Глава 1325 - Оказывается, настоящая любовь всесильна
Уши Цю Сисяна услаждал гул неодобрения, нарастающий в толпе. Это была музыка, симфония его грядущей победы. Всё шло даже лучше, чем в его самых смелых фантазиях.
Он едва сдерживал рвущийся наружу торжествующий хохот. Ему хотелось пуститься в пляс прямо здесь, посреди галереи.
«Ну что, пацан? Крутой, да? Думал, Бога за бороду ухватил?» — мысленно глумился он над Лин Фанем. — «Язык твой — враг твой. А я сегодня поработаю учителем и преподам тебе бесплатный урок: фильтруй базар, когда находишься в обществе приличных людей!»
В его воображении уже крутилось кино: Лин Фань, красный как рак, понурив голову, под улюлюканье толпы плетётся к выходу, как побитая дворняга. А он, Цю Сисян, стоит в сияющих доспехах справедливости рядом с прекрасной дамой.
Лу Синьшэн, видя, как сгущаются тучи над его кумиром, запаниковал.
«Это катастрофа! Они же его сейчас сожрут!»
Он верил Лин Фаню. После того мастер-класса он верил каждому его слову. Да и, честно говоря, глядя на картину сейчас, он и сам чувствовал некую… искусственность. Словно художник слишком старался понравиться, потеряв суть.
— Люди! Послушайте! — закричал Лу Синьшэн, пытаясь перекричать гул. — Вы не так поняли! Господин Лин не хотел оскорбить! Он…
Но его голос утонул в море возмущения. Никто не хотел слушать какого-то пацана. Толпа жаждала крови.
Цзян Чужань стояла, сжав кулаки. Её прекрасное лицо исказилось от гнева. Но гнев этот был направлен вовсе не на Лин Фаня.
Эти люди… стадо баранов! Услышали звон и давай блеять!
Она метнула на Цю Сисяна взгляд, полный ледяного презрения.
«Какой же ты мерзкий слизняк!» — подумала она. Степень её отвращения к этому человеку пробила стратосферу.
Она не могла позволить, чтобы Лин Фаня, её гостя (и, возможно, не только гостя в её мечтах), унижали из-за недопонимания. Если сейчас всё не исправить, как она потом посмотрит ему в глаза?
— Тишина! — её голос, обычно мелодичный, сейчас хлестнул как кнут. — Всем замолчать и слушать меня!
Властные нотки в голосе внучки Председателя Цзяна возымели действие. Галдёж стих. Десятки глаз уставились на девушку. Все ждали развязки. Ждали, как она, наследница династии, покарает дерзкого выскочку за оскорбление деда.
Цю Сисян тоже уставился на неё, предвкушая шоу. Он был уверен: её гнев — это реакция на слова Лин Фаня. Сейчас она его уничтожит.
Он перевёл взгляд на жертву, ожидая увидеть страх, панику, дрожащие колени.
Но… что это?
Лин Фань стоял абсолютно спокойно. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на происходящее с лёгкой скукой, словно наблюдал за вознёй муравьёв.
«Почему?!» — внутренне завопил Цю Сисян. — «Это ненормально! Тебя сейчас вышвырнут! Почему ты не боишься?!»
Единственное объяснение, которое он смог найти:
«Блеф. Это всё напускное. Он просто делает хорошую мину при плохой игре. Внутри он наверняка наложил в штаны. Ну ничего, посмотрим, как ты сохранишь это спокойствие, когда охрана возьмёт тебя за шкирку!»
Лу Синьшэн тем временем кусал губы от волнения. В его картине мира Лин Фань и Цзян Чужань уже были парой века.
«Если она его выгонит… это же конец любви! — ужасался он. — Ни один уважающий себя мужчина не простит такого публичного унижения от своей девушки. Неужели красивая сказка закончится, не успев начаться?»
Он молился всем богам искусства, чтобы Цзян Чужань проявила милосердие хотя бы ради их (выдуманных Лу Синьшэном) отношений.
Лин Фань, конечно, не подозревал о буре в голове своего фаната. Знай он, что его уже заочно женили и почти развели, он бы точно провёл с Лу Синьшэном воспитательную беседу. Какая пара? Они виделись два раза в жизни!
Когда тишина стала абсолютной, Цзян Чужань сделала глубокий вдох и чётко, раздельно произнесла:
— Я считаю, что оценка, которую дал младший брат Лин этой картине, — абсолютно справедлива и точна.
Секунда тишины. А затем толпа взорвалась с новой силой.
— Чего?! — у кого-то отвисла челюсть. — Она что, белены объелась? Он же только что опустил работу её деда!
— Любовь зла, полюбишь и… хама, — язвительно заметила какая-то дама. — Девчонка совсем голову потеряла от любви. Мозги отключились напрочь.
— Вот что значит красивое личико! — завистливо протянул парень в очках. — Можно нести любую чушь, и тебе всё простят. Куда катится мир?
Лу Синьшэн же выдохнул так громко, что чуть не сдул стоящего впереди человека.
«Ес! Я знал! Господин Лин — гений!» — его лицо сияло. — «Она не бросила его! Она пошла против толпы ради него! Оказывается, настоящая любовь действительно всесильна!»
Он смотрел на Лин Фаня с благоговением. Укротить ледяную богиню? Заставить её защищать тебя перед всем светом? Это уровень «Бог». Лу Синьшэн, одинокий романтик, теперь мечтал о такой же великой любви.
А вот Цю Сисян почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мозг отказывался обрабатывать информацию.
«Что она несёт?! Какая справедливость?! Это же плевок в лицо семье Цзян!»
Он задыхался от ярости. Проклятая эпоха смазливых лиц! Она защищает его только потому, что он красив!
Нет, так дело не пойдёт.
— Студентка Цзян! — завопил он, теряя самообладание. — Очнись! Ты что, не слышала? Он унизил картину Председателя! Это не «справедливая оценка», это наглость и дилетантство!
Цзян Чужань посмотрела на него как на надоедливую муху.
«Очнись?» Он смеет указывать ей?
Она даже не удостоила его ответом. Повернувшись к толпе, она заговорила громко и уверенно:
— Я повторю ещё раз для тех, кто плохо слышит. Слова младшего брата Лин не являются оскорблением. Эта картина написана моим дедушкой в глубокой молодости. Именно благодаря ей они познакомились с бабушкой.
Она сделала паузу, обводя взглядом притихших людей.
— Дедушка часто говорил мне, что хранит эту работу не из-за её художественной ценности, а исключительно как память. Если оценивать её с профессиональной точки зрения… — она усмехнулась, — то дедушка сам всегда говорил: «В ней есть форма, но нет содержания. Пустая оболочка».
Толпа ахнула.
— Слово в слово, — закончила Цзян Чужань, с гордостью глядя на Лин Фаня. — Оценка младшего брата Лин полностью совпала с мнением самого автора, Цзян Чжэнъяна.