Глава 329 - Тушечницу не купила?
Глава 328. Тушечницу не купила?
Услышав слова Лин Фаня, Цинь Юйлань лишь презрительно фыркнула. «О воде он напишет, как же», — подумала она. — «Все эти разговоры — лишь жалкая попытка оттянуть момент позора. Хочет проиграть красиво».
Лин Фань тем временем разгладил ладонью рисовую бумагу. В отличие от девушки, которая готовилась и настраивалась несколько минут, он действовал стремительно.
Взмах руки — и кисть, словно продолжение его пальцев, коснулась бумаги. Движения были быстрыми, резкими, мощными.
Раз, два, три...
Через мгновение на белоснежном листе зачернели четыре размашистых, полных дикой энергии иероглифа:
«Бурные Волны Вздымаются» (Бо Тао Сюн Юн).
Цинь Юйлань, готовая выдать очередную колкость, застыла. Ее ироничная улыбка сползла с лица, словно смытая дождем. Глаза расширились до размеров блюдец, а рот приоткрылся в немом крике.
Это...
Невозможно.
Как он мог? Откуда?!
Иероглифы на бумаге не просто были написаны — они жили. Это был стиль «бешеной травы» — дикий, необузданный, но совершенный. Драконы взмывали в небеса, фениксы танцевали в огне.
Но самое страшное было не в красоте линий.
Шшшш... БУМ!
Ей показалось? Нет. Она отчетливо услышала шум прибоя. Грохот волн, разбивающихся о скалы. Рев океана, заключенный в чернильные линии.
Ицзин! Художественная концепция!
У нее перехватило дыхание. В этих четырех иероглифах скрывалась истинная душа, настоящий Ицзин. Слабый, едва уловимый, но он был там!
Ее собственные иероглифы были красивы, технически безупречны, но мертвы. Это была просто великолепная каллиграфия. А работа этого парня... это было Искусство с большой буквы. Наличие Ицзин — это пропуск в мир великих мастеров. Даже крупица этой силы возносит работу на недосягаемую высоту.
Внутри у Цинь Юйлань все оборвалось. Она только что, на глазах у всех, считала себя королевой, а оказалась шутом. Щеки вспыхнули огнем, будто ее прилюдно отхлестали по лицу. Ей хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться.
Толпа вокруг стояла в гробовом молчании. Люди таращились на стол, не в силах поверить своим глазам.
— Это... это он написал? — прошептал кто-то, нарушая тишину.
— Мать честная... Какая мощь! Какая энергия!
— Я... я слышу шум воды! У меня галлюцинации?
— Нет, брат, не у тебя одного. Это Ицзин! Реальный Ицзин!
— Вы шутите? Парню лет двадцать, откуда у него Ицзин?! Такое только старики, прожившие жизнь, умеют!
— Гений... Мы только что видели рождение гения. А мы над ним смеялись...
Зеваки смотрели на Лин Фаня уже не как на глупого пижона, а как на сошедшее с небес божество. Шок был тотальным.
Лин Фань спокойно положил кисть и посмотрел на застывшую в прострации девушку.
— Ну так что, госпожа Цинь? Как вам моя писанина?
Голос Лин Фаня вырвал ее из оцепенения. Она подняла на него сложный взгляд. В нем смешались обида, восхищение и горькое осознание собственного поражения. Отрицать очевидное было глупо — разница в уровне была колоссальной.
Она закусила губу, борясь с собой, и наконец выдавила:
— Твои иероглифы... действительно немного лучше моих.
«Немного»! Любой знаток сказал бы, что это пропасть, но ее гордость не позволяла признать полный разгром.
Лин Фань лишь кивнул. Он не стал спорить. Он действительно писал «в полсилы», как студент, играющий в поддавки с детсадовцем. Унижать ее окончательно он не собирался. Главное — результат достигнут.
— Раз госпожа Цинь признала, что моя работа лучше, полагаю, тушечница теперь по праву моя? — спокойно уточнил он.
Цинь Юйлань с тоской посмотрела на камень в своих руках, нежно погладила его напоследок. Расставаться с мечтой было физически больно.
В этот момент толпа снова всколыхнулась.
— Смотрите! Это же господин Цинь! Старина Цинь Вэньдин пришел!
Цинь Юйлань вздрогнула и обернулась. В дверях лавки стоял пожилой мужчина в очках. Несмотря на седину, он выглядел бодрым и полным достоинства. Ее дедушка.
Лицо девушки мгновенно просветлело. Она бросилась к нему, как ищущий защиты ребенок, и повисла на его руке:
— Дедушка! Ну где ты ходил?! Я тебя заждалась!
Цинь Вэньдин ласково похлопал внучку по руке, улыбаясь в седые усы:
— Старость не радость, внученька, приспичило отойти. Ну что у тебя за вид? Губки надула... Неужели тушечницу не купила?
Он слишком хорошо знал свою любимицу. Если бы покупка состоялась, она бы уже прыгала вокруг него, хвастаясь трофеем. А сейчас вид у нее был, как у побитого щенка.
Цинь Юйлань отпустила его руку, все еще сжимая злополучную тушечницу, и печально кивнула.
— Ого! — Увидев камень в ее руках, старик удивленно поднял брови. — Это же та самая!
Он прекрасно знал эту вещь — лучшее, что было в этой лавке. Он сам когда-то хотел ее купить, но владелец уперся рогом и отказался продавать, называя ее «непродаваемым сокровищем».
— Приветствую, господин Цинь! — поспешил поклониться хозяин лавки.
— И тебе здравствуй, хозяин, — кивнул старик. — Что это на тебя нашло? Решил все-таки расстаться с этой красавицей? Я ведь давно на нее глаз положил.
Владелец виновато развел руками:
— Жизнь прижала, господин Цинь. Срочно понадобились деньги. Я бы с радостью предложил ее вам, но вас не было в городе, а деньги нужны были «вчера». Пришлось выставить на продажу.
Цинь Вэньдин понимающе кивнул. Ситуация ясная: нужда заставит продать и фамильное серебро.