Глава 146: «Да здравствует величайшее дело человечества!»
Тихуана. Улица Альгас.
В Мексике питают своего рода «слабость» к названиям кварталов в честь животных или растений – такая уж у местных жителей маленькая причуда.
Мана Родлин Эдс возилась у плиты. Громкие звуки телевизора, доносившиеся из гостиной, в конце концов вывели ее из себя. Уперев руки в бока, она недовольно зыркнула в сторону двери:
— Свит! Сделай потише!
Ответа не последовало.
Раздосадованная, она звонко стукнула лопаткой по краю сковороды с антипригарным покрытием и решительно зашагала в комнату. Там она увидела мужа, который, прижимая к себе ребенка, завороженно пялился в экран.
По телевизору показывали Эдит Гонсалес, знаменитую мексиканскую актрису. С развевающимися волосами, в черном бальном платье, она стояла посреди площади в Мехикали и с глубоким чувством пела:
— Жизнь – это путь в поисках смысла, сквозь ветер и ливень, чтобы стать лишь сильнее…
— …Но есть то, что лишает жизнь солнечного света…
— Убивает не только оружие, убивают и наркотики.
— Все стонали от боли, все плакали, но он поднялся! Виктор! Виктор!
…
Слыша шаги жены, Свит обернулся, не переставая подпевать под нос:
— Неплохая песня. Это же Эдит Гонсалес, твой кумир.
Мана Родлин Эдс удивленно вскинула брови:
— Что это за песня? Когда она успела выпустить новинку?
— Кажется, называется… — Свит на мгновение задумался. — …«Виктор с нами!». Говорят, это песня против наркотиков. — Он легонько ущипнул дочку за щеку и беззаботно улыбнулся. — Мелодия и правда цепляет.
В Мексике выпуск песен – дело обыденное. Соседство с США накладывает свой отпечаток: здесь перемешаны все культуры. Даже наркокартели сочиняют свой «рэп» и устраивают соревнования. Музыка умеет разжигать эмоции, этого не отнимешь.
Мана кивнула и уже собиралась что-то сказать, как вдруг прогремел оглушительный взрыв.
Грохнуло так, будто мир раскололся надвое. Супруги переглянулись и бросились на террасу. Вдалеке медленно расплывался гриб густого дыма.
В этот момент картинка в телевизоре сменилась экстренным выпуском.
— Жители Тихуаны, просим вас сохранять спокойствие и оставаться дома. Не покидайте свои жилища без крайней необходимости. Антинаркотические силы проводят операцию по ликвидации наркокартелей в черте города! Если вы находитесь на улице – немедленно укройтесь в безопасном месте!
Свит посмотрел на жену, его глаза округлились от шока:
— Виктор… Виктор перешел в наступление?!
Он поспешно передал дочь жене и бросился в спальню. Мана последовала за ним и замерла в дверях, увидев, как муж достает из-под кровати длинноствольное ружье, местами обмотанное изолентой. Бесшумный карабин Де Лизла.
— Ты куда собрался? — С тревогой в голосе спросила она.
— Не бойся, я не наделаю глупостей. Оружие мне нужно, чтобы защитить вас, — Свит ободряюще улыбнулся жене, выбежал в гостиную и схватил телефон, набирая номер друга детства. — Ахит! Да, это я! Виктор вошел в город, наркоторговцам конец! Быстрее, хватай свой пистолет-пулемет, пойдем прикончим этих сукиных сынов!
Увидев, что Свит достает даже полицейский бронежилет, жена вцепилась в его рукав:
— Нет, не ходи! Прошу тебя!
— Дорогая, я – офицер полиции. Раньше у меня не было возможности давить этих гадов, я лишь смотрел, как они бесчинствуют на нашей земле. Ты знаешь, как мне было больно. Но теперь пришел шанс. Пришел Виктор, и у Тихуаны появилась надежда! Чаша весов склонилась на нашу сторону. Жди меня. Люблю вас!
Он быстро поцеловал жену и дочь, вскинул карабин и выкрикнул:
— Да здравствует великое дело борьбы с наркотиками!
Дверь захлопнулась, и он исчез в коридоре.
…
У Барука звенело в ушах. Он поднялся, дрожа всем телом, и огляделся. Вокруг лежали люди. Мешки с песком, которые они с таким трудом складывали в баррикады, разметало… взрывом подбросило до самого неба.
— Бежим… бежим! — в ужасе кричали такие же беженцы, нанятые наркоторговцами. Они метались, как обезглавленные курицы, и кто-то из них сбил Барука с ног.
И тут он увидел, как неподалеку выстраивается ряд… маленьких танков?
Фьють-фьють-фьють!
В воздухе пронеслись ракеты, оставляя за собой инверсионные хвосты.
Барук не знал, что это за техника, но нутро подсказывало: надо убираться. Его зрачки сузились – он должен увидеть детей, должен вернуться к жене. С трудом встав на четвереньки, он бросился вглубь города.
Но разве убежишь от ракеты? Один из снарядов ударил прямо в толпу, разрывая людей на куски.
Это были противотанковые ракеты «Тоу». Использовать их против пехоты – непозволительная роскошь, но победителей это не волновало.
Десантные бронеавтомобили «Визель-1» весом в три с половиной тонны с легкостью перемалывали укрепления, словно насмехаясь над жалкими попытками наркоторговцев сопротивляться. Гусеницы намеренно проезжали по телам убитых.
Солдатам было плевать, кто перед ними. Оказываешь сопротивление – значит, ты наркоторговец.
Пока «Ласки» прокладывали путь, следом в город входили бронемашины с пехотой, распределяясь по секторам. Зорф Шерман, находясь в командирской машине, вел за собой двести шестьдесят человек и шесть «Визелей» прямиком к Улице Ада – оплоту банд.
Это название придумали туристы.
Тихуана всегда считалась одним из самых опасных городов Мексики, и Улица Ада подтверждала эту репутацию сполна. Только за один 1989 год здесь бесследно исчезли более двухсот путешественников. Большинство из них пропали именно в этом районе.
Даже в двадцать первом веке гиды будут предостерегать туристов: «Не приближайтесь к Улице Ада». Но человеческое любопытство порой не знает границ. «Нельзя? Значит, мне именно туда!»
В 2012 году американская семья из четырех человек пропала на этой улице. Отец семейства занимал высокий пост в крупной интернет-компании, поднялся шум, и местная полиция была вынуждена начать поиски. В итоге мать и дочь нашли в борделе, куда их продали в сексуальное рабство, а органы отца и старшего сына преступники успели распродать.
Вы думали, фраза «человек стоит пятьсот тысяч долларов» – это шутка? Вовсе нет. Просто это не цена вашей жизни, а сумма, которую банда выручит за ваши «запчасти» на черном рынке.
Об Улице Ада слышал даже Виктор. Его приказ был краток: «Нанести сокрушительный удар. Уничтожить всех этих выродков».
— Шериф, подходим к Улице Ада! — Раздался голос из рации головной машины.
— Сравняйте их с землей! — Скомандовал Зорф Шерман.
И это не было метафорой. Он имел в виду физическое уничтожение. Каждый из двухсот офицеров полиции имел при себе индивидуальный 93-мм гранатомет PRO-A советского производства.
Эта штука калибром девяносто три миллиметра и весом в двенадцать килограммов стреляла термобарическими боеприпасами.
Твою мать!
Уличный бой – штука сложная и кровавая, а Виктор не горел желанием выплачивать компенсации семьям погибших. Раз уж это штурмовой отряд, почему бы не добавить огневой мощи? И не надо говорить, что это чересчур. У Виктора сейчас было в избытке очков системы.
Янки когда-то придумали термин «норма расхода Ван Флита»? Что ж, я введу новый: «боезапас Виктора».
Малый калибр и слабая мощь не дают чувства безопасности. А вдруг один снаряд не убьет наркоторговца сразу и тот будет мучиться? Значит, нужно больше тротила. Один выстрел – и в рай.
Улица Ада? Сейчас она буквально искупается в пламени.
Когда колонна подошла к перекрестку, впереди стояла тишина. В других районах уже вовсю грохотали перестрелки, а здесь – ни звука. Неужели они думали, что Зорф Шерман поведется на эту уловку?
Офицеры не спешили заходить внутрь. Они рассредоточились у входа на улицу, разбившись на группы по десять человек. С помощью напарников они привели в готовность индивидуальные термобарические гранатометы «Шмель-2».
В глубине квартала, в одной из комнат, затаились пятеро наркоторговцев. Они присели у окон, затаив дыхание, и ждали, когда полиция ворвется в ловушку, чтобы расстрелять их сверху. У одного в руках был РПГ – специально для бронетехники. Они были уверены, что сегодня никто из полицейских не уйдет живым.
— Хипо, глянь-ка, что там, — шепнул главарь подручному. Тот послушно приподнялся и осторожно высунул голову в окно, воровато озираясь. Его взгляд замер на перекрестке, и глаза полезли на лоб.
— Хипо? Хипо! — Позвал главарь, и, не дождавшись ответа, швырнул в него флягу.
Тот вздрогнул, вскочил и, под ошарашенными взглядами подельников, бросился прочь, истошно вопя:
— Хипо, Хипо! Да в жопу Хипо! Бегите! Бегите, придурки!
— Огонь!
По команде офицеры нажали на спусковые крючки.
Фьють-фьють!
Термобарические снаряды врезались в стены. Главарь не успел даже выругаться, как его поглотила огненная волна и избыточное давление.
«Шмель» – это не просто взрывчатка. Это высокоэнергетическое топливо. Если обычный заряд несет кислород в себе, то термобарический использует кислород из окружающего воздуха. При детонации топливная смесь распыляется, смешивается с воздухом и воспламеняется, создавая объемный взрыв.
Со стороны это выглядело как расцветающие огненные цветы.
— Следующая группа!
Позади стоящие офицеры тут же сменили товарищей, опускаясь на колено. Повторяя действия первой группы, они продолжили методичный обстрел.
Двести человек… двадцать залпов.
Улицу буквально перепахали. Криков боли почти не было слышно – те, кто пытался в панике выпрыгнуть со вторых этажей, тут же попадали под огонь зенитных пулеметов «Визелей», которые разрывали их в клочья. Термобарический снаряд прошибает даже бетонные доты, что ему какая-то хибара?
Дома рушились, воздух заполнился густой пылью. Зорф Шерман не торопился, следуя тактике Виктора: выпустить все двести зарядов до единого. С сегодняшнего дня Улицы Ада больше не существует. Позже здесь построят образцово-показательный квартал морали.
Канонада длилась почти полтора часа. Наконец Зорф взглянул на часы и махнул рукой пехоте.
— Штурм – это не так уж и сложно, — бросил он своему адъютанту.
Тот лишь криво усмехнулся. Еще бы, после того как ты выжег там даже муравьев.
Группа из десяти человек прочесывала руины. Молодой стажер полиции, шедший с краю, вдруг крикнул:
— Начальник, здесь звук!
Сержант полиции поспешил к нему. В пустоте под обломками он увидел четверых наркоторговцев. Двое были уже мертвы, а двое других, израненные, едва слышно стонали. Заметив тени людей, один из них протянул руку:
— Помогите… умоляю…
Сержант довольно осклабился и выпрямился:
— Сколько у нас тут новобранцев?
Четверо стажеров подняли руки. Сержант нахмурился:
— Маловато на всех. Ладно, неважно. Снимайте чеку и бросайте гранаты внутрь.
— Начальник… а мы разве не будем их спасать? — Робко спросил один из стажеров.
Опытные полицейские в отряде дружно расхохотались. Сержант вскипел и отвесил парню подзатыльник:
— Какое, к черту, спасение? Кто тебя вообще в органы взял? Ты хоть раз видел, чтобы наркоторговцев спасали? Пиши в рапорте: когда мы прибыли, они уже были мертвы!
Стажер густо покраснел. Сержант всучил ему гранату:
— Кидай, прикончи их!
Парень обернулся. В этот момент раненый наркоторговец поднял голову, и в его глазах читалась отчаянная жажда жизни. Одно дело – стрелять по безликим целям, и совсем другое – видеть агонию врага вблизи.
— Это наркоторговцы! Убивая их, ты спасаешь сотни семей, — прорычал сержант за его спиной. — Не бросишь – вылетишь из ОЧРМ! Нам трусы не нужны! Прощение наркоторговца – это предательство народа! Вспомни мирных жителей, которых они замучили, вспомни тот ужас, что ты видел на снимках!
В Мобильном отряде по борьбе с терроризмом каждую неделю крутили записи зверств картелей, чтобы выработать у новичков лютую ненависть к врагу и чувство священной миссии. Стажер зажмурился, перед глазами всплыли жуткие кадры. С криком он выдернул чеку и швырнул гранату в яму.
Бум!
Стоны внизу мгновенно стихли.
Сержант удовлетворенно кивнул и заставил остальных новичков сделать то же самое. Даже если враг мертв, пара лишних взрывов не помешает.
— Ищем дальше. Кто найдет живого нарколыгу – тому сегодня двойная порция ужина!
— Начальник, я слышал, с нами должны быть военкоры? Почему их не видно? Если бы эти кадры попали в новости, слава об ОЧРМ прогремела бы на всю страну, — негромко спросил старый служака.
— Захотел на экран попасть, щегол?
Тот усмехнулся:
— Раньше бы я побоялся светиться, а сейчас чего? Моя семья в Мехикали, там безопасно. А тут такой шанс отличиться.
Сержант кивнул:
— Ладно, спрошу у руководства.
На самом деле они просто слишком глубоко вклинились в оборону. Съемочные группы в бронежилетах следовали за основными силами. Виктор планировал собрать материал для документального фильма о «жестокости войны с наркотиками». Он хотел показать всему миру, кто здесь настоящие герои, а кто – подонки.
— Дорогие зрители, мы ведем репортаж с Авеню Конституции в Тихуане. Здесь Антинаркотические силы встретили яростное сопротивление банд!
Журналистка в каске перекрикивала грохот выстрелов. Камера повернулась, выхватывая горящий «Визель» посреди дороги и наркоторговцев, отстреливающихся из-за укрытий.
— Дорогу! Дорогу!
Полицейские тащили носилки с передовой. Съемочная группа поспешно расступилась, оператор навел объектив на раненого. Офицер на носилках тяжело дышал, его черная форма была изорвана взрывом. Левой ноги не было совсем, правая рука тоже отсутствовала. Кровь пропитывала ткань, лицо было мертвенно-бледным.
На кочке из кармана его брюк выпал клочок бумаги. Никто не заметил, кроме журналистки. Она присела, подобрала листок и, пробежав глазами по строчкам, замерла. Слезы мгновенно брызнули из ее глаз. Она повернула бумагу к камере:
— Друзья, это письмо офицера по борьбе с наркотиками.
Ее голос дрожал, когда она читала вслух: — «Мама, если я погибну, похорони меня под моей любимой платановой аллеей. Мне нравится тамошний запах. И, пожалуйста, напиши на надгробии: „Боец, который очень боялся боли, но был невероятно храбр“. Я люблю вас. Пусть мое тело и душа погибнут вместе с последним наркоторговцем. Да здравствует Мексика! Да здравствует война с наркотиками! Да здравствует величайшее и бессмертное дело человечества!»