Глава 1608 - Хе-хе, и как же ты меня отблагодаришь?
Глава 1607. Хе-хе, и как же ты меня отблагодаришь?
Лин Фань, глядя на то, какой спектакль устроил Янь Тяньхэ, лишь мысленно вздохнул.
«Я же просто попросил меня встретить... К чему этот пафос? — подумал он. — Будто какой-то барин из старых времен домой вернулся».
Но в то же время он не мог не признать:
«Тьфу-ты... А ведь приятно, когда тебе так завидуют!»
Его губы тронула легкая улыбка.
— Ладно, веди меня наверх, — произнес он, решив покончить с церемониями.
Хоть всеобщее восхищение и льстило самолюбию, стоять у всех на виду, словно диковинный зверь в клетке, ему не особо нравилось.
— Я решил устроить на яхте небольшую вечеринку. Возражений нет? — спросил он, глядя на Янь Тяньхэ.
Менеджер, бросив быстрый взгляд на стоящих позади Босса Юнь Цзинлуна и его людей, без малейших колебаний закивал:
— Разумеется, никаких проблем, Босс!
На борту Fanns и так было всё необходимое. Даже если бы гостей пришло в два раза больше, яхта бы этого не заметила. Чего не хватает на вечеринке? Еды и выпивки? Спиртного в погребах было в избытке, а уж о еде и вовсе беспокоиться не стоило. Если запасы на кухне истощатся, достаточно было один раз забросить сеть — свежайших морепродуктов хватило бы на целую армию.
Лин Фань уже собрался идти к трапу, но вдруг кое-что вспомнил. Он перевел взгляд на мужчину средних лет, который совсем недавно так искренне пытался его предостеречь.
— Продай ему сегодняшние морепродукты в первую очередь, — распорядился он.
Янь Тяньхэ, услышав приказ, покосился на опешившего мужчину, но лишних вопросов задавать не стал.
— Слушаюсь, Босс.
Для менеджера не имело значения, кому продавать товар, но слово Лин Фаня было для него законом. Мужчина средних лет, осознав, что произошло, едва не разрыдался от избытка чувств. Он низко поклонился Лин Фаню и, запинаясь от волнения, пролепетал:
— С-спасибо... Огромное спасибо, господин Лин!
Он был постоянным покупателем на этом причале и, хоть никогда раньше не видел владельца, слышал его фамилию от Янь Тяньхэ. Кто бы мог подумать, что простое проявление доброты обернется такой удачей! В его душе бушевал восторг.
Остальные покупатели смотрели на счастливчика с нескрываемой завистью.
«Вот ведь повезло мужику!» — досадовали они про себя.
Теперь они горько жалели, что не догадались вовремя выказать почтение Лин Фаню, а некоторые и вовсе прикусили языки, вспоминая свои недавние смешки. К счастью, их слова не были слишком оскорбительными, и они надеялись, что такой важный человек не станет обращать на них внимания.
Однако один человек в толпе буквально захлебывался от ужаса. Тот самый наглец, что так рьяно издевался над Лин Фанем, теперь мелко дрожал, молясь всем богам, чтобы о нем забыли. Но у Лин Фаня была отличная память.
Он перевел холодный взгляд на дрожащего мужчину и бесстрастно произнес:
— Внесите этого человека в черный список. Больше никогда не продавайте ему ни одной рыбины с этого причала.
«Вздумал надо мной насмехаться? — подумал Лин Фань. — Думал, я всё проглочу?»
Как только слова Босса прозвучали, у наглеца подкосились ноги. С глухим звуком «плюх» он рухнул прямо на задницу. Он понял: ему конец. И дело было не только в морепродуктах. Он видел, как люди вокруг него тут же начали отодвигаться, словно он был зачумленным. Теперь не только этот причал был для него закрыт — многие деловые партнеры, узнав о конфликте с таким могущественным человеком, поспешат разорвать с ним все связи. Никто не станет рисковать своим благополучием ради ничтожества, оскорбившего магната.
— Нет... Нет! — простонал он. — Я не могу этого потерять!
Всё, чего он добивался годами, рушилось на глазах. Он подполз к ногам Лин Фаня и, рыдая, начал биться лбом о бетон:
— Господин Лин, я виноват! Я был идиотом! Прошу вас, пощадите! Я больше никогда... Клянусь!
Его нынешний жалкий вид разительно контрастировал с тем спесивым индюком, которым он был всего десять минут назад. Лин Фань лишь мельком взглянул на него и холодно бросил:
— Ты не раскаиваешься. Ты просто боишься.
С этими словами он развернулся и зашагал к входу на суперъяхту Fanns. Мужчина остался сидеть на земле, словно куча тряпья, бессвязно бормоча:
— Всё кончено... Всё кончено...
Юнь Цзинлун, глядя на это зрелище, даже потерял интерес к мести. Он думал было проучить наглеца, если бы тот проявил хоть каплю стойкости, но сейчас перед ним был лишь сломленный человек, балансирующий на грани безумия.
«Сам виноват», — подумал он без тени жалости.
Его подчиненные тоже проводили неудачника презрительными взглядами.
«Что, парень, где твоя былая храбрость? — злорадствовали они. — На Бога Гонок тявкал, а теперь в ногах валяешься? Получай по заслугам, кретин!»
Юнь Цзыи сердито зыркнула на поверженного врага.
«Так тебе и надо! — подумала она. — Будешь знать, как брата Лина обижать!»
Она тут же переключила внимание на Гу Юйянь и Оуян Цзин. Её до глубины души возмущало, что эти две «лисы» оказались настолько толстокожими, что всё равно собирались подняться на борт вслед за Лин Фанем. Она аж зубами заскрипела от досады.
Гу Юйянь, разумеется, не собиралась упускать такой шанс. Теперь, когда маски были сброшены, она жаждала поговорить с Лин Фанем о своем будущем. Она чувствовала, что эта вечеринка — её главный и, возможно, последний билет в новую жизнь.
Оуян Цзин шла рядом с подругой, но её мысли были заняты совсем другим.
«Юйянь... — мысленно хихикнула она. — И как же ты меня отблагодаришь? Я ведь ради тебя готова принести себя в жертву этому красавчику! Ох, представляю, как ты разрыдаешься от нежности, когда узнаешь, что я для тебя сделала. Интересно, как выглядит холодная бизнес-леди, когда плачет? Прямо не терпится увидеть!»
Она бросила лукавый взгляд на подругу, предвкушая предстоящую «игру».
Сюй Дунлай, глядя на удаляющуюся процессию, чувствовал, как его сердце обливается кровью.
— Нет... Нет! — прохрипел он. — Моя Гу Юйянь! Моя Оуян Цзин!
Он едва не взвыл от бессильной ярости. Но сделать он ничего не мог. Лин Фань его не приглашал, а лезть на рожон с «таинственным магнатом» он больше не решался. Если он навлечет беду на свою семью, отец его просто пришибет.
Ему оставалось только стоять и смотреть, как на его голове, образно выражаясь, начинает буйно колоситься сочная зеленая трава. Чувство унижения душило его, превращая в жалкое подобие мужчины.
«Проклятье! — бесновался он внутри. — Проклятое небо! За что ты так со мной?!»
В его душе завыл ледяной ветер, и ему снова почудилось, что на причал медленно опускается густой, холодный снег.