Глава 957 - Мне он тоже кажется очень красивым
Чжао Цютин тем временем усадила тётушку Фэн на диван и поставила перед ней стакан теплой воды.
— Тётушка Фэн, у вас какое-то дело ко мне? — спросила она, присаживаясь напротив.
Время близилось к ужину, обычно соседи в этот час уже сидят по своим кухням. Визит был явно неспроста.
Тётушка Фэн, чьи мысли всё это время крутились вокруг способа завладеть пакетом, на секунду растерялась. Она так увлеклась своей целью, что забыла придумать правдоподобный предлог для вторжения.
Но её изворотливый ум сработал мгновенно.
— Ах, да, сестрица Лин! — затараторила она, изображая крайнюю озабоченность. — Тут слух прошел, что кому-то зарплату выплатили. А моему старику Фэну — шиш с маслом. Вот я и прибежала узнать, может, вашему Старине Лину что-то пришло?
Она знала, куда бить. Задержка зарплат была больной мозолью всего дома, общей бедой, объединяющей соседей крепче любых праздников.
В глазах Чжао Цютин вспыхнула искра надежды, но тут же погасла, оставив лишь горький пепел разочарования.
— Нет, — она покачала головой, и плечи её поникли. — Я час назад проверяла карту. Пусто.
Она подняла на соседку взгляд, в котором читалась немая мольба:
— Тётушка Фэн, а кто сказал, что платят? От кого вы слышали?
Зарплата мужа была фундаментом их выживания. Её собственных заработков хватало лишь на то, чтобы не умереть с голоду. Без денег Лин Тяньцяна они не могли откладывать ни юаня. Эта неопределенность висела над ней дамокловым мечом, лишая сна и аппетита.
Да, сын Лин Фань как-то умудрился заработать денег, и немало. Но Чжао Цютин, как человек старой закалки, считала это случайностью, везением, которое сегодня есть, а завтра нет. Разве может шальной заработок сравниться с «Железной миской риса» — стабильной работой на заводе?
Она посмотрела на мужа, стоявшего неподалеку. Тот лишь грустно улыбнулся. Завод — это надежность. Так их учили. Но что делать, когда «надежность» перестает кормить?
«Нынешние предприятия сами за себя отвечают, — часто говорил муж. — Если прибыли нет, откуда начальник возьмет деньги на зарплату?»
Чжао Цютин злилась на его пассивность, но в глубине души понимала: он прав. Мир изменился. Железная миска проржавела.
Тяжело вздохнув, она отогнала мрачные мысли. Пока сын учится, можно потерпеть. Может, к его выпуску всё наладится?
— Ну так кто говорил-то? — переспросила она. Если хоть кому-то дали деньги, значит, есть шанс! Нужно гнать мужа в бухгалтерию, пусть требует!
Тётушка Фэн заерзала на диване. Её маленькие глазки забегали.
— Э-э-э... ну, бабы у подъезда болтали, — выдавила она, криво улыбаясь. — Наверное, брешут, старые сороки. Раз твоему Лину не дали, значит, никому не дали. Ошиблась я, видать.
Ложь далась ей легко, хотя легкая неловкость всё же повисла в воздухе.
— Понятно... — Чжао Цютин сдулась, как проколотый шарик. Опять пустые надежды. Опять неизвестность.
Видя, что хозяйка погрузилась в уныние и больше не задает вопросов, тётушка Фэн решила, что пора брать быка за рога. Она перевела взгляд на Лин Яжань.
— Ой, Лин, деточка, не могу налюбоваться на твой пакет! — воскликнула она, пожирая глазами предмет вожделения, стоящий на журнальном столике. — Ну до чего же хорош!
Лин Яжань, перехватив этот алчный взгляд, вежливо, но сухо ответила:
— Да, мне он тоже кажется очень красивым.
Чжао Цютин, вынырнув из своих дум, наконец-то обратила внимание на принесенную дочерью вещь. Действительно, пакет выглядел дорого. Плотная бумага, тиснение, золотой логотип...
«Лючэн и правда другой уровень, — подумала она. — Даже пакеты там как произведения искусства».
Но тут её взгляд упал на содержимое. Пакет был полон.
Брови Чжао Цютин сошлись на переносице.
«Опять деньги транжирит?!»
Она не просила дочь ничего покупать. Значит, это самодеятельность. Наверняка накупила какой-нибудь ерунды! Вот же транжира растет, вся в отца — такая же непрактичная!
Она вспомнила про тысячу юаней, которую дала дочери перед отъездом. Сердце облилось кровью. Это же половина месячного бюджета на еду! Неужели всё спустила на побрякушки?
Если бы не гостья, она бы сейчас устроила этой девчонке воспитательный процесс с применением перьевой метёлки!
Тётушка Фэн, видя, что Лин Яжань не спешит предлагать ей пакет, решила действовать через «начальство». Она повернулась к Чжао Цютин:
— Сестрица Лин, слушай, а подари мне этот пакетик?
Она сделала жалобное лицо:
— Моя старая сумка для овощей сегодня утром приказала долго жить, порвалась вся. Ходить на рынок не с чем. А этот пакет такой крепкий на вид, прям идеально мне под картошку с луком подойдет!
Расчет был прост: Чжао Цютин — женщина мягкая, по-соседски не откажет. А Лин Яжань, хоть и нашла пакет, против воли матери не пойдет. Девчонка послушная, отдаст как миленькая.
Что?!
Лин Яжань чуть не поперхнулась воздухом.
«Подари мне»?!
Вот это наглость! У этой тётки лицо не треснет?
«Сумка у неё порвалась, видите ли! А мы тут при чем? Идеально для картошки?! Это пакет из элитного ювелирного дома, а не мешок для навоза!» — бушевала про себя Лин Яжань.
Ей захотелось высказать соседке всё, что она думает. «Может, тебе ещё ключ от квартиры, где деньги лежат, дать?»
Теперь пазл сложился. Вот зачем она увязалась следом! Вот зачем врала про зарплату! Ей просто нужен был этот чертов пакет!
Лин Яжань смотрела на расплывшееся в заискивающей улыбке лицо тётушки Фэн, и её буквально тошнило от омерзения.