мне колы.
Артуро помнил это до мельчайших подробностей…
Помнил, как сам грыз кукурузу, а Эктор сглатывал слюну, тут же поспешно ее вытирая.
Они выросли…
Эктор был самым никчемным из четырех братьев, но он же был и самым любимым его младшим братишкой.
— Брат мой!
Артуро опустился на пол, прижал фотографию к груди и горько заплакал.